На улицах Небесного Града.

Девочке было не уютно. Желание как можно меньше соприкасаться с этим крылатым человеком в вызывающе-ярких доспехах, слишком щеголеватого для воина, явственно поступало в чертах лица особы. Если бы не эта пестрая и не практичная одежда — белая рубашка с золотыми пуговицами, легкая стега, будто декоративная и такой же легкий, не закрывающий корпус доспех — она бы решила что это кто-то с верхних уровней. По крайней мере он был очень похож на тех крылатых, что иногда спускались на наземную часть города по своим делам. Обычно, они приходили покупать ткани и ювелирку, иногда заказывали обозы с провиантом, если готовились к своим каким-то праздникам. Их появление всегда внушало страх, ведь, они приходили всегда вооруженными и большими отрядами. С ними были их соглядатаи — хищные птицы и стреляющее огнём оружие. Если кто-то не выражал почтения небесному народу — то его, в лучшем случае, отправляли на площадь и стегали кнутами. Этот же человек походил на небесных жителей, однако, все-таки отличался — и произношением и, как уже было сказано, одеждой. Да даже держался он иначе. Как-то слишком простовато, словно парень с рынка или житель окрестной деревни. В нём не было привычной степенности при общении с хозяином, пафоса и самодовольства. Была искорка в глазах, не сулящая ничего хорошего, как у лесного разбойника. Напряжённая спина девочки была натянута как струна и тянулась вверх, будто молодой побег, так она старалась избежать отвратительных ей соприкосновений и уставала. Теперь ещё нужно было говорить, иначе, господин мог разозлится и тогда ей придётся не сладко. — Что я могу рассказать Вам? Ведь нас не выпускают, а забрали меня ещё ребёнком. Я не помню по какой причине и кто меня отдал, — угрюмо начала говорить она. Мадара её подбадривающе встряхнул и похлопал по плечу, что доставило ей ещё больше неудобств, заставляя сжаться, визуально уменьшаясь, сильнее прежнего. — Вот видишь, отлично говоришь, — почти издевательство, — Продолжай дальше. Вмешался один из мальчиков: — А меня продали за долги. Моему отцу сначала отрубили палец, а потом пригрозили, что если он не вернет долг, то и руки отрубят. Тогда то он и повёл меня на рынок, да продал сюда, совсем недавно. — О, то есть ты жил в городе, верно? Тогда расскажи, что здесь и как. Мальчик продолжил, он решил, что поступил верно, перехватив инициативу и в награду себе стал уплетать ягоды с широкого блюда на столике. — Вообще, нас в семье было семеро. Мы помогали отцу продавать ткани. Мои старшие братья занимались погрузкой и ездили в деревни забирать заказы. Потому что нас было много жить было выгодно. Потом мой отец решил расширятся и взял заем, после этого не смог вовремя расплатиться по процентам и, вот я здесь. Он конечно говорил, что выкупит меня, но прошло уже пару лет и сомневаюсь, что его дела стали лучше. По всей видимости парниша флегматично относился к своему положению. Его здесь кормили и, как он знал — вряд ли продадут в гарем или в куртизанки,что могло грозить девочке. То что он невольник, его конечно, угнетало, да работать он привык с малых лет и точно так же, как раньше получал бы за свой труд еду и немного денег. Сейчас же, пока его выставляли на продажу — то хорошо кормили чтоб он рос быстрее и стоил дороже. Ему это даже нравилось. А унижения… Его свободный отец тоже унижался, особенно, когда кто-то приходил в лавку оттуда сверху. Тогда отец буквально ползал по пыльному дощатому полу магазина и уговаривал купить что-то у себя. — Молодец, — похвалил его тенгу и тоже взял фрукт со стола, но не стал его есть, а всунул его девочке в сцепленные на коленях ладошки. — А ты? — обратился он ко второму мальчишке похожему на геккона. — Я сбежал, — хмуро ответил он. — И чего это ты сбежал? — хмыкнул тенгу. — Я не хотел оставаться дома. — А почему? — в голосе была ирония. Никакого сочувствия, Мадара ощущал какое-то извращенное удовольствие слушая трагические истории других людей. — Моя мать умерла, отцу я был не нужен, он собирался уехать. — Ну и уехал бы с ним, от чего ж нет? Мальчик вздохнул и замолчал, что-то в этом рассказе он сильно не договаривал и это что-то было сильно болезненным. — Ну