Моё чистейшее отражение

            Джено жил тихо и однообразно. Просыпался каждый день рано утром, дышал чистым воздухом и умывался под проточной водой. Остальные, примерно его возраста, занимались разнообразной ерундой на улице или лазали в чужие огороды за спелыми плодами фруктов. Но Джено только смотрел на них из окна, слушал какие-то мамины рассказы о прошедшем дне и держал в руках надкусанное яблоко. Парню никогда не было интересно, о чем она говорит, он просто делал вид, что слушает, а сам вглядывался в сырую землю на протоптанной местными дорожке. Время от времени к воротам его дома приходил Донхёк, единственный, с кем Джено не отказывался разговаривать, но, чаще всего, просто провожал его взглядом спустя несколько минут собственного игнорирования.       Все казалось приевшимся, скучным. Никто не жаловался и не спешил что-то менять в их небольшой деревушке. Но в один из повторяющихся непримечательных дней на станции остановился пожухший поезд, как раз тогда, когда Джено прогуливался в той местности и собирал травы, чтобы мать засушила их на чай и другие рецепты. Удивительно, но приехавший пассажир, вышедший из вагона, сразу вызвал необычайный интерес в глазах Ли, поразил своей простой красотой, как не бывало никогда раньше.       В деревне не было красивых девушек: только женщины да их внучки. Донхёк говорил, что в городе намного больше перспектив в этом плане. Джено и не спешил начинать с кем-то отношения. Отказывался, когда единственный приятель предлагал познакомиться с ровесницами и нажимал пальцем на экран папиного планшета. Ли в такие моменты сидел молча и без интереса поглядывал на фотографии ухоженных особ, при виде которых в донхёковых глазах рождалось восхищение. Джено привык к такому: к тому, что ему всё равно на противоположный пол, даже если его представительницы невероятно красивые. Да и симпатии ни к кому не испытывал до того, как пересёкся взглядами с незнакомцем.       Через какое-то время Ли сблизился с ним настолько, что они ходили друг к другу в гости. Парня звали Джемин, он приехал для того, чтобы рисовать живую природу на бумаге. Джено не спрашивал, где парень учится и в каком городе, ему достаточно было того, что Джемин был очень хорош собой и рисовал просто потрясающе реалистично и безумно красиво. В доме, за четыре поворота от дженова, у него всегда было тихо и прибрано. Его бабушка целыми днями торговала рассадой и прочим, где-то далеко от деревни, поэтому Джемину нужно было держать дом в порядке собственноручно.       Джемин курил. Много. И это, пожалуй, единственное, что Джено не нравилось в нем. На полу в его комнате после визита Джемина почти всегда валялись окурки, которые приходилось собирать и прятать от матери, пока они не окажутся в местной помойной яме. Но это было лишь нюансом. Не более. Ничего вообще не имело значения, когда они вдвоем лежали под звездным небом в поле, тихо перешептывались и боялись нарушить царящую вокруг тишину.

— Наших куриц разодрали. Соседские растерты по стенам их сарая.

      Наверное, эта фраза стала отправной точкой. Джено никогда не думал, что заходить в курятник донхёковых родителей, не только ради помощи со сбором яиц, станет так жутко. Мать тогда была в ужасном шоке, на грани истерики. Джено, честно говоря, ни меньше. Его трясло от одной только мысли, что могло сотворить такое, почти не повредив сарай. Ни норки, ни щели не было. Вся деревня шепталась об этом с сильной тревогой, закрывала домашний скот на "три замка". Джено слушал догадки Джемина, лежа у него на груди нагишом, пока он выводил незамысловатые узоры на его плече, не прикрытом полупрозрачной простынёй. На не волновало всеобщее волнение - его бабушка не держала ни куриц, ни коров. Даже собаки или кошки у них не было.       Дни шли и переживания только нарастали. Многие закрылись от мира. Донхёк больше не ждал Джено у дома с цветными журналами в руках. Вечером на двадцать первый день после того случая знакомая отца прибежала к ним домой. Кричала и просила помочь: "Мою милую корову кто-то утащил - на сене следы крови! Моя бедная...". Джено старался не думать о том, что может произойти что-то ещё. Но это случилось. Самое страшное - обычный вор не стал бы резать корову. Тут скорее, "убийство ради смерти", так думал Джено. Другое на ум и не приходило.       Часто по утрам Джемин был у реки. Иногда Ли не мог встретиться с ним по несколько суток. В такое раннее время На рисовал маслом бегущую воду, вслушивался в звуки природы, неизменно молчал. Джено требовалось некоторое время, чтобы обнаружить парня в листве растущих у реки деревьев. Тот выводил мастихином на холсте небесные полосы, разводы облаков и круги на воде от капель, упавших в реку с зелёных крон, мокрых после ночного дождя. Лицо Джемина не выражало абсолютно никакой обеспокоенности, которая наоборот царила в деревне. Рядом с ним становилось спокойно, будто хаоса и не существовало вовсе. Джено лишь садился рядом с парнем, на траву, и наблюдал за его работой. Они возвращались домой к На ближе к вечеру, вваливались на кухню, неразборчиво целовали друг друга. Джемин подхватывал Ли под бёдра, прижимал к однотонной стене и дышал сбито в чужие губы, когда Джено оттягивал его волосы на затылке. Нежно обхватывал ладонями его лицо, целуя в веки, нос, щёки. Он давно заметил, как покраснела кожа Джемина вокруг его глаз, будто он плакал каждый день, и как чуть впали щеки. Хотелось спросить причину всего этого, но постоянно что-то мешало. Да и, в конце концов, Джемин имел право не говорить, Джено сам не все ему рассказывал - они ведь не в молельне перед друг другом сидели.       Мать вскоре запретила Ли ходить куда-то после заката, но он уверял ее, что, пока не один, все будет в порядке.

Оказалось, зря.

      В поле было мокро и темно. Джемин шёл рядом, время от времени что-то намечал на небольшом листе бумаги. Похоже, его совсем не пугало то, что солнце уже давно зашло, а ночь постепенно заполняла пространство. Но Джено потерял На из виду.       Он не знал, как так вышло, но все звуки позднего вечера сразу же стали громче. Мягкий голос Джемина уже не отвлекал его от негативных мыслей, а прохладные, как окружающая погода, руки не держали его за локоть, не вели за собой в нужную сторону. Стало слишком страшно. К тому же, местность была не знакома Джено от слова совсем.       Ночная пугающая атмосфера давила отовсюду. И, какого черта вообще, Джено вспомнил ужасающую картину чужого сарая: перья, кровь, куски сырого мяса и оторванные мелкие куриные головы, рассказы знакомой отца. Это самое нечто, что совершало жуткие нападения на мелкий и крупный скот деревни, никогда не показывалось. Никто ни разу его не видел. Джено и вовсе не был уверен в том, что жертвами являются только животные. Охотящееся не давало никакого повода думать, что сами люди в безопасности.       Волнение, бесцеремонно расхаживающее в голове Ли, вынудило его броситься в кукурузное поле ещё дальше. Он бежал, куда глядели глаза, ощущал, как длинные зеленые листья резали его ладони и ноги. Джено споткнулся о булыжник, поцарапал кожу на коленях до крови. Везде была кромешная тьма, и она нисколько не воодушевляла, наоборот, загоняла все дальше и дальше в глубинные страхи.       В нескольких шагах от Джено зашевелились листья, и это вдруг дало парню надежду на то, что он будет в порядке. Движение повторилось, и Ли аккуратно подполз ближе, шипя от зудящей боли в коленях и ладонях. Из всевозможных звуков Джено различил только стрекот сверчков и шум ночного порывистого ветра, который стихал в высокой листве. Но Джемин обычно работал тихо, полностью сливался с природой, поэтому Джено решил, что и сейчас было так же. Ещё два шага, и парень был перед тем местом, где шевелилась молодая кукуруза.       Движение повторилось, Джемин, наверняка, менял кисточки. Ли протянул руку, улыбаясь тому, что смог найти парня, слегка отодвинул траву в сторону. — Джемин? Это ты. Хорошо тут, да? — парень произносил слова тихо, пытался говорить так, чтобы На не понял его напуганного состояния. Джено прикрыл глаза, выдохнув, заметил рядом со своей рукой что-то белое, точно ткань футболки На. Стало легче, и Ли решил дернуть лист со всей силы, лишь бы наконец увидеть родное лицо.       Ночную тишину оглушил душераздирающий вопль. Джено не мог закрыть глаза и сдвинуться с места. Он отполз на несколько метров, но не чувствовал себя в безопасности. Убогое и неестественно бледное существо смотрело на него пустыми чёрными дырами, похожими на глаза, и что-то шептало. Ли ничего не мог сделать, его охватила паника, она сковывала и скручивала всё изнутри. Парень сжал сухую траву между пальцев и молил только о том, чтобы остаться в живых. Скрипучее убожество издавало непонятные звуки и подбиралось ближе. Джено зажмурился настолько сильно, насколько это было возможно, и забился в объявшей его истерике.       Его руки схватили и сдавили запястья, оттягивая от лица и что-то крича у уха. —...но! Джено! Ли Джено!       Это был Джемин. Живой, настоящий, совсем рядом. Он смотрел на него нахмуренным взглядом, не отпуская рук. Его русые волосы были взъерошены, а свежая рана на щеке кровоточила. Джемин бросился на Ли, как только тот перестал повторять одно и то же. Прижал его крепко к груди, уложил голову на свое плечо и тихонько заботливо поглаживал по волосам. — Всё в порядке, я здесь, — где-то вдалеке слышался вой собак, — Скоро всё будет хорошо.       После того случая Джено отказался ходить в кукурузное поле. Около недели лежал в постели, слушал от матери выговоры вперемешку с плачем. Донхёк навестил его один раз, спустя очень долгое время зашёл в его комнату, и они, наконец-то, нормально поговорили. Джено узнал, что Хёк скоро уезжает в город, к дяде, потому что родители хотят, чтобы его будущее не стояло под угрозой. Джемин не приходил, он вообще будто пропал. Может, это мать не пускала его дальше калитки и не разрешала навестить. Джено желал быстрее обнять и поцеловать Джемина, быть каждый день рядом, как раньше.       Ли бредил. Ночью ему снились кошмары: каждый раз одни и те же чёрные глазницы, крик и шелест кукурузных листьев. Но время шло, и вскоре бессонница сошла на нет, по крайней мере, Джено вновь чувствовал себя дееспособным. Это, конечно же, не обошлось без помощи матери и отваров её подруги, которой Ли, безусловно, был благодарен.       В деревне настороженность не исчезла, стала только сильнее после чей-то пропавшей кошки, которая не могла сама ходить из-за сломанной лапки. Но Джемин с Джено, как было до того случая в поле, вернулись в свою прошлую повседневность. Все было хорошо, каждый день вновь наполнялся счастьем. Джемин брал Джено с собой на прогулки в лес или к озеру. Донхёк давно уехал, но Ли по нему не скучал, всё-таки, они почти и не общались. Вопреки словам матери, Джено уходил с Джемином вечером из дома. Парень понимал, что так лишний раз обрекает себя на опасность, но без Джемина было просто невыносимо.

