Еще один благородный вор

Вчера Брюс добирался напрямую, а сегодня объехал половину города, выбирая наиболее приличные кварталы. Наверное, наемники посчитают его идиотом, когда увидят. Если парень в красном засветился при ограблении, а потом не сменил куртку, значит он либо бессмертный, либо слабоумный. Брюс не знал, с чего начать. Там, где информация точно есть, его пристрелят без лишних сантиментов. Он рассчитывал, что о похищении Барбары слышали даже глухие, и какая-то из сплетней окажется близка к истине. Нужно было начать с наименее враждебной к нему банды, кого-то, с кем ни Пингвин, ни Черная Маска не делились подробностями вчерашнего происшествия. Выбор пал на территорию Дента. Двуликий отсиживался в Аркхэме чуть больше месяца. Это значило, что его люди уже отупели от бездействия и лени, но еще не начали посматривать на других криминальных боссов. Небольшой бар, где они любили собираться, находился недалеко от бывшего места работы Дента — здания суда. Заведение открыли на первом этаже жилого дома. Вывеску давным-давно подпалил пьяный Светлячок, и теперь на ней остались только две первые буквы «к» и «о». Брюс не помнил оригинального названия. Бандиты прозвали бар «Косточкой» за пиратский флаг, прибитый к голой стене на манер картины. Герой вошел внутрь, внимательно осматриваясь. Даже по будням ночью здесь толпился народ. Лишь половина присутствующих работала на Дента: повсюду Брюс различал смутно знакомые лица. Похоже, «Айсберг» закрыт, и бандиты перебрались сюда. Этого Уэйн не предусмотрел. Насторожившись, он выбрал местечко у барной стойки недалеко от выхода. Седой, похожий на лепрекона бармен не посмотрел его в сторону, умиротворенно наводя порядок. В другой раз Брюс заказал бы что-то выпить ради маскировки, но, учитывая закрывающую рот маску, это выглядело бы еще подозрительнее. Слух у Брюса отменный: выходя на патруль, он различал вой полицейской сирены через четыре квартала. Вычленить среди гомона что-то существенное не сложнее. Главное определить, кто говорит тише остальных. Парни за стойкой обсуждали новые обтягивающие штаны Селины, ребята позади жаловались друг другу на жен и подружек. Брюс закрыл глаза и сосредоточился на дальних столиках, но тут ему на плечо легла рука. Вокруг воняло пивом, рыбой, перегаром, но в этот момент Брюса обдало облаком знакомого своеобразного одеколона, которым мог пользоваться только человек, любящий цветные классические костюмы и заточенные в бритвы игральные карты. Джокеру не за что его убивать, а за наградой он никогда не гонялся. Брюс остался сидеть на месте, будто ничего не произошло и дожидаться ответных действий. Терпение клоуна всегда истекало быстрее, чем догорала спичка: не прошло и секунды, как фиолетовая перчатка исчезла, и он сказал: — Иди за мной. Брюсу оставалось только подчиниться. Разговаривать было рискованно: не слишком велика уверенность, что голос останется неузнанным. Когда они оказались в комнате, поминающей театральную гримерку, Брюс произнес лишь одно слово: — Что? Клоун улыбнулся. Они остались наедине, и если Брюс в доспехах побеждал клоуна с большим трудом, то сейчас… Самолюбие не позволяло признаться, что клоун дерется на равных. К тому же, это было не совсем правдой. Просто за годы вражды Джокер изучил его приемы и научился бить по слабым местам. — Милая масочка, — сказал он с напускной радостью. — Только скучная. В этом городе все разучились делать что-то интересное. Брюс шельвенул ногой, чтобы рукоятка ножа показалась над голенищем сапога. Если что, он успеет его выхватить. Но и Джокер вряд ли также расслаблен, как это кажется с виду. — Я думал, Пингвин лопнет от злости. Ты умница. Я куплю тебе тортик, если сделаешь так еще раз. Любишь клубнику? — Нет, — ответил Брюс, следя за клоуном глазами. Он обошел вокруг Уэйна уже дважды, и каждый раз, когда клоун оказывался сзади, Брюс собирался все силы, чтобы остаться на месте. Джокер любил так делать, и никогда не нападал со спины. Беспокоиться не о чем, если, конечно, не брать в расчет ситуацию в целом. — А что любишь? Заставить клоуна прекратить болтовню — невыполнимая задача. Брюс должен подыгрывать ему, пока Джокер сам не решит перейти к делу. Все бы ничего, но чем дольше они рядом, тем звонче начинает трещать по швам прикрытие Бэтмена. Брюс так сосредоточился на собственном поведении и реакции Джокера, что едва успел скрыться за углом, когда в коридоре послышались шаги. Герой мог бы вылезти в окно и перебраться на крышу соседнего здания, но он не собирался уходить с пустыми руками. Дверь в проеме заменяли нитяные шторы из такого количества разноцветных бусин, будто их своими руками сплела Харли в худшие периоды своей жизни. Брюс не рискнул выглянуть, но и так узнал входящих по голосам. Джонни Фрост привел к Джокеру Зсасза. — Если Пингвин решил, что к нему забрался я, он еще тупее, чем кажется, — без приветствий начал клоун. — Нет. Там слишком чисто, — заявил наемник и чем-то звякнул. — Но слухи ходят. Здесь видели вора. В твоем районе. — Какого вора? Любого? Это Готэм. Хватай первого встречного. — Мне шутки не нужны, Джокер. — Тогда ты ошибся баром. Иногда Брюс поражался выдержке местной мафии. Он сам за столько лет не научился игнорировать клоуна, но Зсасз продолжал дальше, будто не слышала чужие ответы. — Пингвин ищет чужака. Мужчина, высокий, белый, в красно-чёрном. — Красно-чёрный? Как Микки Маус? — деланно удивился Джокер, от чьего насмешливого сравнения у Брюса скрутило желудок. — Я начинаю думать, что ты причастен. По голосу наёмника непонятно, что он думает. Брюс рискнул выглянуть на случай, если преступники уже потянулись к оружию. Зсасз так и остался стоять в проходе. Он неестественно выпрямился, походя на манекен ещё больше, чем обычно. Костлявое тело, бледный лысый череп и больные чёрные глаза придавали ему настолько нечеловеский вид, что на его фоне Джокер казался ужасающе нормальным. Клоун расслабленно закинул ноги на стол и прокручивал между пальцев ручку. Кажется, он не собирался ни выдавать, ни защищать его. Брюс снова спрятался за стену. Зсасз хорош в перестрелках, но преимущество на стороне противника. — А в прошлый раз ты думал, что Плющ ограбила банк. Твои нелепые предположения ещё нелепее, чем твой хозяин. Как там Ромашка? — Я уйду, Джокер. Но если вернусь, ты пожалеешь. — Действительно, от твоей рожи у меня несварение. Катись к черту. Дверь тихонько закрылась. Брюс расслабился, но выглянул на улицу, чтобы убедиться: Зсасз действительно покидает здание и уходит, а не зовет подмогу. — Босс, мне послать за ним людей? — спросил Джонни, ничуть не смутившись из-за тет-а-тета с Джокером, хотя некоторые преступники и мирные жители предпочли такой компании самоубийство. — Не, не надо. Потом с Маской разбираться. Не хочу. Он сносный, когда не сидит на таблетках, — ответил клоун и скрипнул стулом, видимо, разворачиваясь к дальней стене. — Выходи, принцесса, я тебя сберег. — Он что, правда здесь? — удивился Джонни, а Джокер рявкнул, отмахнувшись: — Конечно он здесь, придурок, — клоун глянул на отмахивающегося от бусин Брюса и мечтательно протянул: — Еще б я упустил такую прелесть. Брюс не удостоил его ответом. В этой маске не было вокодера, только несколько прослоек из разных материалов, поэтому он старался не говорить. Герой собрался пройти мимо клоуна и покинуть здание, но Джокер вскочил и преградил ему дорогу. Будь Бэтмен в броне, он бы просто пихнул его в сторону, как назойливую букашку. Сейчас пришлось терпеть. Брюс слегка растерялся, когда понял, что смотрит прямо в глаза напротив. Ботинки доспехов всегда делали его выше: Бэтмен даже не знал, что они одного роста. Клоун откровенно вглядывался. Врываться в чужое личное пространство — норма для него, но Брюс едва дышал, когда понял, что Джокер разглядывает единственный открытый участок его лица. С одной стороны, смотреть больше некуда, а с другой, «знакомство» подозрительно затягивалось, и Джонни начал переминаться на месте, явно подумывая уйти. — Верни, что украл. Скажи, это реклама: искал работу, заявил о себе. Если ты надолго, конечно, — улыбнулся ему клоун и медленно отошел, давая доступ к двери. Брюс покидал здание так быстро, будто за ним гнались.