ладно, уже молодцы. Но мы только начали. Вернемся к вопросам о городе, как он устроен? Кто главный? Кого надо боятся? Первый мальчишка, что уже жевал третий фрукт снова заговорил: — Город принадлежит пернатым. Они владеют всеми гильдиями и без их разрешения нельзя открывать лавки. Они же охраняют город, следят чтобы не было беспорядков, иногда ловят воров. Но только если воруют у таких же крылатых. Когда нас с отцом ограбили — то отец обращался к старосте по району, а он уже только мог обратится к городской страже. Но они тоже ничего не стали искать. Вам они помогут если попросите, — парень кивнул на широкое крыло развернутое за его спиной. — Еще мы платим налоги на своё ремесло — деньгами от выручки и частью товаров при закупках. Но последнее случается редко, потому что крылатые привередливые и редко приходят выбирать, что им нравится. Обычно они приходят только на ярмарки и выбирают там тех мастеров, кто будет присылать им вещи в последующий год. — Очень интересно. — Ещё нельзя ходить выше наземного города, — сказал молчаливый «геккончик» — Там на лестницах какие-то заколдованные двери через которые могут проходить только крылатые, а мы не можем. Говорят, что у этих дверей есть глаза и что если подойти к ним слишком быстро — сразу появляются стражники. — О, здорово. А что ещё есть интересного в этом городе? — У стражи есть огненные палки, они стреляют ими когда случаются беспорядки. Мадара заинтересовался: — Беспорядки? И как часто? По какому поводу? — Повода нет, крылатым просто нравится в нас стрелять, так они говорят что сильнее, — вмешался разговоривый мальчик. — Мой отец говорил, что они нас ненавидят и боятся, потому что все то у них есть делаем мы, но при этом они не хотят нам платить и запугивают. — Наверняка же есть те, кто хотел бы это прекратить? — Мадара сунул фрукт и молчаливому мальчику. — Говорят, что такие люди есть, они живут под землей. Но о них никто ничего не знает, потому что, если бы знали, то их бы уже поймали. — Лаксми говорила, что когда она была молодой, то кто-то пытался убить пернатого короля, — подала голос беленькая девочка. — А кто это, Лаксми? — утонил тенгу. — Это знахарка, — вклинился болтливый мальчик, — Она лечила Чунгхуа, когда она болела, я видел как она приходила. Меня просили ей помогать носить воду. — А она откуда знает? — Не знаю, — пожал плечами мальчик. — А найти её где можно? — Не знаю. Хозяин, наверное, знает. Для Мадары это была неплохая зацепка. Если знахарка работает с рабами, да ещё отчего-то знает о том, что происходит во дворце — значит её клиенты как раз те люди, из того диапазона, что ему нужно для поисков наследника Повелителя. — А кулачные бои? — вспомнил тенгу, — Их где-то проводят? Мальчики пожали плечами. И тут было глухо. Пора было заканчивать. Он ссадил с колен задеревеневшую девочку, сам поднялся с дивана, куда её и пересадил, потянулся, распахивая крылья. — Ну что ж, надо всё это доесть, думаю вы мне в этом поможете, а потом, уж придётся вас вернуть назад, — подытожил он. — А кого вы хотели купить? — спросил болтливый мальчик, — Вы же издалека, — даже для него одежда говорила о многом, — Вы же отправитесь дальше, может вам нужен слуга? Я умею обращаться с лошадьми и повозкой. Мадара покачал головой: — Боюсь я не пользуюсь лошадьми, да и помощь мне не нужна. Я понимаю чего ты хочешь — хочешь под любым предлогом свалить отсюда, а потом может быть бежать, или надеешься, что в странствиях будет не так тяжело и уныло, как здесь. Хорошая попытка, ты правильно делаешь. Но тебе просто с выбором не повезло, я не тот человек. Мальчик-ящерка погрустнел. Взял прозапас в карманы ещё несколько мелких фруктов в душистой кожуре, запихал их в карманы. Потом тоже самое проделал с девочкой, что сидела в оцепенении — ей тоже запихнул таких же фруктов и оставшиеся передал товарищу. На этом их разговор закончился, Мадара покинул комнату, сказал охране, что всем доволен и то хотел бы лично поблагодарить распорядителя. Расслабленная охрана из двух бородатых людей в броне похожей на доспехи стражников указали куда ему следовать. Детишек ему было не жалко. Их судьба была не самым страшным, что он видел за свою жизнь.