➶

— Я убью тебя. Придушу как собаку!       Джено заметил в руках Джемина нож, которым тот обычно нарезал фрукты и овощи, собранные в саду, его лицо по непонятной причине было нахмуренным и злым. На сжимал чёрную рукоять в своей руке, стремительно приближался к Ли и что-то шептал сквозь зубы.       Джено с каждым шагом парня отходил назад. Пока вдруг не понял, что отходить уже некуда. Джемин стоял прямо перед ним, его взгляд был опущен, но из-за отросшей челки Ли не видел, куда он был направлен. Казалось, время замерло, когда На внезапно дернул рукой, в которой было холодное оружие, точно в направлении лёгких. Джено, будто сквозь сон, поймал себя на мысли, что тихо шепчет какие-то заученные ещё в детстве молитвы, а его рука с силой сжимает чужое запястье. — Джемин, — голос дрожал: от страха, от злости на происходящее и от непонимания, — Джемин-а, остановись. Что ты делаешь?! Что ты творишь, твою мать!       Джено чувствовал, как На не прекращал напирать, желая завершить начатое, и Ли пришлось вцепиться в чужое предплечье уже обеими руками. Он совершенно не понимал, как всё дошло до этого. Но Джемин не мог убить его, не после всего того, что они пережили вместе - Джено напрямую отказывался в это верить. Руки уставали, немели от беспрерывного напряжения, отпускать их было очень страшно: тогда бы нож тут же вошёл глубоко в его тело. Ли в отчаянии шептал чужое имя, надеялся, что его услышат, но ничего не менялось. В какой-то момент Джемин резко дернулся и заставил Ли в испуге ослабить хватку. За доли секунды. Осознав происходящее, парень понял, что выхода у него уже просто нет. Только смирение со скорой смертью. Он, насколько это было возможно, вжался в кухонный гарнитур, закрыл глаза и уперся ладонью в грудь На. — Нет, нет, нет. Пожалуйста...

➶

      Громкий крик. Чей-то ужасно громкий крик, раздающийся в пространстве, оглушал слух, вынуждая до боли зажмурить глаза. Джено сжимал простыню в кулаках до побеления костяшек, тяжело дышал от душащего глотку чувства. Ему хотелось закрыть уши, убежать далеко-далеко, лишь бы не слышать сейчас этого пугающего болью звука. Он начал задыхаться, давиться воздухом и кашлять, пока резко не вскочил, сев на мягкой кровати. Он тут же схватился за голову и опёрся локтями на укрытые одеялом колени, боясь открыть глаза. Чёрные пряди между пальцев были влажными от пота, который стекал по вискам, а щёки намокли от слёз. Джено в своей жизни никогда такого не переживал, он впервые проснулся не по собственной воле, а из-за откровенной боли где-то в груди и ужасной подавленности, от которой хотелось разве что сброситься с обрыва или утопиться в ближайшем от деревни озере.       В следующую секунду Ли внезапно вскинул голову, сделав глубокий глоток воздуха, будто наконец оказался на поверхности воды над бездонной морской впадиной спустя бессчётные попытки выжить. Он открыл глаза, несколько раз быстро проморгавшись, и понял, что все еще плачет. В голову разбившимся стеклом по вискам ударило осознание того, что кричал именно он, а ещё, что он все еще жив. Ли сидел на знакомой до дыр кровати и судорожно дышал прохладным воздухом из приоткрытого окна, лёгкий ветерок лизал его обнаженную спину. Вмиг стало неприятно холодно, и парень покрылся мурашками, ощущая, как мелко дрожат кончики его пальцев. Первая попытка озвучить чужое имя вышла неудачной из-за охрипшего голоса, Джено слегка прокашлялся. — Д-Джемин?       Ли боялся оглядываться, совсем не хотелось совершать какие-либо необдуманные действия, которые повлекли бы за собой неизвестное. Поэтому он сидел в пол оборота, закрыв глаза и уткнувшись подбородком в сложенные на коленях руки, и ожидал ответа. Не хотелось видеть за собой пустоту. Тогда Ли точно сошел бы с ума. Непредсказуемые события, произошедшие в их деревне за последние два с половиной месяца ударили по психике настолько, что Джено стал бояться даже обычного листа, случайно выпавшего на пыльную дорогу из рук Джемина, за которым Джено не замечал никаких изменений. Но Ли не выдержал, если бы умер в одиночестве. — Что?       Джемин лежал в постели, укрытый по пояс одеялом, держал правую руку под головой и скучающе смотрел на позвавшего его парня. Его лицо было расслабленным, На дышал тихо и размеренно, словно не слышал чужого крика. Настолько он был незаметен до своего ответа, будто покойник. Он глядел прямо в глаза. — Джено, ты что-то хотел? — голос обволакивал и успокаивал, — Ты так внезапно вскочил, почему?       Джено собирался спросить: "Неужели ты не слышал, что я кричал?", но, почему-то, не решился. Волосы трепал летний ветер, снаружи птицы еле слышно били в деревянные оконные рамы крыльями. Бабушка Джемина не приходила на ночь, значит, осталась у кого-то, кто живёт рядом с торговыми лавками. Джено привык, Джемин и подавно, он первым же делом сказал, что так бывает очень часто.       Через несколько минут сердце уже перестало отбивать бешеный ритм, и Ли, тихо-тихо выдохнув, повернулся назад. — Джемин-а, — слабая улыбка осветила его лицо, — я люблю тебя.       На сощурил глаза, пробежался мимолетно взглядом по слабо освещенному подоконнику, на котором стояли высохшие ромашки в мутной банке, и, наконец, потянул уголки губ вверх. — И я тебя.

