Связанные

Проснувшись, Уилл почувствовал тепло прижавшегося к нему тела, обнимающую его за талию мускулистую руку и уткнувшееся в его непослушную копну волос лицо. Он автоматически напрягся (эти ощущения всё ещё были для него слишком чуждыми), но расслабился сразу же, как только полностью осознал ситуацию. Развернувшись у Ганнибала в объятиях, Уилл обнял его в ответ и потёрся об него носом, не желая вставать и прерывать этот уют прямо сейчас. По мере того, как Уилл прокладывал поцелуи по горлу Ганнибала всё выше (успешно его будя), то, что началось в виде вполне невинных прикосновений губ к сухой коже, быстро перешло в покусывания и облизывания. — Доброе утро, Уилл, — сонно поздоровался Ганнибал. Его голос звучал хрипло и еле слышно. В ответ Уилл прижался к его рту в неторопливом ленивом поцелуе, гладя немного колючую щёку. — Доброе утро, — наконец отодвинувшись, пробормотал он, снова устраивая голову у Ганнибала под подбородком и закрывая глаза. — Нам пора вставать, — сонный акцент Ганнибала звучал сильнее обычного, а его действия прямо противоречили словам: запустив пальцы Уиллу в волосы, он с тихим вздохом зарылся в постель поглубже. — Ещё нет, — Уилл слегка усилил свою хватку, молча изумляясь тому, как жаждал этого контакта — когда-то он ведь шарахался от прикосновений. Но с тех пор, как Ганнибал его отыскал после своего побега из Балтиморской государственной больницы для душевнобольных преступников, эта жажда стала для него постоянной. И не ослабла даже после их первой физической близости — скорее наоборот. Прикосновения стали для Уилла способом удостовериться, что Ганнибал настоящий и находится рядом. После семи лет тюремного заключения, за которыми последовал год добровольного затворничества, неудивительно, что Уилл изголодался по человеческим прикосновениям — или, точнее, по прикосновениям одного конкретного человека. Ну, по крайней мере, Ганнибал не жаловался. Наоборот, Уилл знал, что не только у него вошло в привычку постоянно искать подтверждения присутствия Ганнибала. Он несчётное количество раз замечал Ганнибала слегка нахмурившимся и уставившимся на него со странным блеском в глазах. И от его внимания не ускользнуло, что Ганнибал старался, чтобы Уилл по возможности оставался в поле его зрения. На это Уилл тоже не жаловался. Возможно, им обоим предстояло от этого отвыкнуть, обжившись в своей новой совместной реальности, но пока что всё это было внове и Уиллу требовались прикосновения (точно так же, как Ганнибалу требовалось его видеть), чтобы с этим справиться. Лёжа и слушая ровный ритм Ганнибалового сердца, Уилл вспомнил ночь две недели назад, когда монотонность его жизни в Шугарлоф-Ки нарушил такой ожидаемый визит. Уилл сразу понял, кто его гость, как только увидел под своим уединённым домиком во Флориде красный выцветший пикап. На секунду он сравнил этот старый потрёпанный автомобиль с бывшим «Бентли» и улыбнулся. Что ж, наверное, суровые времена требовали суровых мер. Входная дверь распахнулась от его прикосновения настежь, но в коридоре никого не оказалось. Как и в гостиной. Ганнибал обнаружился в столовой (ну конечно), где он гладил Шона, немолодого немецкого овчара, которого Уилл нашёл бродящим неподалёку вскоре после того, как здесь поселился. Пёс, похоже, слишком наслаждался вниманием, чтобы удостоить Уилла хотя бы взглядом. — Никудышный из тебя сторож, Шон, — заявил Уилл, и на него дружно уставились две пары глаз: человеческие и собачьи. Уилл бездумно протянул ладонь, чтобы Шон смог его поприветствовать, но его взгляд не отрывался от мужчины, который до сих пор сидел на корточках и с нескрываемым восторгом смотрел на него. Ганнибал выглядел лишь немногим лучше, чем в тюрьме. Ввалившиеся щёки привлекали внимание к его необычным острым скулам. Под глазами у него залегли тёмные круги, а волосы немного хаотично падали на лицо. Но он неподдельно искренне улыбался, с благоговением глядя на Уилла. — Я тебя ждал, — Уилл и сам удивился тому, как спокойно прозвучал его голос — он чувствовал себя как угодно, только не спокойно. — Жизнь без тебя была невыносимо скучной. Он завороженно смотрел, как Ганнибал поднялся на ноги, каким-то образом умудряясь сделать это элегантно и грациозно, несмотря на свои рваные джинсы и дешёвую чёрную футболку. Хотя с другой стороны, этот человек, ухитрялся с апломбом носить тюремный комбинезон, так что вряд ли Уиллу стоило удивляться. — Я же сказал, что отыщу тебя. Хотя ты не очень-то облегчил мне задачу. Уилл так и пил знакомую мелодичность его голоса. Ганнибал немного неуверенно шагнул вперёд, словно опасался подойти ближе, чтобы Уилл не исчез. Пока он не успел растерять свою решимость, Уилл бросился к нему, заключая в отчаянные объятия, едва не отправившие на пол их обоих. Помогая им удержать равновесие, Ганнибал схватился за обеденный стол, а другой рукой крепко обнял Уилла в ответ. — Я не сомневался, что ты справишься, — прошептал Уилл ему на ухо, прижимаясь ещё теснее, желая сплавиться с Ганнибалом в одно целое. — Я тебя отыщу, где бы ты ни был, Уильям. Всегда. Издав слабый смешок, Уилл попытался сглотнуть ком в горле. У него защипало в глазах от подступивших слёз — он точно не знал, от страха, или облегчения, или какой-то смеси первого со вторым. И сейчас его это, в общем-то, не волновало. — Это хорошо. Они так стояли, переплетённые, очень долгое время. Расплывшись от этого воспоминания в широкой тёплой улыбке, Уилл поднял голову, чтобы посмотреть на Ганнибала, который снова успел уснуть, приоткрыв во сне рот. Уилл никогда не прекращал поражаться тому, как невинно и уязвимо он выглядел, когда спал — хотя это было невероятно далеко от действительности. Впрочем, в некотором смысле Ганнибал был уязвимым. Перед Уиллом. По собственному выбору. Знание, что он обладал определённой властью над этим существом, которое было гораздо большим, чем человек, заставляло Уилла почувствовать себя странно привилегированным. Он мягко улыбнулся, чувствуя прилив трепетной нежности. А затем снова опустил голову Ганнибалу на грудь, позволяя его тихому сердцебиению убаюкать себя обратно в сон. ~Fin~