На улицах Небесного Града.

— Ты не правильно пишешь, — Бэхрем сидел напротив, на соседней койке и следил за тем, как его хозяин перерисовывает незнакомые буквы из учетной книги себе на отдельный лист. — Знаешь, мне начинает казаться, что ты специально сунул мне свою руку, чтоб я её сломал, а ты после этого не работал. Хотя я тебе не говорил, что придется писать — наверно, это единственное почему я верю что это совпадение. В ответ мальчик пожал плечами. Ему сделали хорошую перевязку и подвесили руку на шею, так чтоб она его не беспокоила. Потом мальчик потянулся за карандашом и подправил кривульку-букву левой рукой прямо под носом у тенгу, тот раздраженно фыркнул. — Там еще два листа, если нужны десятилетки, — пояснил мальчик. Мадара кивнул: — Главное скажи когда остановится. Сын торговца кивнул и продолжил молча наблюдать за стараниями своего господина. Когда ещё одна страница имен была переписана уже приноровившимся мадарой, Бэхрем снова заговорил: — А когда ты найдешь этого ребенка — что будешь с ним делать? — Если он жив — заберу с собой. — И зачем он тебе и почему другие не подойдут? Мадара не хотел раскрывать все карты, потому лениво огрызнулся, тем самым намекая, что не будет отвечать. Но мальчишка не успокоился: — Значит ему ты лошадь купишь. — Что? — тенгу сначала не понял причем тут дареные скакуны. — Ну ты же сам сказал, что десятилетке не дойти пешком до твоей страны, значит нужна лошадь, а лучше повозка, а лучше повозка со слугами. Мадара вздохнул: — Это ты так сильно пытаешься меня уговорить тебя забрать? Ну и зачем? Рабство везде рабство. Какая тебе разница, где тобой будут помыкать? — Я не люблю этот город. — Да ты и других то не ведал, как будто тебе есть с чем сравнивать, — Мадаре не нравился разговор, у него в глубине, где-то возле желудка что-то неприятно зашевелилось и он очень надеялся, что это всё-таки голод. — Зато я посмотрю мир! — не сдавался парниша. — Мир везде одинаковый, по большей части, а у нас ещё и война идет. К тому же, в городе, держать слуг не в чести и тебе не чем будет заняться. — Тогда ты можешь меня отпустить, — мальчишка переходил все доступные грани и Мадара не понимал, как его прежние господы не забили его плетями за такую наглость и вольнодумство. — Откуда ты такой умный вылез? Из какой помойной ямы, а? И не хитроват ты для своих 10 лет? — Мадара открыто бесился. — А мне не 10 лет, — мальчишка хитро заулыбался и заблестел глазками геккона. — То есть, мне ещё подсунули просроченный товар? — продолжил ворчать тенгу, впрочем не разгоняясь до настоящей неприязни. — Вообще-то мне 14, просто мы медленно растем, а я ещё и самый мелкий в семье, отец сказал что мне 10, что бы хозяева думали, что я вырасту и стану больше и сильнее, чтобы выручить можно было побольше. А я так и останусь мелочью. — Ну и с обманщиками, да ворами я связался… А мне сколько лет ты думаешь? Мальчик зажмурил один глаз, скептически оглядел тенгу и подумав заявил: — Ну ты старый, не знаю, наверно тебе больше 40 лет. Мадара покачал головой и хихикнул. Он все-таки продолжал переписывать имена рожениц. — Что, больше? 50? Или 60? — ребенку было трудно определить возраст взрослого, ведь все, кто были старше его ровестников, казались детям чуть ли не стариками. — Нет и нет, ты не отгадаешь. — Даже не в этих промежутках? — раздосадовался Бэхрем. — И близко нет. — Ну скажи, скажи сколько! — Пообещай в таком случае, меня не обманывать и больше не воровать. Мальчишка неохотно кивнул и потянул «лааадно». — Мне больше ста лет, точно не знаю сколько. Не считал. Мальчик ахнул, а потом вновь стал серьезным и на его лице появилась неприязнь. — Тоже как крылатые с верхних ярусов. А ты говорил, что не похож. Говорят они живут по 200 — 300 лет и не стареют. Мадара честно пожал плечами и признался, что не знал. — А что ещё ты про них знаешь? Бэхрем задумался: — Ну, они бывают не только как люди, но и полностью покрытые перьями, когда они спускаются в нижние уровни, то маскируются под людей. Ещё у них нет мужчин, или же говорят, что все у них мужчины. Потому что птенцы могут быть у любого крылатого. Ещё они колдуны и владеют странными приборами и оружием. Говорят даже, что они летали к звездам. Ещё они бывают любых цветов и у себя в дворцах не носят одежды, только украшения. Едят всё, даже драгоценные камни, потому то, им так много их нужно. — М-да, опасные персонажи, — задумчиво отозвался тенгу, многое из услышанного можно было отнести и к его племени, даже то, что было про птенцов. Но мальчику он не стал ничего пояснять и рассказывать, ведь тот и так его недолюбливал и не