➶

      Джено в тишине заваривал чай из трав, собранных в поле, пока Джемин ходил из комнаты в комнату и что-то разыскивал. Ли не обращал внимания, главное, что беспокоило его в данный момент - причина возникновения в их деревни неизвестного существа. Оно появилось совершенно необоснованно, буквально из ниоткуда, и выжидало, хорошо спрятавшись где-то далеко в глуши. Джено вспоминал детали зверских нападений, пытаясь связать всё воедино, но впечатления от кошмара спутывали продуманное в ком. Ли медленно помешивал чай железной ложкой. — Твою мать, где же?! — Джено слегка вздрогнул, услышав возмущенный возглас Джемина. Тот вышел в небольшой коридор и скрылся в ванной, откуда спустя пару минут послышался грохот. Ли хотел посмотреть, в чем дело, но парень тут же вышел обратно и пропал в слабоосвещенном зале. Звуки шагов сошли на нет, как и голос. Джено поставил стаканы с чаем на маленький стол со скатертью, которая прожглась из-за того, что Джемин всегда ставил чайник прямо на стол. Ли достал из холодильника банку молока и открыл рот, чтобы спросить у Джемина причину его взбудораженного состояния, как из глубины дома услышал его громкий голос: — Джено! Где мои кисти?! — На в спешке зашёл на кухню: волосы его были ещё взъерошены после сна, а из одежды на нем были лишь тёмно-синие штаны. — Какого черта, у холстов валяется только развязанный чехол, и где лента от него? Я же говорил не трогать мои вещи.       Ли не понимал, куда они могли пропасть, потому что ему до них не было абсолютно никакого дела. Рисовать парень не умел. Джемин ждал ответа, словно действительно думал, что это Джено взял его художественные принадлежности. На хмурый взгляд Ли слегка улыбнулся. — Я помню, что ты говорил, — Джено оглядел парня с головы до ног и продолжил, — но мне незачем брать их, Джемин, ты прекрасно об этом знаешь.       На задумался на мгновение и согласно кивнул. Однако, было заметно, что он чего-то не договаривает. Где-то вдалеке был слышен утренний крик петуха. Солнце уже почти вышло из-за горизонта. Оба парня сели за стол. — Джемин, кисти можно и новые купить, или дело в другом? Они тебе очень дороги, да? Кто-то подарил?       На до этого смотрел в сторону, думал о чем-то своем, а после слов Ли сделал глоток свежего чая и поднял на него взгляд. Брови Джемина всё ещё были чуть нахмурены, а губы поджаты. — Мне нужно дописать работу и уехать.       Джено не на шутку испугался. Он сжал ладони на столе в кулаки и встревоженно взглянул на Джемина. Слабый сквозняк колол босые ноги. — Ты шутишь?       Джемин не отвечал около минуты. На кухне было слышно лишь тихое тиканье старых часов. Допивать чай не хотелось, разве что вылить его в раковину из обоих стаканов. Ли поднялся с места, не разжимая кулаков и кусая изнутри щеку. — Я не в том смысле, Джено, — На встал, со скрипом отодвинул стул, — Нужно привезти трехмесячный результат в университет. Это не долго.       На осторожно подошёл к Ли, неуверенно смотревшему на него. Ли уперся копчиком в тумбу, в которой лежали чистые кухонные полотенца. Джемин приблизился вплотную, положил руки на чужую талию и сжал их за спиной в замок. Ли только закрыл глаза и ничего не ответил на сказанные слова. — Джено, — парень отвернулся, и горячее дыхание Джемина опалило шею. По телу вмиг пробежали мурашки, — я честно не задержусь там, — он коснулся губами кожи, оставляя жгучие поцелуи, а его прохладные ладони поползли по спине, вверх по позвоночнику, — Ну, ты мне веришь? — поцелуи выходили настолько тягучими, что становилось жарко. Где-то за окном дул ветер, а мелкие капли дождя уже били в стекло.       Джемин слегка прикусил кожу на плече и тут же ворвался поцелуем в чужой рот. Из-за переполняющих чувств: обиды, злости и желания, Джено не мог сфокусироваться на чем-то одном, отчего поцелуи получались смазанными. На кухне стало душно, и нагретый воздух нисколько не помогал оставаться в трезвом уме. Руки затекали, причиняя дискомфорт, поэтому Джено положил их Джемину на шею. В этот же момент Джемин рывком приподнял его, усадив на лакированную поверхность, выбивая из его груди громкий выдох. Футболка вскоре оказалась на полу - теперь На скользил языком вниз по оголенному телу, оставлял еле заметные засосы. Ли наблюдал за этим полуприкрытыми глазами, дышал через раз и облизывал губы. Когда парень коснулся носом кожи в опасной близости от резинки боксеров, Джено судорожно выдохнул и тут же положил ладонь на его плечо в останавливающем жесте. Джемин впился взглядом в глаза напротив и, наклонив голову на бок, ухмыльнулся, прикусывая кожу рядом с тазовой косточкой. Джено прикусил нижнюю губу, сглотнув вязкую слюну. — Джемин, — Ли вцепился пальцами в русые пряди, слегка оттягивая. Джемин медленно поднялся, огладил бедра, и, попутно протягивая руки к чужим штанам, позволил Джено вовлечь себя в ещё один нетерпеливый поцелуй. Джено пытался расстегнуть ширинку трясущимися пальцами, в то время, как Джемин, держа его ноги под коленями, мокро выцеловывал под челюстью, тяжело дыша. Из-за напора, с которым он вытворял невыносимо-возбуждающие действия, Джено время от времени бился затылком о стекло, отчего по кухне, вперемешку со стонами, раздавался глухой стук, чем-то похожий на гром.       Джемин поцеловал Ли в уголок губ, приподнявшись, чуть придвинул парня к себе, слегка надавливая на бока большими пальцами. Рядом с Джено всегда было ужасно хорошо: будь то на природе, дома или в невероятной физической близости. На так привык к парню, что совсем не хотелось никуда уезжать. Джемин коснулся губами дженова колена, спустился ниже, оттягивая наслаждение. Казалось, время вокруг них остановилось, никто не мог оторвать их друг от друга и вырвать в страшное настоящее.

Скр-р-и-и-и-и

— О, черт! — Джено вмиг удушающе обвился вокруг шеи, прошептав испуганным голосом куда-то у уха, когда за стенами дома совершенно неожиданно раздался чей-то раздирающий душу вопль. Джемин обнял его в ответ, расположив ладони на талии, и выглянул в окно, выходящее на пыльную дорогу. Никого не было.       Джено постепенно привёл дыхание в норму, щеки его были ещё пунцовыми от возбуждения, но в глазах читалось огромное непонимание. Он отпрянул от чужого тела и, опустив глаза вниз, спрыгнул с тумбы, в то время как Джемин в спешке застегивал ширинку тёмных потертых штанов. — Не выходи, — На прошёл к порогу, снял с вешалки рубашку и, быстро накинув на голый торс, открыл скрипучую дверь, — будь здесь.       Джемин вышел, плотно закрыв дверь - Ли понял это по подвинувшимся от входа к коридору тапочкам. Парень поднял с пола боксеры, натянул на бёдра, надел валяющуюся в ногах футболку. Ситуация не внушала ничего хорошего. Жизнь в постоянном страхе становилась мукой.       Джено прошёл в тёмный зал. Подошёл к окну и стал всматриваться в фигуры людей. Среди них был и Джемин. Он стоял рядом с какой-то пожилой женщиной, спиной к Ли, и, уперев руки в бока, внимательно слушал её. Немного ближе придвинувшись к стеклу, Джено заметил ещё пару жителей деревни, что стояли у калитки соседнего дома. Джемин подошел к ним, судя по всему, обвёл пальцем территорию двора и что-то спросил, на что двое мужчин кивнули на дом и минутой позже прошли вместе с парнем за обшарпанную калитку.       И лучше бы Джено вернулся на кухню, выпил чай и вымыл использованный стакан, потому что через несколько минут из дома на импровизированных носилках вынесли труп их соседки. Джено прикрыл рукой рот, устремив взгляд на невозмутимого, в отличие от остальных, Джемина, держащего ношу с одной стороны, и сжал зубы, случайно прикусив губу до крови. Вдалеке качались высокие темные сосны, в небе кружили чёрные вороны, а тяжёлые металлические тучи снова сдавливали деревню. — Боже... — на выдохе обронил Ли. Он сильнее отодвинул штору, продолжая следить за происходящим. Женщина, ранее стоящая рядом с На, выводила за забор двора другую, незнакомую Джено, женщину, на вид лет сорока, держа её под локоть. Со стороны она выглядела полностью опустошённой. Это пугало. Джено перевел взгляд на Джемина, который ждал дальнейших указаний, продолжая держать носилки.       Ли посмотрел на труп: молодая девушка, лет двадцати, одетая в цветастое платье с длинным подолом, её щеки уже впали, так же, как и глаза. Ужасная картина вызвала в теле озноб, по спине пробежал холод. Никогда ещё не приходилось видеть мёртвое тело так близко. Джено поднял глаза и наткнулся на вцепившиеся в него джеминовы. Похоже, парень всё это время ждал, когда Ли насмотрится и обратит внимание на него. Джено сглотнул, сжимая ткань в пальцах, и увидел, как Джемин, сильно смыкая челюсти - было видно по его ходящим желвакам, еле заметно мотнул головой в сторону, говоря ему скрыться за шторами.       Покрывало ночи уже вовсю освещал полный месяц, когда На, наконец, вернулся. В его руках были запачканные мастихины и холст. После утреннего случая, ближе к обеду, Джемин забежал домой, взял нужные вещи и скрылся за дверью, предупредив, что будет поздно. Джено почти не смыкал глаз с того времени. Боялся, что с На может что-нибудь случится. — Почему ещё не лег? — Джемин прошёл в зал, снял рубашку, бросил её на спинку дивана и сел на пол, у ног Джено, — Чего молчишь?       Ли в очередной раз выдохнул, подпирая ладонью щёку, и закрыл глаза. На веках, будто выгравированные, предстали события, произошедшие за три с половиной месяца: вот он впервые встречает Джемина на старой станции, начинает с ним общаться, сближается. Вроде бы все хорошо. А дальше жизнь преподносит на чёрном потрескавшемся блюде свои отравленные внутренности. И, по правде говоря, совсем не хочется, чтобы они заменились собственными.       Джено опустил взгляд на русую макушку Джемина, сидевшего на тонком паласе и смотревшего куда-то прямо. — Джемин, что случилось с той девушкой? — Чайник закипает, — Джемин ответил полушепотом, не поворачиваясь, но продолжая сидеть на месте. — Нана, ты прекрасно слышал мой вопрос. Ли не понимал, Джемин усмехнулся, или всё это - очередные галлюцинации. В любом случае, Джено снова позвал по имени, но Джемин лишь поднялся и бесшумно прошел на кухню. Чайник кипел, выплескивая горячую воду на плиту, и громко скрипел, пока На не выключил конфорку. Свет в помещении слегка дергался - нужно было сменить лампочку: эта уже не выдержит ещё одной грозы. — Ты ответишь мне, Джемин?!       Парень отошел от плиты, половицы на кухне издали ноющие звуки. Джемин протянул руку, достал из деревянной подставки нож и повернулся. К горлу подкатил ком, а дышать становилось труднее. Давний кошмар начинался точно так же.       Ли поднялся с места, открыл рот, чтобы крикнуть Джемину убрать предмет из рук. Однако тот сам остановился у раковины, нарезая яблоко, взятое с подноса. Джено напряженно выдохнул, но злость, перемешанная с испугом, никуда не уходила. — Ты скажешь или... — Она повесилась! — На выкрикнул, не смотря в глаза, и дернулся от чего-то. Джено заметил кровь на его ладони - порезался.       На следующий день Джено проснулся и заснул один. И через день - тоже. Джемин говорил не выходить на улицу, потому что чертовщина, творящаяся в их деревне, не имела границ. Кто знал, что может случиться. Однажды в голову пришла мысль, что бабушка На, возможно, не приезжала, потому что знала, что происходит. Джемин говорил, что не скучает. А Джено родителей давно не видел, и они, наверняка, места себе не находили. Интересно, знали ли они о том, что недавно умерла одна из жителей этого места? На рассказал, что те, кто тогда был там, договорились никому не рассказывать. Лишнее внимание повлекло бы проблемы.       Единственное, что вертелось в голове - слова Джемина: "Джено, я заметил, её ногти были изодраны. Думаю, она не хотела умирать". От этих фактов было хуже и хуже с каждым днем. Несколько часов текли, как неделя. Джено начинал жалеть, что пренебрегал общением с Донхёком. Даже его номера не осталось. Мысли по типу: "Наверное, ему там намного лучше, чем нам здесь", заставляли чувствовать большую зависть.

