Flame

      Когда город постепенно плавился и буквально изнывал от летней жары, Изуку не был исключением из числа страждущих, проделывая почти что то же самое.       И, пока каждый здесь искал — или хотя бы пытался отчаянно найти своё спасение, Мидория, кажется, уже нашёл. К счастью, оно — то самое спасение, оказалось удивительно близко до такой степени, что Изуку не пришлось делать для этого многое. Точнее, вообще ничего такого.       Разве что пригласить на днях своего возлюбленного провести выходные вместе, а после — умудриться случайно — абсолютно случайно, не имея никакого умысла, опрокинуть на себя восхитительно пахнущее клубничное мороженое, уже заметно подтаявшее от высокой температуры в комнате.       Ну надо же, рука Мидории тогда дрогнула так внезапно и непроизвольно, что, в конце концов, ему придётся постирать свою одежду и сходить в душ, даже если бы это заняло какое-то время, которое Изуку не хотел тратить лишний раз, ведь и без того с наставником он встречался в домашней обстановке не так часто.       Но, к счастью, его возлюбленный всегда оставался готовым прийти на помощь. Особенно, если в этой помощи срочно нуждался Мидория, неловко смахивающий с себя пальцами липкую сладость, от которой так и хотел поскорее избавиться, не будь у Изуку планов на данное лакомство.       И Яги, глядя в глаза Мидории — уже фактически отчаявшегося Мидории, сделает всё возможное. Или, если понадобится, даже выйдет за рамки всех своих возможностей, в чём и убеждается Изуку спустя несколько мгновений, оказываясь резким, но нежным движением перевёрнутым на диван.       Грубая ткань неприятно тёрлась об его спину и почти царапала кожу, однако…       Мидорию более чем устраивал такой расклад событий, вынуждая покраснеть, когда без особых церемоний с него стали стягивать футболку — уже пропахшую клубникой, а после — отбросили эту вещь в сторону, где она точно не будет мешаться в самый ответственный и главный момент.       Момент, в который Тошинори голодно и жадно — словно бедный, нуждающийся хотя бы в капли воды, оглядывал своего Изуку, с трудом удерживаясь от того, чтобы облизнуться.       Вид Мидории, загоревшего за те немногие летние дни, когда он смог ненадолго выбраться на пляж с Яги, сводил с ума намного сильнее, чем сама жара. Не говоря уже о том, как он выглядел, смотря на Тошинори с неким лукавством и озорным огоньком в собственных — и крайне бесстыжих, глазах.       Потому что вряд ли Изуку знал о слове «приличие», раз так нахально соблазнял Яги, вовлекая того в одну игру.       Впрочем, Тошинори и сам не против в ней поучаствовать, усмехаясь — теперь же власть полностью в его руках, слегка подрагивающих от нетерпения и волнения Яги, неспешно наклоняющегося вперёд.       Клубничное мороженое — пусть и подтаявшее, и впрямь оказывается восхитительным на вкус, когда Тошинори ощущает на языке манящую свежесть. Но, на самом деле, это абсолютно не может сравниться с тем, что в ту же секунду Яги перемещается по дивану совсем немного.       И розоватая сладость, стекающая по соскам Мидории, внезапно оказывается ещё лучше, чем Тошинори мог представить себе.       Конечно, Яги и до этого считал Изуку той ещё сладостью, раз за разом в ночи, проведённой вместе, покрывая его страстными поцелуями; но клубничное мороженое добавляло некоторую пикантность и действительно самый настоящей азарт. Азарт — попробовать как можно больше. Мидории или мороженого — не столь важно, пока всё было, можно сказать, под рукой.       Или, точнее, под телом Тошинори, мягко обхватывающего губами розовую и соблазнительно торчащую от прикосновений бусинку — сосок Изуку. Мягкий, но упругий.       «И сладкий», — фыркает Яги, с откровенным удовольствием продолжая слизывать насыщенную сладость, вынуждая преемника пару раз замереть полностью, чтобы сам Тошинори мог распробовать всё как можно больше.       Лёгкий и едва заметный солоноватый вкус тела Мидории, перемешанный с манящей мягкостью и нежностью освежающего мороженого — восхитительно. Слишком восхитительно.       Вот только… Яги нельзя много сладкого. И, случайно нащупывая коленом вполне заметную выпуклость на штанах очаровательно простонавшего Изуку, с обворожительной ухмылкой он находит компромисс.       — Какое же счастье, что ты, мальчик мой, та сладость, которую мне можно всегда.       И Мидория не может не согласиться с этим, искренне радуясь тому, что план — специально опрокинуть на себя мороженое, чтобы окончательно скрасить и без того прекрасный день с Яги, более чем удался…