доверял. Ребёнку, наверняка, было трудно поверить, что где-то есть точно такие же существа, но по различным критериям отличающиеся от привычных и знакомых существ. Это должно было походить в его глазах на глупую шутку, ложь с целью заполучить больше расположения. Потом они снова замолчали, вслушиваясь в происходящее за тонкими перегородками, где ходили и разговаривали другие пациенты, которых стало набираться к середине дня. И на самом деле, кроме переписанной книги, они за этот день, так и ничего больше сделать не успели. Тем же путем вернулись в харчевню, она же гостиница. Поужинали. Бэхрем выпросил на этот раз себе сладостей, Мадара был не против и жевал свой рис с овощами. Затем, ни о чем особо не разговаривали, утомлённые жарой и сытостью оттягивающей животы, занялись приготовлению ко сну. Мадара вспомнил о ширме и установил её так, чтоб она более-менее делила комнату на две и мелкий спутник не маячил перед глазами, да и сам бы отдохнул от него. — А зачем ты поставил эту штуку? — сразу же заинтересовался пацан. Он устроился на своём диване. Было тепло, даже жарко и покрывало ему не требовалось. Он просто снял верхнюю одежду и валялся на мягком сидении заложив руки за голову. — Хочу побыть один, — хмуро пояснил тенгу. Он говорил уже из-за резной ширмы. Не смотря на прорези, она ещё была обтянута тканью и не была прозрачной. На ткани распустились цветы и выцветшие от времени птицы. Мальчишка больше ничего не спросил и тенгу решил, что наконец остался наедине со своими мыслями. Прошёл не один месяц, как в последний раз он видел и прикасался к своему господину и его тело буквально ныло без прикосновений. Избавившись от пацаненка, он наконец позволил себе расслабится и укрывшись легким покрывалом, что приятно прилегало к обнаженному телу. Крылья он распластал так что те свисали с краев кровати. А потом до конца расслабившись легко поменял форму своего тела. Теперь на постели раскинулась короткостриженая темноволосая женщина. Её лицо не было миловидным или соблазнительно-томным. Скорее, оно было больше угловатым и таким же скуластым как и у мужского облика. Тело тоже не сильно изменилось — легкий рельеф мышц сохранился, появилась небольшая грудь, бедра стали немного шире. Но в общем женщина не отличалась особо привлекательными формами. Но её Повелитель любил её именно такой. И тенгу сменил свой облик потому что самые дурманяще-сладкие воспоминания, что будоражили нутро и наполняли тело теплом, были связанны с этим обликом. Он помнил, как хозяин прикасался к его ребрам и шероховатую кожу ладоней, как тот мягко сжимал и ласкал грудь, а потом властно сжимал этими же прекрасными руками, бёдра. И тенгу повторял эти прикосновения своего повелителя воскрешая ощущения. Бэхрем не спал, он отвернулся к спинке дивана и прислушивался. В принципе в его возрасте было примерно понятно что может делать с подобным антуражем взрослый человек. У него было много старших братьев и ничего нового для него в происходящем не было. Конечно, он думал, что это та ещё гадость и надеялся что, когда вырастет, не будет заниматься чем-то таким же отвратительным. Но куда деваться. Потом он уснул, потому то было тихо. * * * На следующее утро Мадара проснулся от холода. Во сне он сбросил покрывало и жутко вспотел. Ощущение было гадким, простыня прилипла к коже. Захотелось хотя бы умыться и он пошел к середине комнаты, минуя ширму — туда, где был таз для умывания и ещё не кончившийся кувшин воды, за которой он уже пару раз прежде посылал Бэхрема. Прохладная вода, пусть и морозила ещё сильнее, но зато избавила от мерзкого ощущения грязи на лице. — Ого, — послышалось откуда то сбоку. Мадара обернулся и недовольно распахнул крылья за спиной. — Так ты женщина? — спросил мальчишка валявшийся на диване. Он с любопытством разглядывал неожиданные подробности на обнаженном теле перед собой. — Я не женщина, что за глупость, — Мадара сонно огрызнулся, а потом опустил взгляд и тут же запахнулся крыльями как будто это был плащ. Мальчика обдало ветром и пылью от резкого взмаха перьев. Успокоившись за несколько мгновений Мадара сменил облик. Бэхрем с восторгом наблюдал как его лицо меняется приобретая более грубые черты. — Ты все-таки как Птицы верхних уровней, — заключил мальчик-ящерка, — Так же легко перекидываешься. Ещё бы у тебя были бы свои птенцы и тогда точно — ты меня обманываешь и никакой ты не чужеземец. У Мадары и правда были птенцы, как он тут же вспомнил, но не стал это говорить слуге. — Для тебя это так важно кто я? Я купил тебя, а остальные мелочи моей жизни, тебе должны быть безразличны. Вот и не придирайся.