Еще один благородный вор

С учетом их отношений, связь по телефону была неуместной, но Брюс не знал другого способа назначить Гордону встречу, поэтому отправил СМС с неопределяемого номера. «В 01:00», — написал он, надеясь, что комиссар без подписи опознает отправителя и придет один. К счастью, полицейский не обманул его ожидания. Брюс появился на месте ровно в час ночи, Гордон уже ждал его около фонаря, докуривая не первую сигарету — под ногами валялись несколько слабо дымящихся бычков. Бэтмен мягко приземлился на другой стороне здания и бесшумно подкрался к полицейскому со спины. На этот раз Гордон был совершенно к нему равнодушен. Ссутулившись, он смотрел на тусклые городские огни и держал между пальцев тлеющую сигарету, которую ни разу за последнюю минуту не поднес к губам. — Ты что-то нашел? — спросил он бесцветным голосом человека, который не спал несколько дней. — Что ты скрыл? Гордон резко обернулся, округляя глаза. В прошлом бывали случаи, когда он действительно недоговаривал, но всегда при этом нервно теребил воротник. Сейчас он удивленно разинул рот и смог выдавить только удивленное «Что?». Брюс и сам поразился тому, как резко и неуместно это прозвучало. — Тебя подсидели, — пояснил Бэтмен, продолжая наблюдать за реакцией. По дороге он сомневался, но теперь поверил комиссару. Он был измотан, растрепан и от него за версту несло дешевым виски. Будь у него хоть одна призрачная зацепка, он бы перевернул весь участок и половину города. — Это кто-то… из моих? — прохрипел Гордон, наконец, затягиваясь. Дымок тут же унес ветер. Отвратительная погода только ухудшала общее состояние. Конечно, страшно представить себя на месте комиссара, но и для Брюса эта неделя — одна из самых сложных за много лет. Ему хотелось найти неподалеку горгулью и просидеть рядом с ней утра. Но оставалось еще несколько усилий. Сегодня ночью все закончится. — Да. Сиониса шантажировали бумагами, которые запросили с твоего компьютера. — Она у Маски? — выхватил главное комиссар и собрался рвануть на поиски, но взгляд Бэтмена пригвоздил его месту. — Я не знаю, где она. Попробую обменять на компромат. Оставайся и ищи крысу. Он проник в твой кабинет две недели назад. Собери людей, позвони в больницу. Будь готов. Гордон молча слушал инструкции и кивал. Он докурил сигарету, бросил ее на крышу и раздавил подошвой ботинка. Когда он решил задать Бэтмену вопрос, на крыше уже никого не было.