➶

      Станция. Такая же, как и раньше. Грязная, старая и ржавая. Тихо, спокойно и неизменно пылилась в поле. Но на душе скреблись дряхлые бездомные кошки. — Джено, я скоро вернусь.       Со станции Джено в тот день пришел серым и поникшим. Изредка в кустах на обочине слышались какие-то странные звуки, что заставляло ещё больше превращаться в увядший в сухой банке цветок. Как ромашки, которые Джено выбросил с подоконника за пару часов до отъезда Джемина. Телефон Ли где-то потерял, поэтому никак не мог позвонить парню. Джено стал жить максимально поверхностно: утром просыпался в холодной постели, завтракал, если хотелось - а такое было редко - и сидел целыми днями в зале, смотря на пол, потому что в окно - было страшно.       Иногда заходил в комнату Джемина, от которой остались лишь скомканные ненужные листы с неудавшимися набросками, мутные от красок банки, и записка, которую Джено нашёл, когда складывал бумаги в стопку. На небольшом клочке говорилось о том, чтобы Джено был предельно осторожен, и что Джемин его любит.       В один из дней Джено окончательно завял. По пути на кухню голова закружилась, а тело перестало слушаться, отчего Ли, в попытках ухватиться за что-нибудь для опоры, уронил несколько стеклянных банок с тумбы, у раковины, и, запнувшись о маленький коврик, упал на пол и потерял сознание.       Пробуждение выдалось болезненным. Перед глазами было мутно, все вокруг предстало размытым. Пару раз моргнув, Ли понял, что над ним стоит какая-то фигура. Черная, непонятная и пугающая. Глаза напомнили бездонные глазницы того существа, на которое Джено наткнулся в кукурузном поле. Разум охватила паника. Ли забился в частом кашле, внезапная боль в животе заставила резко схватиться поперек тела холодными руками.       Гулкий стук в углу кухни вынудил медленно открыть глаза. В помещении никого не было. Джено осторожно приподнялся. Лампочка лопнула, её осколки, как и банок, валялись на полу. Сколько же он пробыл без сознания? Ли оперся спиной на дверь, и, опустив руку на пол, что-то почувствовал. Под ладонью был его телефон, который парень безуспешно долго искал.       Ли сжал мобильный в пальцах, оглядел тёмное помещение - похоже, был вечер или даже ночь. Повернул голову в сторону настенного шкафа. За окном слышался стрекот сверчков. Было тихо. Из-за неожиданной вибрации в руке Джено вздрогнул, обратил внимание на телефон. Знакомое до боли имя на дисплее вызвало в груди жжение. Парень поднял телефон, щурясь от яркого света, дрожащие пальцы промахнулись мимо сенсорной кнопки пару раз, попали по ней только с третьего. Сердце билось в сумасшедшем ритме. "Джемин! Джемин, Боже, это ты!"

— Извините, но Джемин сейчас под присмотром, на больничной койке. Вы же, Ли Джено, верно? Пожалуйста, приезжайте, мистер На просит вашего присутствия.

