Еще один благородный вор

— Я должен сказать, что категорически против, мистер Уэйн, — привычным тоном сказал Альфред, скрестив руки на груди. Хотя дворецкий и не выражал открытого беспокойства, Брюс его улавливал. У Альфреда был особый взгляд, означающий: «Я не одобряю ваши самоубийственные затеи». К тому же, собственные этические убеждения не позволяли ему выражаться так категорично. Дворецкий предпочитал иронизировать или намекать, не осуждая напрямую. — Это не страшнее того, с чем я сталкиваюсь обычно. — Да, но обычно на вас пуленепробиваемая броня. Брюс не мог с этим не согласиться. Доспехи остались под стеклом в Пещере. В его нынешнем костюме тоже были защитные вставки, но по большей части он был тканевым, и Бэтмен чувствовал себя почти голым. Иначе было нельзя. Если он просто изменит дизайн доспехов, многие смогут узнать его по росту и силуэту. Даже сейчас Брюс немного опасался, что его раскроют Нигма, Гордон или Джокер. Загадочник был крайне наблюдательным гением, а последние слишком долго и тщательно его изучали. Уэйн продумал, как изменит голос, походку, стиль борьбы, но мелочи вроде жеста или интонации, которых сам никогда не замечал, могут оказаться смертельными. — Я уже все перепробовал, — вздохнул Брюс, цепляя к поясу последние гранаты. — Это не значит, что нужно так рисковать. — Все нормально. В любой одежде я все еще Бэтмен. — А я наивно думал, что вы Брюс Уэйн. Герой прекратил спор, понимая, что силы не равны. Он в последний раз проверил обмундирование. Теперь пластиковая маска прятала нижнюю часть его лица от носа до подбородка, капюшон прикрывал волосы и лоб, а на один глаз крепился прямоугольный прицел ночного видения, технологию которого Брюс честно украл у Дэдшота. На этом варианте он остановился не сразу. Пришлось подумать, как скрыть себя, при этом не вызывая ассоциаций ни с Бэтменом, ни с Уэйном. Создание третьей личности вскружило голову. Над одеждой Брюс долго не думал: Люциус помог ему сшить из кевлара что-то среднее между формой S.W.A.T. и костюмом Зеленой Стрелы. Заимствований получилось слишком много, но он не мог готовить свое грандиозное появление месяцами, как это было с Бэтменом. Барбара пропала неделю назад. Когда это случилось, Брюс ожидал худшего. Дочь комиссара всегда находилась в потенциальной опасности. Маловероятно, что хоть один готэмский преступник отказался бы при удобной возможности отомстить Гордону через дочь. Подозреваемых было больше, чем когда-либо: от завсегдатаев Аркхэма до мелких бандитов и их разозленных родственников. Дни проходили, а полиция и Бэтмен не нашли ни тела, ни требований о выкупе. Однако слабо верилось, что такое событие не вызвало шум в преступных кругах. — Просто будьте осторожны, — сказал Альфред, пока Брюс усаживался на новый глянцево-красный мотоцикл. — Я вернусь утром, — ответил герой и отъехал от поместья. Обычно броня покрывала его, словно панцирь. Новую форму трепало ветром, пальцы Брюса в полуперчатках заледенели. Прицел пока что был выключен, но оправа сужала обзор справа. Новый образ облегченный, значит, в теории, Уэйн должен двигаться свободнее, но минимальный комплект оружия мешался. Громозкие доспехи сидели плотно, без них Брюс лишился чувства целостности, и это не лучшим образом сказалось на его уверенности в себе. Чтобы не вызывать подозрений, Брюс поехал другой дорогой. Бэтмобиль в оживленном районе вызвал бы переполох, а на одинокого мотоциклиста никто не обращал внимания. Пришлось взять недорогую модель и обойтись без спецоружия: пусть думают, что он просто бедный парень из трущоб Нэрроуз. Конечно, для нищего он выглядел слишком хорошо, но и местные бандиты старались уделять экипировке внимание. Во всем мире преступники зарабатывали авторитет громкими делами, за которые желательно было не попадаться. В Готэме же все главари банд — разодетые психи, которые по полгода пропадают в Аркхэме, но это не чуть не мешает им делить город на криминальные округа и устраивать почти киношные разборки. Брюс направлялся к Пингвину. У Освальда толком не было своей территории. В молодости он соревновался с мафией, но когда ей на смену пришли Фриз, Светлячок, Черная Маска, Нигма и другие, он закрылся в «Айсберге» и объявил его нейтральной территорией. Ресторан — местная Швейцария: неизменный нейтралитет и надежный банк. Пингвин презирал почти всех криминалов, но помогал каждому. Возможно, он бы и Бэтмену позволил открыть ячейку, не получив при этом ни грамма осуждения бандитов. Брюс решился на опасную авантюру. Ему нужно было заявить о себе, привлечь внимание всего города разом и скорее заинтересовать, чем разозлить. Других идей не было, хотя, пробираясь в святая святых, он рисковал стать мишенью номер один. У ресторана было два входа, и оба главные. Первый располагался лицом к проезжей части, голубая вывеска с зонтиком обещала праздник, а на парковке мокли под дождем дорогие автомобили. Сюда приходили богатые и не очень горожане, продажные полицейские, убийцы в хорошем настроении. Внутри полутемного зала круглые лампы освещали столики и сцену, на которой все местные и приезжие музыканты выступали хотя бы раз. Брюс бывал там неоднократно, впервые еще в те времена, когда не был Бэтменом. Хотя все знали, что Освальд не лучше большинства преступников, Уэйн замечал его даже в компании Гордона. Наверняка и в этот раз