Flame

      — Ну же, — фыркает Изуку, выгибая свою спину почти как кошка, когда перемещается по телу наставника и слегка охает — на секунду твёрдый член с хлюпающим звуком входит в него чуть глубже, — я думал, что Всесильный окажется более быстрым, чем… сейчас. Но, похоже, это не совсем так, да?       Он продолжает безотрывно смотреть в потемневшие от чего-то — вероятнее всего, от всепоглощающей похоти, глаза, нетерпеливо ожидая ответную реакцию на лице Тошинори. Или, что ещё лучше — ответную реакцию в действиях Яги.       Но нет. Абсолютно нет — к сожалению Мидории, уже начавшего жалеть о собственных словах.       Ведь всё то, что делает Тошинори в ближайшее время — лениво проводит большими пальцами по бокам Мидории, вызывая у последнего приятную дрожь и тихий стон, моментально слетевший с искусанных губ самой прекрасной песней, что существовала на этом свете.       И на какое-то время Изуку и впрямь расстроился ещё больше, потому что Яги, казалось бы, не замечал его — как и то, что, вообще-то, они планировали заняться сегодня сексом.       Не то чтобы такая близость с Тошинори была плоха — особенно, учитывая то, что в постели Яги действительно потрясающий и нежный любовник, но именно это частично и натолкнуло Мидорию на новые и не менее пошлые фантазии, когда все остальные уже были воплощены в реальность.       В конце концов, теперь Изуку вместо нежности — какой бы замечательной она ни была бы, хотелось опробовать нечто другое. И, возможно, даже в меру грубое, чтобы ощущать себя наполненным членом Всесильного до конца, до самых краёв — Мидория с радостью позволил бы ему это.       Если бы только в глазах самого Тошинори не было бы смеси полной — и такой непривычной, неуверенности, откровенно раздражающей Изуку, сгоравшего от нетерпения продолжить начатое хоть как-то.       …и чуть позже — сгоравшего ещё и от стыда.       Стоило обговорить всё это заранее? Конечно. Потому что откровенно трудно было со стопроцентной точностью сказать, понравилось бы такое Яги — как сейчас понимает Мидория, признавая собственную оплошность и отводя взгляд подальше от глаз Всесильного, не желая чувствовать себя дураком ещё больше.       Изуку вовсе не был бы удивлён, если Тошинори ощущал себя нелепо примерно в той же степени, что и Мидория.       Или даже ещё нелепее от того, что именно сказал ему преемник — на самом деле, Изуку не хотелось оскорбить Яги, задеть его или сделать что-то подобное, но, если так вышло — и, если Тошинори не понял это правильно, то Мидория собирался извиниться.       К счастью, Всесильный всё-таки оказался понимающим человеком, издавая странный звук, отдалённо похожий на мычание, перед тем, как тихо — шепча Изуку прямо в ухо, чтобы не испортить всю былую обстановку окончательно, спросить:       — Ты уверен в этом, мой мальчик? Потому что твои догадки я действительно мог бы подтвердить. Прямо сейчас.       Мидория без всяких раздумий кивает ещё задолго до того, как Тошинори до конца произнесёт всё то, что хотел сказать.       И Изуку, вскрикивая от неожиданности, не жалеет об этом, когда Яги внезапно сжимает его бёдра сильнее обычного, оставляя на коже вполне заметные следы, которые с лёгкостью перерастут потом в синяки.       Впрочем, его это более чем устраивает — точно так же, как и то, что огромный член Тошинори в следующее мгновение входит в него полностью и слишком настойчиво упирается прямо в простату, оставляя Мидорию приятно удивлённым.       «Но всё ещё недостаточно», — думает он с некоторой досадой, моментально уходящий на последний план.       Выходя из Изуку так, что большая и влажная от смазки головка члена надавливает на анус Мидории, Всесильный с радостью сдерживает своё обещание, резко и грубо, с хлюпающим звуком, толкаясь в преемника, фактически вынуждая последнего запрокинуть голову от накатившего целым цунами удовольствия.       Словно этого по-прежнему было мало… конечно, для ненасытного Изуку этого слишком мало, Яги продолжает двигаться, то натягивая Мидорию на свой пульсирующий от возбуждения член, то наоборот — отдаляя, не забывая шептать пошлости на ухо:       — Это то, чего тебе хотелось, моя маленькая шлюшка? Мой грязный и похотливый мальчик.       Когда опасно большие пальцы Тошинори не менее грубо зарываются в зелёную копну волос, а сам Яги ускоряется ещё больше, Изуку думает, что совершенно не против этого.       Потому что грубость — пусть и не такая сильная, к собственному же удивлению, доводит Мидорию до оргазма совсем скоро. Даже слишком скоро...