      Джено пробило током. Джемин говорил, что скоро вернётся. Тряска охватила нутро, и не отпускала даже тогда, когда парень сидел в пустом вагоне. Велосипед, на котором парень на невероятной скорости приехал к станции, наверняка, вскоре проржавел от дождя. Непонятная система расписания поездов, которые нужны в их глухой деревне раз в век, уже не была такой бесполезной. Ли впервые в жизни подумал о том, что хотел бы покинуть родную деревню навсегда.       Джено вспомнил о родителях, когда уже спускался с узкой лестницы поезда, запнувшись на последней ступени. С собой был только телефон и куртка, оставленная Джемином. Люди проходили мимо бесконечным плотным потоком, что было полностью непривычно. Ночь абсолютно не влияла на городскую жизнь. Джено посмотрел на время, изображенное на часах станции: два ночи. Вопреки ожиданиям, город, из которого приехал Джемин, оказался небольшим. Лужи мочили и без того хлипкие кеды, холодная вода доходила до щиколоток, прикрытых джинсами. — Джено.       Больничная палата давила белыми стенами, запах медикаментов въедался в лёгкие липкими едкими пятнами. Окно было закрыто темными шторами, через которые не просвечивал даже слабый лунный свет. Койка проскрипела. Джемин выглядел ужасно: царапины по всему лицу и разбитая губа - это еще самое безобидное, что можно было увидеть. Говорить ему было больно, это было видно по тому, как он сильно жмурился. Скрипучий стук в окно возвратил в сознание. — Джено, не смотри на меня так. Чувствую себя жалко, — На вымученно улыбнулся, повернул голову от входа. Следы от мокрой обуви, протягивающиеся от тяжёлой двери, портили чистый кафель. Холодно. Джено поежился от температуры в помещении, повесил куртку Джемина на высокую вешалку. Подвинул стул к койке и сразу сел. — Как так вышло?       Джемин усмехнулся. Где-то в коридорах зашумели колеса носилок. На вопрос парень не ответил. — Я рассказал твоей маме о нас. — Ч-что? — глаза Джено округлились от удивления, пару секунд парень хмурился, сжав зубы. Его сильно злило то, что наделал Джемин без его ведома. Ли очень любил свою мать, но знал, что она категорически против того, что на самом деле связывало его и На. Можно было легко представить, как женщина отреагировала на признание. Джено домой путь был теперь заказан. Там уже никто с раскрывшейся правдой не ждал точно. О реакции отца он даже думать боялся. Хотелось проехаться по лицу Джемина кулаком за такой серьёзный поступок, но так парню стало бы ещё хуже. Перепутье, не иначе. — Когда ты успел? — Когда ходил дописывать озеро.       Ли сжал ладони и ногти врезались в кожу краснеющими полумесяцами. Напомнило тот день, когда На сказал о своём отъезде утром на кухне. Джено пытался успокоиться, глубоко дышал. — Джено, ты так исхудал, — Джемин потянулся дрожащей рукой к осунувшемуся лицу парня, но резкий сухой кашель помешал прикоснуться к щеке. — Вернемся домой вместе, и я накормлю тебя вкусной едой, обещаю. Но, думаю, пока ты должен ехать без меня. Я тут ещё на неделю минимум, — Ли пробежался взглядом по Джемину. В таком состоянии ему определенно нельзя было возвращаться. Но такой вариант не устраивал от слова совсем. — Нет. Джемин, я туда не поеду. Не один, — Ли чувствовал, как быстро уже бьётся его сердце - маленькая жалкая птичка в клетке. Перспектива умирать изнутри вызвала необычайный страх, — Нана, пожалуйста, я не поеду. Я же могу остаться здесь, пока ты не поправишься. — Второй койки я здесь не вижу, — тут же ответил парень. — Тебе не разрешат остаться, я уже спраши– — Мне не нужна койка, я могу присматривать за тобой тут, мне и стула будет достаточно! Знаешь, я даже на полу могу ночевать, — его брови сложились домиком. — Джемин, я боюсь жить там! Не представляешь, как сильно боюсь...       Кто-то подошел к двери. Было слышно по каблукам, но обувь была мужская, потому что звук от её соприкосновения с кафельной плиткой был не таким отчётливым, как от женской. Джемин наощупь нашёл руку Ли, переплёл пальцы. Джено вздрогнул от жеста. Почему-то по телу прошла дрожь. — Прости, за то, что ты зря приехал сюда. Мне смертельно хотелось увидеть тебя...       Джемин вернул внимание на себя, некрепко сжал пальцами ладонь. Джено прикусил губу, сильно зажмурился. От страха горло сдавливало колючей проволокой. — Ты не можешь здесь остаться, Джено. Я тоже очень хочу, чтобы ты не уезжал, но этого никак не осуществить. Я вернусь, как только поправлюсь.       В дверь громко постучали. Джено дёрнулся, но не разжал пальцы, продолжая цепляться за чужую руку. Через минуту в палату вошёл незнакомый человек в таком же белоснежном, как саван ледяной зимой, медицинском халате. Мужчина резко открыл дверцу тумбы рядом с койкой. Джемин выдохнул, отчего Ли перевёл взгляд на него. Под глазами парня от недосыпа зияли темные мешки. Он сглотнул, закрыл глаза и разорвал зрительный контакт с Ли. — Джено, прошу тебя, поезжай домой.       Холод лета слишком быстро заполнил пространство. Надоевший ветер пробирался сквозь непросохшую тонкую одежду. Даже в больничном халате было теплее. На слух противно давил скрипящий звук поезда, стучащего о рельсы. Через несколько часов Ли открыл глаза и понял, что его снова окутала тревога. Оказалось, она исходила от деревни, к которой уже подъезжал поезд. Сказать честно, он был намного лучше того, на котором Джемин приехал к ним впервые.       Вернуться пешком до дома, к счастью, труда не составило. Однако открыть дверь не получалось, сколько бы Джено не крутил ключ в замочной скважине. Сильный ветер, совсем не похожий на летний, бил холодом по спине, растрепывал волосы. Вдали слышались крики неизвестных птиц, а со стороны дома родителей доносился лай собак. Джено охватила минутная злость, и он с силой ударил кулаком по деревянной поверхности двери, зажмурившись от полученной боли. В следующее мгновение ключ со звоном упал под ноги, Джено раздраженно вздохнул, присев на корточки. Пару минут ушли на поиски, и когда Ли поднялся, в глазах неожиданно потемнело, а голова начала кружиться. Парень обхватил ладонями затылок и отступил на пару шагов. Под ногами почувствовались ступени, Ли еле успел вцепиться замёрзшими руками в перила.       Он глубоко дышал и не разжимал рук. Ноги не слушались, стоять ровно не получалось. Виски гудели, а уши разом заложило. Звук непонятного происхождения раздавался поблизости. Джено открыл глаза, изнуренным взглядом всмотрелся в даль, где сосны разрезали свинцовое небо, и в последующую секунду, согнувшись пополам, перегнулся через перила. Ли ещё никогда в жизни не тошнило, ведь, проживая с семьёй, он ни разу не жаловался на голод или тому подобное. Возможно, к истощенному состоянию прибавилась ещё и паника, добив организм окончательно. На окраине леса серело нечто, что не имело определённой формы, но громко вгрызалось в разум одним своим существованием.       Джено насилу встал, прекратив безвольно висеть на перилах. И, в миг преодолев расстояние между дверью и ступенями на трясущихся ногах, ударился носом о дверь, запнувшись о вылезшую ещё два месяца назад половицу. Боковым зрением можно было заметить, как та чертовщина у леса приближалась. Ли толкал дверь от себя, но она не поддавалась. Хотелось скорее оказаться по ту сторону стен, чтобы хоть немного почувствовать себя в безопасности. Но получалось абсолютно наоборот. Вспомнив, что ключ все ещё был в ладони, Джено в очередной раз вставил его в скважину, быстро провернул в левую сторону. Дверь всё так же не поддавалась, в то время, как гул за спиной становился все ближе. Ли в который раз ощутил боль в теле, обхватился рукой поперек живота и продолжил попытки открыть злосчастную дверь. С крыши на голову вдруг посыпались сухие травы, которые были ещё зелёными, когда Джемин первый раз пригласил к себе в гости.

Кр-р-ск-и-и!