убитый горем отец от безысходности заглядывал в «Айсберг». Брюса интересовал задний вход. Во дворах с тыла здания за тяжелой дверью без надписей сложно было найти человека, которого ни разу не задерживала полиция. Что именно там происходило, герой не знал. Сперва он хотел зайти туда, но решил, что на него тут же набросятся с расспросами, ведь обычно новые лица на самом деле не были новыми: здешние воры росли беспризорниками и знали друг друга с младенчества. Брюс решил забраться по пожарной лестнице сразу на третий этаж. Охраны выше первого не было — вся безопасность Айсберга держалась на честном слове. Конечно, выкрасть можно что угодно, но вероятность прожить после этого хотя бы сутки была ничтожной. К поискам наверняка присоединится полиция. Этаж пустовал. Похоже, это место иногда выступало в роли гостиницы. Рука Пингвина не ощущалась: только стандартные коврики в коридоре, легкий запах моющих средств и подозрительные пятна на стенах, которые уже никогда не вывести — только закрасить. Тайник не мог находиться где-то здесь. Но могла ли Барбара..? Втайне от Освальда, потому что он не согласился бы прятать у себя похищенную дочь комиссара. Брюс продолжал верить, что она жива. Когда Брюс увидел в конце коридора белую дверь, он сразу понял, что попал по адресу. В углу горел крохотный огонек — видимо, Освальд не совсем доверял случаю и раскошелился на простенькую сигнализацию. Как только Уэйн вскроет замок, она заверещит. Наверх сбегутся все, но им придется преодолеть как минимум одну лестницу. Брюс решил не притворяться обычным взломщиком и достал лазерный ножик. Дверь распахнулась, сирена взвыла. Брюс включил свет и оглядел комнату. Она походила на помещение для хранения улик. Рядами стояли шкафы, доверху доставленные коробками, оружием, оружием в коробках. Ему нужно было что-то необычное, ценное и не очень большое, чтобы удерживать вещь подмышкой на бегу. Внизу начался такой сильный переполох, что его не перекрывал даже пронзительный свист. Брюс заметался, заглядывая в коробки, но ничего не разбрасывая: он должен выглядеть профессионалом. Плохо, что Пингвин ничего не подписывал. Уэйн хотел бы знать, у кого ворует. Его внимание привлекла стопка папок на верхней полке. Обложка чистая и прозрачная, значит они здесь недавно. Брюс взял верхнюю и быстро пролистал. Это было похоже на финансовые сводки Уэйн Интерпрайзис: ряды цифр, подписей, условных обозначений. Это единственные документы в тайнике: кто-то так боялся их потерять, что хранил в бумажном виде и спрятал у Пингвина. Герой забрал все и выбил окно. Охрана здесь так себе – прежде чем полились оружейные очереди, он успел несколько секунд посидеть на подойнике, ожидая преследователей. Когда Брюс убедился, что его рассмотрели, он спрыгнул на карниз, перескочил вправо, проскользил по перилам очередной пожарной лестницы и почти сразу оседлал свой мотоцикл. Одна из пуль царапнула его по боку, но удачно пришлась на непробиваемую чешуйку. Люди начинали выбегать на улицу. Брюс не мог отпустить руки, чтобы утереть пот со лба. Он выжал из байка максимальную скорость и покинул район быстрее, чем кто-либо успел проследить направление. Час спустя он уже вернулся домой. Реальность не оправдала ожиданий, что удачно, ведь готовились они к худшему. Брюс выпил две кружки кофе. Альфред принес третью. Он постоянно заходил в комнату, чтобы открыть шторы, протереть пыль, переставить искусственные цветы. После каждого надуманного визита он возвращался снова спустя пару минут. Брюс рассматривал украденные бумаги. Он не очень хорошо разбирался в бухгалтерии: для этого у него был целый отдел из дюжины сотрудников, но знаний хватало, чтобы понять – это компромат на какую-то нью-йоркскую фармацевтическую компанию. — Как думаешь, — спросил он Альфреда, скрупулезно выкладывающего на столик салфетки, — кто отмывает деньги? И кто его шантажирует? — Не знаю, мистер Уэйн. Думаю, вы можете вычеркнуть из списка подозреваемых всех сумасшедших. — Тогда в нем никого не останется, — ответил Брюс, и он не шутил: это был не Пингвин, а все остальные криминальные боссы Готэма не стали бы возиться с бумажками. — Ладно, тогда вспомните, кто ворует ради денег. — А такие есть? — усмехнулся Брюс, вспоминая всех городских психов, которые считали теракты и убийства хорошим способом провести уикенд, но потом понял: — Сионис. Их отцы дружили когда-то. Да и Романа Брюс немного знал, они почти ровесники, в детстве их обоих против воли таскали на званые вечера. Они не общались с тех пор, как Уэйнов убили, а Сионисы обанкротились. Кажется, Романа воспитала родня во Франции, но лет пять назад он вернулся и стал Черной Маской. Неудивительно, что он хочет вернуть былое богатство. Альфред протер столик на второй раз. Он блестел как зеркало, и Брюс не решился поставить чашку: продолжил держать ее в руках. Тепло напитка сквозь керамику согревало замершие в неудачно подобранных перчатках пальцы. — Это ничего не дает, — вздохнул Брюс. — Чем он должен заплатить за молчание? — Кто бы мог подумать, что раскрывать преступления вам сложнее, чем разминировать небоскребы, — припомнил Альфред случай двухнедельной давности. — Дело не в этом. Просто… Это странно, тебе не кажется? – чутье подводило героя крайне редко. — Думаете, дела связаны? — Возможно, — ответил Брюс, будучи уже полностью уверенным.