***

Брюс не был бесстрашным. Он боролся со страхом всю жизнь и гордился этой борьбой, потому что знал: когда придет время, он выстоит. Его объял пусть и не ужас, но сильный мандраж. Броня больше не дарила ему уверенность. Брюс чувствовал себя меньше и слабее, чем обычно, хотя понимал: доспехи сами по себе ничего не стоят, значимость им придает владелец. Он вошел в здание, где обосновался Сионис. Настоящая усадьба. Не такая, как Уэйн Мэнор, конечно, но преступник обосновался с комфортом. И убежище изнутри выглядело удивительно… нормальным. Брюс мысленно вычеркнул его из списка психбольных преступников. Он неуравновешенный садист, но в следующий раз отправится не в лечебницу, а в Блэкгейт. Если Брюс выйдет отсюда живым, конечно. В комнатах достаточно людно, и контраст этого сборища с «Косточкой» или даже «Айсбергом» разительный. Пингвину придется побороться за звание главного позера Готэма. Хотя, Сионис редко запускал кого-то без необходимости. Возможно, он обставлял свой дом не для того, чтобы произвести впечатление. Позолоченный лев был откровенно ужасным и безвкусным, как будто для Романа «дорогое и блестящее» приравнивалось к «шикарному». После трех павлиньих статуэток, двух пушистых розовых ковров и просто чудовищно огромной люстры из прозрачных кристалликов Брюс перестал оглядываться и только похлопывал папками по бедру, ожидая, когда его позовут. Наконец, высокая афроамериканка в желтом комбинезоне приоткрыла дверь и кивком пригласила его внутрь. Брюс снова задумался, не лучше ли было явиться на переговоры в броне, но игру нужно было заканчивать на тех правилах, на которых она началась. Неожиданно он понял, что сегодня никто не умрет. Роман отдыхал. В помещении были и другие девушки. Блондинка в коротком платье, больше похожем на футболку, спала или притворялась спящей у него на коленях. Хозяин не стал подниматься для приветствия. Свободной от бокала рукой он указал Брюсу на соседний диван. Герой остался стоять и швырнул папки на столешницу. Все бутылки упали. Блондинка вздрогнула, но Маска грубо дернул ее, заставляя остаться на месте. Брюс не считал, что рискует. Барбара не нужна Роману, значит он либо вернет ее, либо она мертва, и в бумагах нет смысла. Уэйн ожидал встретить недовольство, но Роман казался приятно удивленным. — Я думал «молчаливый» — преувеличение, — посмеялся он, погладил девушку по голове и лишь на мгновение задержал взгляд на стопке компромата. — Разговоры и прелюдии не для тебя. Документы настоящие, верю. Хорошо. Чего хочешь? — Где Барбара? Брюс не знал, понизить ему или повысить голос. Необходимости нет. Они с Маской не контактировали ни в одной из его жизней уже почти три десятилетия. Арестовывала бандита всегда полиция. Как Брюс Уэйн он общался с Романом – рыжим отличником – только в детстве. Сейчас у Сиониса были кислотно-оранжевый пиджак, пластиковые очки, темные волосы и отвратительная улыбка, которая рано или поздно появляется на лице каждого разбогатевшего вора. Брюс задался вопросом, где, собственно, маска. Пингвин не появлялся на людях без зонтика, Нигма — без трости, Тетч — без шляпы. Потерять «визитную карточку» для них, словно лишиться конечности. Поведение Сиониса, по меркам Готэма, было равносильно появлению в бикини перед английской королевой. — Не так быстро. Это все, конечно, прекрасно, — он указал на намокающие папки, лежащие в луже разлитого мартини. — Но я хочу знать, кто эта падла. — Узнаешь, — пообещал Брюс, зная, что Гордон не будет против отдать в руки бандитов предателя, который заказал его дочь. — Боже, я, наверное, рехнулся, раз тебе верю, — выдохнул Маска, снял очки и посмотрел на него исподлобья. — Она в доках. Лодка «Мария-Антония». Там рядом сигареты продают, найдешь. Брюс кивнул и вышел. Встреча показалась ему странной. Роману будто заранее сказали, чего ждать. Вряд ли он каждому встречному верил с полуслова. Герой поспешно покидал усадьбу, когда лиловый силуэт одним своим присутствием ответил на все его вопросы. Джокер его ждал. Он стоял около безобразной вазы в форме вставшего на задние ноги слона и, похоже, тайком провожал Брюса по дороге в обе стороны. — Отвратительно, — сказал он, щелкая пальцами по слоновьему хоботу. — Я рад после этого уродства увидеть что-то приятное. Отчасти Брюс с ним согласился. Клоун был таким знакомым среди всего этого аляпистого хаоса, что при виде него стало спокойнее. Он бы сказал что-то в ответ, но раз Джокер и так, кажется, его раскусил, не стоило преподносить ему на блюдечке доказательства. Настроение у клоуна менялось быстро. Сейчас он замолвил словечко перед Маской, а завтра натравит на него всех готэмских сумасшедших. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Вдруг Джокер повеселел, широкими шагами приблизился к герою и положил одну руку ему на грудь. Брюс отступил, и пока его внимание переключилось на внезапный жест, Джокер уже потянулся к его лицу открытым тюбиком красной помады. Помня о маске, Брюс не стал сопротивляться и позволил клоуну одним размашистым движением начертить дугу. Времени перепираться или драться не было: Гордон ждал сигнала. Довольный своей работой, Джокер, любуясь, отошел на пару шагов. Брюс тут же прошел мимо, слыша, как клоун кричит ему вслед: «Я всегда хотел это сделать». Уэйн стер «улыбку» рукавом прежде, чем связался с комиссаром.

***

Рассветало. Брюсу пришлось прокатиться дважды: пригнать сначала байк, потом Бэтмобиль. Со всеми переодеваниями и встречами день вышел безумно утомительным и тяжелым. Завтра он не выйдет в патруль, даже если на Готэм нападут инопланетяне. Едва стоя на ногах, он вошел в дом, тут же сталкиваясь с поджидавшим его Альфредом. — Я все знаю из новостей. Вы герой, — сердечно поздравил его дворецкий, не требуя от уставшего друга подробностей. — Спасибо. Уэйн держал в руках сверток с его наспех скроенной формой. Изначально он планировал избавиться от безымянного альтер-эго, но теперь хотелось его сохранить. Вдруг понадобится. Брюс собрался пойти в Пещеру, когда ему в голову пришла шальная мысль: — Ты был неправ, — заявил он с энтузиазмом, на который, как он думал, у него нет сил. — О чем вы, мистер Уэйн? — Альфред искренне растерялся, обернувшись на телевизор, будто ответ должен подсказать новостной диктор. — Ты сказал, что я переоцениваю Джокера. — И что это значит? — нахмурился дворецкий, но Брюс покинул его, оставляя теряться в догадках. Он сложил вещи стопкой, маску устроил сверху. Как выяснилось, помада у Джокера стойкая — Уэйн не стер ее. Даже не размазал. Брюс закрыл ящик на замок, и спрятал ключ от Альфреда. Он не придумал новому альтер-эго имя, но неожиданно сильно к нему привязался. Последние две ночи прошли гораздо лучше, чем ожидал. Когда Брюс покидал Пещеру, Альфред проводил его нечитаемым взглядом. Герой не заметил этого и прошел, неосознанно проводя пальцами по губам.