Вновь в аптеке аспирин купят мёртвые глаза

— Я только что подумал. — Лицо Мацукавы на пару секунд озаряется тёплым оранжевым светом от спички. — Вот эти звёзды, они же могут быть уже совсем мёртвыми, да? — Что ты имеешь в виду? — Разговаривать трудно. Ойкава заходится в кашле из-за сигаретного дыма. Прикрывает рот, ощущая неприятную влагу в горле. Кровь. Всего несколько капель, но всё же. Кровь. — Ну это, скорость света и расстояние до Земли, — Мацукава разводит руками, будто говоря "ну сам понимаешь". — Ты сам об этом рассказывал. — Наверное, — Ойкава не хочет спорить. У него нет сил, он хочет прикрыть глаза и уснуть. Под присмотром Мацукавы можно, Мацукава прикроет или разбудит. — Расскажи ещё раз. — Мацукава делает ещё затяг и тушит сигарету о подоконник. Жаль, там оставалась треть. — Не трать впустую сигареты, Ива будет злится, — на автомате возмущается Ойкава. Откуда только энергия берётся. Иваизуми они не видели уже три недели. После того, как разделились в поисках Ханамаки, друг друга больше не видели. Мацукава знал, что будет тяжело, но не ожидал, что настолько. Ойкава, прикрывая, подставился под пули лагеря выживших. Он медленно, но верно терял кровь. Мацукава боялся гангрены. Ойкава — умереть, не увидев Ханамаки с Иваизуми. Они прячутся на шестом этаже заброшенной многоэтажки. Это единственная квартира, дверь в которую можно беспрепятственно открыть и закрыть изнутри. Припасы стремительно заканчиваются. Мацукава, стоя у окна, не только следит за движением на улице. Он прикидывает, насколько придётся оставить Ойкаву в этот раз, чтобы раздобыть немного еды. Пять дней назад, когда они притаились на втором этаже разграбленного магазинчика, Мацукава ушёл почти на весь день. Когда вернулся, то перепугался — бледный Ойкава лежал на полу с закрытыми глазами. Больше покидать его не хотелось. К тому же Мацукава притащил за собой хвост. За ним следили два молокососа, кажется, ещё старшеклассники. Убивать их не хотелось. Людей и без того мало, чтобы пытаться уничтожить друг друга. Мацукава был медлителен. Один из пацанов бросился на него с ножом. Выстрелы привлекли бы ненужное внимание. Мацукава выставил руку, чтобы закрыться от удара. Причём как дурак — выставил ведущую руку. Ойкава оказался быстрее. Когда он очнулся и как возник между пацаном и Мацукавой — загадка. На непонятных остатках энергии и злости он помог разобраться с мелкими. Он хотел убить, это было видно по ярости в его глазах. Мацукава остановил. Связал обоих, бросил нож в другой комнате и увёл Ойкаву. Возможно, тот всплеск агрессии выжег последние силы. Ойкава больше не может сидеть. Он полулежит на двух футонах, накрытый одеялом. Жарко, но его знобит. Чтобы он совсем не отключался, Мацукава подставляет под его спину подушки, чтобы сидел. И пытается разговорить. Ойкава отвечает нехотя, через силу. Но не замолкает насовсем. — Это так странно, — хрипло произносит Ойкава, сжимая в руках одеяло. — Когда умирает звезда, её след виден в отдельных местах вселенной. Но когда умрёт наша планета, ни одна цивилизация в космосе не узнает об этом. — Тут как с людьми, — Мацукава подходит и садится рядом на корточки. — Чью-то смерть мы замечаем, а чью-то совсем нет. — Совсем не похоже. — Ойкава усмехается. — Сравнил тоже хрен с пальцем. Мацукава не отвечает. Напрягается. Слышит посторонние звуки из подъезда. Они в дальней комнате, но он постоянно начеку. — Дай нож. — Ойкава садится прямее. Мацукава не реагирует. Ойкава тянется к его поясу. — Дай нож, Маццун. Мацукава протягивает пистолет. В нём всего два патрона. — Тоору. — Он не может произнести "ты знаешь, что делать". Он не хочет. Но Ойкава понимает. Мацукава идёт к двери. Шум всё ближе. Это шаги. И что-то металлическое бьётся друг об друга. Кажется, звучит шёпот. Не мертвецы. Значит, их снова выследили. Мацукава делает глубокий вдох и распахивает дверь. Заносит руку с зажатым в ней ножом для удара. И замирает в нескольких сантиметрах от чужого плеча. У его горла замирает тонкое лезвие. — Господи, Иссей, это ты, — Ханамаки возникает словно из ниоткуда и бросается на шею. Тёплый. Здоровый. Живой. — Я думал, Ива идёт наугад. Ива опускает руку с лезвием. Он оброс, загорел и обзавёлся уродливым шрамом на щеке. Но вернулся. Живой. — Тоору! — выкрикивает Ханамаки в ухо Мацукавы и выпускает из объятий. Мацукава оборачивается. В прихожей стоит, покачиваясь, Ойкава. Иваизуми бросается к нему и успевает словить раньше Ханамаки. Мацукава поднимает упавший рюкзак, заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Делает вид, что не видел кровавых следов у пожарного выхода. С радостью принимает приглашение Иваизуми в круг крепких объятий и закрывает глаза. Им ещё рано умирать.