— Боже, Боже, — откуда-то с мельницы раздался рокот, похожий на бурлящий заржавевший котёл. Джено сглотнул, в спешке смахнув с волос сухие колкие листья. Внезапно естество объяла непонятная липкость, сковывающая внутренности. Джено перестал дышать, прислушивался к шуму, но ключ из пальцев не выпускал, цепляясь за него, как за последнюю надежду.       Плечо кто-то ощутимо сдавил, не слишком сильно, но было ясно, что к коже прикоснулись далеко не человеческие пальцы, скорее, что-то похожее на ветки. Джено сжался так, что плечи заболели от напряжения. Дыхание превратилось в судорожные всхлипы от зажавшего глотку страха. Сердце, казалось, останавливалось. Джено, стараясь не совершать лишних движений, аккуратно, но безуспешно толкал дверь. Существо проскрипело и задело кожу рядом с лопатками, уткнулось своими пальцами так, словно хотело проткнуть насквозь. Ли не мог даже позвать на помощь, крик застрял в горле. Треск пронёсся над головой и выдал настоящий размер дьявольщины.       Бесконечный смешанный шёпот окружил своим проникающим в разум шелестом. Ветер ударил по ногам, поднимаясь к пояснице. Джено начал терять сознание от изнеможения, ослабив хватку на железном ключе. Ещё минута, и шорох задел шею – к горлу подступила тошнота. Озноб прокатился по телу, когда Джено услышал шёпот, приближающийся к уху. Ли из последних сил налег на дверь, подталкивая её.       Земля ушла из под ног, когда дверь, наконец, поддалась. Джено по инерции шагнул вперёд, процарапав ладонь о косяк, и тут же вбил дверь в стену оставшимися силами, так, что горшок с землёй, стоящий на шкафу, у порога, с грохотом свалился на пол. Джено немедля задвинул оба замка, и сразу же скатился по двери обмякшим телом, буквально через полминуты потеряв сознание.       Проснулся Джено только когда за окном послышался рёв мотора и заливистый лай бегающих по окрестностям дворняжек, которых Ли любил подкармливать в свои беззаботные двенадцать лет. По полу ходил сквозняк, забирающийся под одежду. Подняться на ноги не получалось, потому что тело слишком ослабло, поэтому Джено вновь упал на деревянную поверхность, больно ударился головой и вновь провалился в беспамятство.       Чьи-то руки, трясущие за плечи, заставили медленно открыть глаза. И тот, кого Джено увидел перед собой, вызвал шквал эмоций. — Джено, о, черт, что с тобой, — Джемин коснулся чужого лба и тотчас убрал с него ладонь, оторопев от низкой температуры. — Сколько же дней ты пробыл в таком состоянии...       Джемин снял с себя куртку с меховым воротником и накрыл ею чужое тело. Чуть придвинувшись, На аккуратно подложил одну руку под голову парня, второй обвил талию. Когда Джено оказался в сидящем положении, Джемин осторожно поднял его на руки и направился в комнату. — Джено, ты меня слышишь? — перед тем, как Ли уснул на заправленной кровати, Джемин сидел рядом, по прошествии некоторого времени все ещё был в комнате и держал чужую руку в своей. Ли взглянул на ладонь, на его запястье была верёвочка, которой Джемин завязывал чехол со своими художественными принадлежностями, — Я приготовил ужин, сейчас принесу. — Джемин, ты нашёл кисти? — Ли спросил, когда парень уже выходил из комнаты. Джемин повернулся и, улыбнувшись, ответил. — Да, ещё перед отъездом. Они были в шкафу у входной двери, — Джемин оглядел Ли, — Я сейчас, подожди.       После того, как Джено поел то, что приготовил На, лучше, откровенно говоря, не стало. Только слабое чувство сытости, которое прошло уже через пару часов. Следующий день начался ужасно: голова раскалывалась, все тело трясло, а температура каждые полчаса то поднималась, то опускалась. Джемин пытался помочь, но получалось плохо. Даже куриный бульон, который он приготовил благодаря помощи какой-то знакомой из деревни, нисколько не улучшил ситуацию. Было вкусно и горячо, но это никак не помогло.       Вскоре Джемин не выдержал и решил съездить в город за какими-нибудь лекарствами, ведь всё могло только ухудшиться. Парень поставил у кровати стакан с водой и пару оладий, приготовленных ранним утром. И, закрывшись снаружи, уехал.       Время шло слишком медленно. Джено сильно лихорадило: иногда было жарко, что хотелось снять вещи и выбросить их в окно, а иногда – слишком холодно: пальцы на руках дрожали, а зубы стучали так, что их дребезжание было отчетливо слышно.. В одно мгновение за окном пронеслась чья-то тень, и Джено, вцепившись в одеяло, накрылся им с ног до головы.       Когда снаружи начало темнеть, температура, похоже, пришла в норму, потому что дышать уже было не так трудно, как днём, а в теле перестала чувствоваться усталость. С кухни было слышно, как с крана капала вода, а в зале трепыхалась лампочка, словно умирающая в неволе бабочка. Джено поднялся с кровати, вытер лоб тыльной стороной руки, и вышел на кухню, чтобы закрыть кран: капли воды, ударяющиеся о дно раковины, неприятно кололи слух. Джено зашёл в комнату, где пролежал достаточное количество времени, взял с тумбы мобильник и прошёл в зал, чтобы сесть на диван.       Из открытой форточки прорывалось шуршащее верещание вечерних насекомых, а царящую тьму освещал тусклый блеск светлячков. Впервые за все время Ли поднял глаза на окно – было тихо. Разблокировав телефон, Джено первым делом решил позвонить Джемину, потому что день близился к концу, а он так и не вернулся. Ли хотел хотя бы услышать родной голос. И предвкушение разговора с любимым человеком вызвало улыбку.       Пару нажатий на сенсорные кнопки вывели парня на меню приложений. Странно. Название журнала с номерами изменилось, но не сильно: лишь добавилось пару точек, поэтому Джено не обратил на это внимания. Пролистал имеющиеся контакты до нужного, нажал на его иконку, чтобы начать вызов. Но звонок сразу вылетел, вернув Джено на главный экран. Это насторожило. Но Ли, все же, зашёл в контакты во второй раз. Номер Джемина был ближе к середине списка, и Джено по новой нажал на него. Пару минут ушли на типичные гудки, а после ответил совершенно незнакомый человек, из скомканных речей которого Джено еле понял, что ошибся с адресатом. По завершении звонка уши заложило шипением, а вкладка снова удалилась, и выскочил тот же самый главный экран мобильного.       Джено стало не по себе. Почему-то номер телефона, с помощью которого он обычно успешно мог связаться с На, вдруг оказался неисправным. Может, после перезагрузки телефона в поезде, номера контактов случайно слетели. Поэтому Джено, найдя нужное приложение в который раз за вечер, нажал на него. Но то, что предстало перед глазами, вынудило тело покрыться мурашками. Взору Ли, пролистывающему номера, являлось лишь одно и то же имя. Джено нажал на случайную иконку номера, но телефон не среагировал. Тогда парень долистал до самого конца журнала, неуверенно коснулся последнего контакта. Мобильный выдал ему информацию, которая обычно появляется при данном нажатии. Ли начал вызов, но, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Тогда Джено решил, что просто вернется ко всему списку, мало ли, может с горячки все это ему померещилось.       Однако кнопка, на которой была нарисована серая стрелка, не реагировала на прикосновение. Парень дотронулся до неё ещё несколько раз, но было тщетно. И как только Ли положил палец на боковую кнопку, чтобы перезагрузить мобильный, весь список контактов появился перед глазами, перекрывшись информацией о ранее открытом номере. Было страшно. Где-то на кухне глухо гудел холодильник. Внезапно экран покрылся цветными и черно-белыми помехами,а под ними было видно лишь чужое имя: Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин Джемин       Джено во мгновение охватила паника и животный ужас, от которого кровь стыла в жилах. Ли сильно замахнулся и откинул телефон куда-то к окну. Послышался треск, скорее всего, мобильный ударился о что-то, возможно, о металлические подставки для засохших цветов. Наверняка, сломался, но Джено было все равно. Было страшно, в первую очередь, только за себя.       Ли сорвал лежащий на диване плед, быстро накинул его на себя. Пальцы дрожали так, будто их подвесили на ниточки и нарочно играли изощренную дикую мелодию. Джено пытался успокоить дыхание, сжимал ногтями мягкую красную ткань и невольно слушал скрипучие капли с кухни и рык холодильника, которые словно приближались с каждой секундой и дышали страшными звуками прямо в ухо.       Телефон у окна пару раз издавал какие-то звуки, похожие на гудки, но Ли уже и не помнил, как давно он их слышал, не сдвигаясь с места долгое время. Глаза парень закрыл и видел перед собой лишь кромешную тьму. В черноте под веками Ли разглядел самого себя. Спокойного и статично живущего в тихой непримечательной деревне. Молчание, не заинтересованность. А потом мутная неизвестность, подкравшаяся со спины на напуганного олененка. И... С М Е Р Т Ь.       Джено вскочил на диване с криком, сдавил в руках плед. Грудь часто вздымалась, тело потряхивало. Парень бегал влажными глазами по пустынной комнате, будто сумасшедший, и вздрогнул, когда увидел чужое лицо напротив собственного. Тишина. Джено, задержав бешеное дыхание, резко повесился на шею, обнимая крепко-крепко и не желая больше открывать глаза и видеть одну лишь темноту вокруг. — Дже... — Ли громко судорожно всхлипывал, не успевая сразу договорить имя до конца и начал заново, — Джемин, Джемин... — Джено, перестань. Я здесь, с тобой рядом, — На положил осторожно руки на спину, прижал бережно к себе, коснулся щекой темной макушки, улыбаясь нежно куда-то в чёрные, лохматые пряди волос. На кухне кран уже не тек, похоже, Джемин успел закрыть его до конца.       Утро. Блеклый золотисто-синий свет проникал в окно, скользил по щекам и губам. Джено приоткрыл глаза — взгляд тут же упадал на расслабленное лицо Джемина. Он ещё спал, хмурил брови. Ли выдохнул, обернул рукой чужую шею и едва заметно трепал волосы на затылке пальцами. Джемин слабо промычал и притянул к себе ближе, зарываясь носом в вороные волосы. Одеяло чуть оголяло босые ноги, и сквозняк мелко и жгуче кусался — окна на ночь закрывать никто не научился. Ли сонно зевнул, в то время, как На приподнялся. — Надо дать тебе лекарства, — Джемин подождал, пока Ли уберёт свою руку с его плеча, и сел на кровати, свешивая ноги на пол. — Со мной уже всё хорошо, — Джено застыл, когда Джемин посмотрел на него нечитаемым взглядом, стоя у тумбы. Напряжённо. Парень поправил пижамные штаны резкими движениями и отряхнул светлую футболку от чего-то. Зрительный контакт не прерывался до тех пор, пока Джено не отвел глаза в сторону.       Все таки, Ли пришлось выпить пустой по вкусу и прозрачный на цвет сироп. Джемин хлопнул дверцей холодильника, выбросил испорченное молоко, которое привез давно из города. Джено, действительно, не открывал холодильник так долго.

