На улицах Небесного Града.

В этот день тенгу со своим слугой никуда не выходили. Мадара задумчиво сидел уже одевшись на кровати и перебрал перья на крыльях. Пацан сначала сбегал за водой, тоже умылся. Потом скучающе разглядывал комнату, молчал, затем взял со стула у кровати лист с выписанными именами и стал внимательно их просматривать. — И как мы теперь будем их искать? Обходить всех и спрашивать? — поинтересовался маленький слуга. — Нет, — отозвался тенгу. Он находился глубоко в своих мыслях, которые как раз были о дальнейшем плане: — Сначала я тоже так думал, но потом понял, что слишком долго. К тому же мало кто из местных захочет со мной говорить, если даже ты крысеныш, смотрел на меня с ненавистью, когда впервые увидел. Людям Птицы не нравятся в этом городе. Можно было бы пойти к старосте района и попросить информацию у него, но он скорее всего откажется. Нам повезло, что в лечебнице нам не отказали. Но есть ещё и вторая зацепка, а именно бои. И подполье всё-таки должно существовать. Потому мы должны как-то влезть в эту среду и уже там искать подходящих людей. Бэхрем, получивший оскорбительное прозвище насупился. Потом спросил: — Но если ты не нравишься местным людям, как ты планируешь узнавать про кулачные бои? Ты же чужак с верхних ярусов, а это, как я понял, незаконно. Ты не можешь убрать крылья, как менял внешность? Мадара покачал головой. Его пальцы задумчиво перебирали маховые перья крыльев, которые он полу-раскрыл и вытянул вперед. — Я могу на короткий срок обернутся вороном, но это тратит много сил, да и тут вряд-ли поможет, но убрать крылья я не могу. Поэтому, опрашивать горожан будешь ты. — А если ты обернешься женщиной, может тогда тебе будет легче спрашивать людей? Мадара проработал этот вариант в голове и ответил: — Идея может сработать. Люди не видят в женщинах опасности, даже если они сильны и при оружии. Их физическая сила и опасность воспринимается не как источник страха и уважения, а как ошибка, недостаток, что-то, что необходимо устранить. И если я совершу что-то пугающее, меня не будут боятся и сторонится, меня посчитают бешенной собакой и будут травить пока я не проявлю слабость и покорностью, как и полагается имуществу. Женщина, знаешь-ли, почти во всех культурах – это ресурс, имущество, тот же мешок денег. Она не может владеть собой или принадлежать себе или другой женщине. Союз женщин – это не закрытая система, где один человек принадлежит другому — это два ничейных мешка золота, которые также можно присвоить. А право на присвоение есть только у тех, кто одарен детородным органом между ног. Поэтому, я не хожу в этом облике обычно, хотя он мне нравится. Я не хочу чтобы люди считали мою профессию и внешний вид, приманкой для мужчин, не хочу быть мишенью для постоянных попыток быть покаранной и усмиренной, не хочу чтобы мои слова пропускали мимо ушей и вместо почтительного страха, испытывали отвращение, жалость и злость за мое превосходство хоть в чем-нибудь. Потому, такой облик только для самых близких — кому я могу доверится и не ожидать глумления или собственнических порывов. Бэхрем насмешливо фыркнул. — Кажется, Вы далеко ушли в своих рассуждениях, хозяин, — мелкий пацан выдал потрясающий объем сарказма за один раз. Мадара начал сомневаться что ему хотя бы 14 лет. — Я тебя купил, — обиженно огрызнулся Тенгу, — Вот и слушай мое нытье! — А твой господин? — А что мой господин? — насторожился Мадара. — Он знает что ты так перекидываешься? Мадара возмущенно фыркнул: — У нас очень много кто так умеет. В нашей стране множество существ способных на это. Бэхрем подумал и кивнул: — Но все-таки, каков наш план? — Честно говоря, — начал рассуждать Мадара, — Сейчас, наверно, самое время нырнуть в подполье и посмотреть что может предложить ночной город. Глядишь и найдем, где делают ставки на бои. Так что, собираемся, мы идем искать неблагополучные места! * * * По крышам забарабанил мелкий дождь. Он пронизывал мельчайшую взвесь пыли на улочках города, пробивая в ней крошечные воронки. А потом, когда капель стало гораздо больше, то и вся земляная вытоптанная улочка превратилась в липкую серую грязь. Жители города укрывались от короткого дождя под навесами лавочек, а кто-то полагался на свои плащи или шляпы, которыми укрывали головы. В вышине перестали мелькать силуэты крыльев. От постоялого двора вверх по улочкам, ближе к центру города шли двое. Щуплый пацан с отливающей жемчугом кожей в простых, но чистых одеждах серых тонов и высокий мужчина в бело-красном наряде из декоративного доспеха и белых одежд под ним. За спиной мужчины виднелись белые крылья. И они оба, и мальчишка и мужчина вымокли до ниток, а светлая ткань на их штанах покрылась брызгами уличной грязи. — Напомни мне послать тебя искать прачечную, — тенгу был раздражён, — Долго ещё нам идти? Мальчик задумался, поглядел по сторонам, сверяясь со своими воспоминаниями и сказал, что почти пришли. А шли они в квартал развлечений и пивных. Он находился почти в центре и представлял собой три пересекающиеся улицы с пёстрыми вывесками и гирляндами. Днём там бывали приличные люди, что проводили своё свободное время за играми, танцами и выпивкой, а с наступлением ночи, те таверны, что не закрывались — по слухам предоставляли возможность поиграть по-крупному.