***

— Джокер меня узнал, — заявил Брюс с порога, стягивая маску. Альфред возился на кухне, но отреагировал куда спокойнее, чем можно было ожидать: никак. Он продолжил вынимать из посудомойки, протирать и критически осматривать чайный сервис, из которого никто не пил со смерти его бабушки, то есть в течение всей жизни Брюса. Он держал два одинаковых на вид белых полотенца, которые периодически менял непонятно для чего. — Знаете, мистер Уэйн, я все никак не могу понять, вы переоцениваете Джокера или недооцениваете всех остальных? Этого вопроса Брюс не ожидал. Буквально вчера Пенниуорт волновался так, что не хотел выпускать его из усадьбы, а теперь вдруг игнорирует серьезную проблему. Брюс обошел друга, взял из холодильника бутылку сока и приложил ко лбу. С момента, как он распрощался с клоуном, голова болела невыносимо. — Я серьезно. Я знаю, что он знает. — Я бы хотел услышать более развернутое объяснение. Брюс вернул бутылку обратно и захлопнул дверцу, не рассчитав силу: все стеклянное содержимое забренчало. Герой пожалел о крохотном срыве. Как-то дворецкий намекнул, что Брюс был слишком серьезным ребенком, потому переживать подростковые истерики начал после тридцати. Конечно, формулировка была другой, но смысл Уэйн уловил. Он умел читать между строк. — Он пошутил, — выпалил Брюс первое, что пришло в голову. — Джокер? Пошутил? — у Альфреда было подозрительно хорошее настроение, которое Брюс сейчас ненавидел. — Я серьезно. Пока он отвлекал Зсазса, я… — Он говорил не с вами? — невинным голосом перебил дворецкий. — Нет, но знал, что я слышу, — соврал Брюс, потому что на его месте логичнее было бежать, а не прятаться. — И что он сказал? Брюс чувствовал себя неловко. Сейчас он не был готов заявить Альфреду, что поднял панику, потому что его назвали мультяшной мышью. Но ведь это все равно была мышь. Герой подсознательно чувствовал, что его заклятый враг не стал бы даже косвенно намекать на такое, не знай правду. Он ведь почти обожествлял Бэтмена, для него это кощунство. Этого не понять посторонним. Даже Альфреду. Пенниуорт сложил полотенца в два ровных квадратика и развернулся. Он понял, что Брюс ничего ему не ответит и начал спокойно объяснять: — Мистер Уэйн, мне кажется, это давит на вас. Вы переживаете за Барбару, общаетесь с преступниками, ведете тройную жизнь. Я понимаю. Надеюсь, это скоро кончится. Вы всегда сначала думаете, что виноват Джокер, а потом начинаете разбираться. Я не знаю, чем он заслужил столько внимания, но сейчас ваша задача в другом. Найди девочку, Брюс. Ты единственный, кто сможет это сделать. Брюс рассеянно кивнул. «Серьезные разговоры» были редкостью, герой отходил от них по несколько дней. Альфред мудрый и чуткий человек, но временами принимать его заботу невыносимо. Уэйн испытывал неловкость и стыдился смотреть на мужчину. Он мог работать лучше. Если бы он проигнорировал Джокера и продолжил поиски, то успел бы что-то узнать. Он потерял еще одну ночь. С момента похищения Барбары пошли десятые сутки. — Как насчет позднего ужина? — решил заполнить тишину Альфред, доставая из духовки пару завернутых в фольгу куриных лапок. — Уже почти пять утра, — отозвался Брюс, быстро советуясь с урчащим желудком. — Значит, раннего завтрака, — невозмутимо ответил лучший в мире дворецкий. — Кто ест курицу утром? — Завтрак — главная еда дня, мистер Уэйн, — парировал Альфред незамедлительно, хотя необходимость пропала: Брюс уже сьел половину порции.