➶

      На слова Джемина о том, что природа сама себя не напишет, Джено, особенно в первый раз, отреагировал слишком категорично: кричал на Джемина о том, что не хочет оставаться один в доме, но и от предложения пойти вместе незамедлительно отказался. Тогда На пришлось остаться, но с утра он все же пошёл писать.       Так продолжалось несколько дней. Джено не знал, что нужно сделать, чтобы успевать вставать так же рано, как и Джемин, и вовремя останавливать его от ухода. Туда, где творится ужасное. За эти дни в деревне погибло две овцы и пропало несколько небольших и старых вещей у какого-то старика. Так сказал Джемин, пришедший домой. Джено прочитал три книги, к которым давно не мог вернуться, и начал новую. По крайней мере, вскоре Ли привык к тому, что почти все время уделял чтению. Оно, хотя бы немного, успокаивало, ну и, к тому же, ускоряло время. Джемин обычно готовил еду вечером на весь следующий день вперёд. Она, к слову, всегда была просто невероятно вкусной. Поэтому Джено стал чувствовать себя намного лучше, чем месяц назад.       Однако... За все это время Джемин будто не обращал на него внимания. Его лицо всегда озаряла улыбка, и мягкий голос приятно ложился мёдом. Но, несмотря на все это, На просто обнимал Джено, когда ложился спать, и иногда, возвращаясь вечером домой, вступал в рутинный разговор, сидя на диване с тонкими листами бумаги в руках. Парень больше не садился рядом, аккуратно положив руку на колено, больше не целовал, скрепляя ладони на пояснице в замок, и, вообще, больше не ощущалось того, что было, когда Джено взаимно влюбился в Джемина по уши. Иногда, когда Ли проводил время один, голову посещали мысли, что ужас пришел в их деревню как-то слишком неожиданно странно. А было ли право твёрдо думать, что это произошло правда без причины?       Очередной день встретил отчужденностью. Окна в спальне и в зале, как обычно, были открыты, поэтому Ли при пробуждении поежился. Джемин не подумал даже закрыть их, когда уходил. Джено передёрнул плечами и сел на кровати. Положил ладонь на простыни — бледные, выцветшие. В голове было пусто, но плохие мысли начали зарождаться, как только Ли о них вспомнил. Парень медленно провел ладонью по белой ткани — мягко, холодно и одиноко.       Окна снова были не закрыты. Джено понял это, как только открыл глаза, проснувшись. Утреннее тусклое солнце светило прямо в глаза. Джено даже не помнил, пришёл ли Джемин вчера до того, как он сам уснул. Ли надел футболку и свободные штаны, вышел на кухню. Вкусно пахло едой, которую, очевидно, На приготовил вечером или утром. Как обычно, тарелка на столе с чистой скатертью, ложка и чашка чая. Джено устало ушёл с кухни в ванную комнату.        В зеркале отражался человек, который будто несколько недель без отдыха работал с документами, как когда-то его отец. Джено взял из стакана щётку и зубную пасту. Зубы чистить выходило не очень, потому что рука, отчего-то, немного тряслась. Ли наспех ополоснул водой лицо и вернулся к столу. Сидеть на месте, напротив которого не было Джемина, было слишком тихо: обычно он рассказывал что-то. Некоторое время такого не было от слова совсем. Джено поднёс вилку ко рту, закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от подступающих слез. Раньше Джено никогда не плакал, всегда играл с местными мальчишками, героически отгоняя беспризорных собак, и слушал восторженные возгласы. Парень сглотнул. И, когда открыл рот, в окно что-то ударилось. Ли тут же отложил столовый прибор на стол, подошёл к окну, но предчувствовал нечто не очень хорошее.       Он аккуратно коснулся белого тюля и в это же мгновение отпрянул. Мертвая птица лежала на другой стороне подоконника и выглядела пугающе. Страх прилип к нёбу клеем. Парень резко дёрнул ткань обратно, подошёл к столу и сел на джеминово место. Тело охватила тревога.       За весь день Джено ни к чему не притронулся, в том числе, к книгам. Пару раз вышел в сад: проверить, не высохли ли цветы, которые он принёс очень давно из родительского дома. Да, высохли. А были такими красивыми, хоть и не выразительными.

➴

      Шум телевизора был схож с шуршанием листвы деревьев в дождливую погоду. Перелистывание бумаги в висках отдавалось шагами по лужам. Джено держал в руках открытую книгу, но не помнил, о чем шла речь на предыдущих семи страницах. В комнате было темно, только свет от телевизора инеем играл на лицах. Ли поднял взгляд на Джемина, внимательно рассматривающего свои эскизы. Его лицо было расслабленно, ресницы отбрасывали дрожащие тени на кожу. — Джемин.       Джено положил ладонь на пожелтевшие страницы, уткнул ноги подальше в кресло. Он не знал, как бы получше спросить то, о чем вспомнил пару дней назад. На обратил свое внимание на Ли через пару секунд, перед этим издав вопросительное мычание. — Я хотел... В общем, я, — Джено не в силах был больше выдерживать чужой взгляд. Тихо закрыл книгу и продолжил, — Помнишь, ты говорил, что возил трехмесячный результат? Ну, я хотел его посмотреть, но ты не показал... Можешь хотя бы сказать, как его оценили?       Джемин молча оглядел комнату, задержал взгляд на работающей технике, отложил бумаги на диван — пара из них упала на пол. Джено без слов проследил за тем, как На встал и ушёл в свою комнату. Телефон, протянутый Ли чужими руками пару минутами позже вызвал недоумение. — Держи, вбей в поисковой строке. Мне пока некогда болтать, — Джемин вернулся на прежнее место, дождавшись, пока Джено возьмёт его мобильный, поднял с ковра листы и принялся разбирать их дальше.       Несколько секунд Ли неотрывно смотрел на парня, который сосредоточенно что-то выписывал на бумаге и шептал себе под нос. Телефон, по виду новой модели, отбрасывал свет на щеки. Джено напечатал, запрос вышел не сразу. Множество сайтов выдавало совсем не то, что требовалось.

На Джемин. "Озеро" Студент художественного колледжа ХХХ недель назад скончался от сердечного приступа. Приносим глубочайшие соболезнования тем, кому был дорог молодой человек...

      Джено задержал дыхание, глянул на Джемина, живого, и вернул внимание на небольшой экран. Пролистал предложенные вкладки ниже, вздохнул глубоко и шумно. Так, что Джемин повернул на него голову. — Джено? — На аккуратно подравнял листы, — с тобой все в порядке?

На Джемин

"На Джемин, выдающийся студент нашего учебного заведения, являлся примером подражания многим обучающимся. Его недописанное дипломное «Озеро» произвело большое впечатление на преподавателей." На Дэмин "Ученик старшей школы города ХХХ повесился в кабинете биологии, с ночи на утро двадцать девятого марта. Мать погибшего не изъявила желания связываться с руководством школы."

На приложенных к статье фотографиях был слишком похожий на Джемина человек: только волосы его были темнее.

      Джено бегал глазами по комнате, кусал нервно нижнюю губу и сильно сжимал пальцами телефон, пока не услышал чужой голос: — Джено, — Джемин поднялся с места, и Ли, смотря на чужие руки, быстро вернул экран на рабочий стол, удалив пугающие вкладки. — Тебе нехорошо? Может принести воды?       На подошёл, протянул свои руки к лицу напротив, но Джено отодвинулся от прикосновения, вжался затылком в спинку дивана и закрыл глаза. Мобильный выпал на пол из ослабевшей хватки. Джемин взглянул на парня, убрал резко ладони и наклонился, чтобы поднять упавшую вещь. — Денег на новый у меня нет, Джено. В следующий раз можешь не ронять, пожалуйста, — выделил последнее слово.       Когда дверь в мастерскую-комнату захлопнулась, Джено жалостливо взглянул в окно, закрытое шторами, повернул голову в сторону кухни, в которой был выключен свет, и позвал Джемина. Но он не пришёл.

➴

      Утром в кровати Ли проснулся без Джемина. Укрылся одеялом до носа и просто бесцельно смотрел вперед, на стену. Обычно, когда было страшно, мама садилась на край постели, протягивала руку и гладила по тёмным волосам. Говорила, что любит, и что всегда будет. А ещё Донхёк из-за того, что Ли ему про это рассказал, долго смеялся: "Ты что, маленький? Тебе уже шесть лет!". Послышался стук, и Джемин вошёл в спальню секундой позже. — Спишь? — он подошел и сел на постель позади. Его рука легла на предплечье, укрытое одеялом, и опустилась чуть ниже, на талию, — Джено, прости за вчера, если я тебя чем-то обидел.       Ли вобрал в лёгкие воздух, выдохнул. Джемин говорил тихо, немного оторвано, словно подбирал слова. С кухни доносилось шипение чего-то на сковородке, и На, перед тем, как подняться с места и вернуться на кухню, спросил. — Я завтрак приготовил, будешь?       На столе стояла еда, от неё поднимался пар - не остывшая, как раньше. Джемин наливал чай в кружку, держа ситечко тремя пальцами. Ли поправил на плечах бордовую кофту. — Джено, я не знаю, стоит ли мне такое спрашивать, — Джемин сидел напротив, отломив хлеб пополам, и казался каким-то нереальным. Джено не сказал ничего против, и На продолжил, — Я хочу, чтобы ты пошёл сегодня со мной. Хочешь?       Ли пока не хотелось ничего спрашивать. Некое состояние, подобное бабочке в коконе. — Хочу.       На природе, под ногами, шуршала сухая трава, холодная вода переливалась под лучами не проснувшегося до конца солнца, и оставшиеся птицы, где-то на холмиках, выпускали на волю свое чириканье. День поздней осени можно было сравнить с весенним.       Джено оттолкнулся от ствола высокого дерева, отряхнул штаны от махровой пыли коры и отошёл к кромке воды. Из под мелких камней выбивались мокрые размокшие тонкие ветки. Живой Джемин рисовал, выводил кистью полосы однотонного неба, и держал деревянную палитру большим пальцем. Она ему и не нужна была: На всегда подбирал цвета на собственных ладонях и предплечьях. — Вчера я просматривал эскизы, — Джемин прокашлялся, — многие из них мне не нравятся, поэтому я выбирал из них более удачные.       Джено повернулся. — Такие моменты вызывают раздражение, Джено. Когда ты видишь, что что-то выходит несуразно. Не знаю, поймёшь ли ты, — парень тряхнул кистью, вытер её о ткань, — В общем, поэтому я повёл себя немного, как бы сказать, несдержанно. Извини.       На не отрывался от работы, мех на его куртке шевелился подобно волнам. Джено никогда не был на море, но ему казалось, что вода там такая же, как светлый податливый пух на капюшоне. Ли поежился от холода. — Ничего.       Пейзаж на холсте получался ужасно прекрасным.       Время приближалось к полудню. — Иногда я жалею, что ограничиваюсь этим, — он на весу обвел тонкой кистью работу, — Ведь я без устали писал бы тебя, Джено.

