Вновь в аптеке аспирин купят мёртвые глаза

Ацуму дёргается и выпадает из дремоты, когда чувствует чужую руку на своих. — Ты спал? Прости, я не заметил. — Шёпот Шоё в тишине фургона кажется оглушительным. Руку он не убирает и лишь сжимает чуть сильнее. — Дурак, что ли? — Шипит Ацуму. — Конечно, я спал! Кто бы не спал после того пиздеца?! — Понял, понял, не заводись, — Шоё улыбается и его улыбку видно даже в неосвещенном салоне. Он хлопает Ацуму по запястьям и — мать вашу, да как у него это получается? Ацуму скидывает его руку и отворачивается к нему спиной. Плотнее запахивает куртку и весь сжимается. Они только что с трудом прорвались к своим через район, полный зомби, последние две улицы просто бежали, потому что патроны кончились. Ацуму что-то ещё бросал в этих ублюдков и ругался через каждые три выдоха. Шоё же с рюкзаком за спиной высматривал фургон, который должен был подогнать Бокуто. А заметив, подпрыгнул, привлекая к себе внимание. Ацуму даже в шаге от смерти не мог не залипнуть — как же всё таки красиво Хината взлетает. Бокуто их заметил и погнал фургон прямо на них. Осаму раскрыл дверь и, поддерживаемый Акааши, отстреливал зомби, оказавшихся слишком быстро. Вид брата с винтовкой в руках слегка успокоил Ацуму. Хината запрыгнул в машину первый, заметив за Осаму Сакусу. Ухватился за его руку и, оттолкнувшись с силой от земли, залетел внутрь. У Ацуму сердце перевернулось — и от восхищения и от страха. Когда же он сам оказался рядом с фургоном, его поймал за руку Осаму и на пару с Акааши втащил. Бокуто тут же поддал газу. — Вот и выпускай вас за едой, — бубнит Осаму. — Знал же, что не возьмёте с собой достаточно патронов. — Так надо было самому сходить, чего ж ты решил остаться? — Ацуму вспыхивает мгновенно. Но Хината кладёт ему руку на плечо и качает головой. Вот как у него получается оставаться таким спокойным после такой ебучки? Ацуму под многое в своей жизни подстраивался, но так и не смог привыкнуть к леденящему внутренности ужасу при приближении зомби. А Шоё смог. Казалось, он без страха смотрел на этих чудищ. И это, чёрт возьми, было ещё одной причиной, по которой Ацуму смотрел на него с восхищением. Шоё перелезает через него и садится напротив. — Ну прости. Ты всё ещё злишься? — Да. — Вопреки словам Ацуму чуть расслабляется и не так сильно прижимает руки к груди. Шоё осторожно берёт его за руку, тянет на себя и снимает перчатку. Ацуму замирает. — Какого?... Шоё касается губами его запястья, там, где отчаянно бьётся вена. И будто передаёт всё своё спокойствие Ацуму. — Ну ты дурак, что ли, — шепчет Ацуму, которому перестало хватать воздуха. Но руку не отнимает. А Шоё прижимает её к своей груди, там, где быстро стучит сердце. — Мне тоже было страшно. — Шоё смотрит прямо в глаза. — Но ты был рядом и мне было некогда бояться. Ацуму задыхается.