➴

      Джемин вышел из салона, отпуская круглую ручку так, что прозрачная дверь хлопнула. Джено, словно потерянный и неизвестный зверёк, прижимался спиной к высокому бетонному столбу, исподлобья глядел на прохожих. Город давил куполом и заставлял чувствовать себя блюдом на подносе в дорогом ресторане. С другой стороны это было относительно лучше, чем ждать одному в деревне. Джено убрал руки из карманов и слабо улыбнулся Джемину. — Нравится? — он подошел вплотную, вгляделся в глаза, и улыбнулся, задирая голову. С широкой проезжей части доносился шум автомобилей и голоса прохожих. Ли молчал и подбородком упирался в ворот своей куртки, — А, Джено?       На обвил руками и прижал к себе, поцеловал в губы быстро и ждал слов. Ли не отвечал, коснулся дрожащими ладонями груди и повёл выше - жёсткая ткань задралась. Джемин лито поцеловал за ухом и потянул Джено за руку к мотоциклу.       Дома, в комнате, вовсю парила жара. У Джемина были непривычно розовые волосы, а руки, такие холодные, что тело невольно мурашками покрывалось, трогали тело. Шторы легонько колыхались от сквозняка из приоткрытого окна, наволочки сбивались под телами, а почти невесомое одеяло пухом собиралось где-то у головы. Джено опустил взгляд на парня, на его крашеную макушку, и следил за чужими движениями.       В голове неприятно гудело, а кончики пальцев покалывало. Очень странно. Джено никак не мог выбросить из головы то, что прочитал в интернете о Джемине. Это было слишком. Больше похоже на чью-то неудачную хакерскую насмешку. Но Джено не понимал, для чего. Такого не могло случиться именно с ним, ради чьей-то глупой шутки. Именно эти мысли вынуждали думать, что вся увиденная информация действительно являлась правдой.       Ли вобрал воздух в лёгкие. Он боялся спросить напрямую: все время что-то не давало ему высказаться. Ли оттягивал, глотал страх перед неизвестностью.       Джемин положил ладонь на бедро, в то время как Джено, облизав наспех губы, прикусил нижнюю. Маленькие настольные часы рядом, на тумбе, тикали, будто дятел выдалбливал червей из больной коры. На оставлял поцелуи на колене. Джено глядел на него внимательно, запоминал каждую деталь. Почему-то, настороженность заполняла лёгкие, заменяла собой радость от долгожданной близости. Ли медленно сжал ладонь в кулак, сглотнул. — Джемин, ты настоящий? — вопрос, убивающий изнутри несколько дней, легко слетел с губ, а Джено боялся услышать в ответ чужое недоумение и отстраненность. Но вместо этого слуха коснулся мягкий смешок. Джемин поднял взгляд на Ли, смотрел пару секунд, а потом опустил голову. Его холодные ладони скользили вверх по оголенным бёдрам, вызывали приятную дрожь в теле. Джемин не говорил ничего всё то время, что дотрагивался парадоксально тепло чужой кожи своей щекой. Ластился, будто кот к хозяину. Джено кусал губы, сердцебиение учащалось. На провёл пальцами у кромки чёрных боксеров, забрался мимолетно под свободную рубашку и тут же возвратил обе руки к нижней части живота. Дыхание парня чувствовалось над кожей лепестками ромашек. Ли вдыхал нагревающийся воздух сдавленно, ощущал губы там, где резинка боксеров уже была приподнята. Джено издал еле слышный стон, когда Джемин оставил поцелуй на нагретой коже, пальцами оттянув край нижнего белья. — Настолько соскучился? — Джено разжал кулак, хватаясь ладонью за наволочки, и, наконец, услышал искаженный ответ на заданный вопрос. Хотя, это ведь даже ответом нельзя было посчитать.       Джемин выпрямился, стянул нижнее белье аккуратно, положив чужие ноги на свои плечи, и оставил поцелуи на щиколотке и выше, слушая сдавленные выдохи. — Ты не хочешь? — На впился глазами, прошёлся вверх ладонью по втянутому животу, ощущая пальцами, как Ли вдохнул настолько, что виднелись его ребра, — Джено? — Да?       Джемин наклонился ниже, губами прошелестел по шее и прошептал на ухо: — Хочешь, чтобы я- — Да, Джемин, — Джено прервал. Кожа покрылась мурашками, когда На скользнул рукой ниже по бедру, — Очень.

➴

      Джено тихо отодвинул ветку раскидистого дерева и посмотрел на открывшийся вид. Джемин за спиной привычно сидел за мольбертом. Джено шагнул вперёд, к озеру, оставив парня наедине с природой. В волосах шуршал ветер, ноги тонули в зелёной траве.       Джено вдохнул полной грудью, закрыл на пару минут глаза. Тишина и покой. Подобное невозможно было встретить, когда Джемин был не рядом. Ли неспешно открыл глаза, взглянул на воду мельком. Движения на том берегу привлекли внимание. Там был один только лес — кроме животных бегать некому.       Джено ступил ещё ближе, к самой кромке зеркального озера, вглядываясь в темно-зелёную даль. — Донхёк!       Джено не сразу осознал, что произнёс. Донхёк уехал ещё несколько месяцев назад и больше не писал и не звонил. Ли молчал, стоял в одном положении. Возможно, ему просто показалось. Крики птиц из глубины леса нагло скребли слух. Донхёк ничего не делал некоторое время, а потом вдруг показал рукой в правую от себя сторону. Джено тут же повернулся. Увиденное заставило его удивиться, и улыбка в миг появилась на лице. Родители стояли чуть дальше от Донхёка и, дождавшись взгляда сына, начали махать ему.       Парень поднял руку в ответ, отошел к пушистому дереву, ветки которого свисали в воду. Родители что-то обсуждали между собой. Джено чуть сощурился, чтобы получше разглядеть лица. Он не видел их очень давно. Ветер обдувал щеки. Джено казалось, что широкая улыбка порвет его лицо. Он открыл рот, но действия взрослых вынудили его застыть в недоумении. — Мам! — парень вытянул руку вверх, чтобы женщина его заметила, но ничего не вышло. — Пап, мам, вы что делаете? Вы же не умеете плавать! Мама!       Две фигуры взялись за руки, совершенно не слыша кричащего сына, и подняли пятки над водой. В следующее мгновение два человека, одетых совсем не по погоде, прыгнули в воду. Джено надрывно вскрикнул, выбегая вперёд - ноги намокали. Джено напряг зрение, но вдалеке виднелась лишь пара пузырьков и круговые волны, добегающие до противоположного берега. Парень перевел потерянный взгляд от места, где стояли родители, до своих ног. Верить в произошедшее становилось с трудом. В голове крутились бесконечные мысли, от которых хотелось закрыться.       Джено сжал руки в кулаки, кусая губу до крови. По щекам текли слёзы, окрашивая кожу в глубокий темно-синий цвет. Джено боковым зрением уловил чьи-то движения. Донхёк махал ему рукой, так же, как и родители некоторое время назад. Ли резко подорвался с места, выкрикнул что-то о том, чтобы он был осторожен. Всё вокруг затихло, словно время остановили. Когда Донхёк сделал шаг, Ли прокусил щеку изнутри. Стальной привкус крови облизал язык.       Хёк ступил на водную гладь. Ничего не потянуло его на дно и это слишком пугало. Ли попятился назад, крича приятелю, чтобы тот хотя бы подал какие-то признаки жизни, но он даже не моргал. Попросту шёл к нему по воде, словно по безупречно гладкому прочному льду. Джено задержал дыхание от накатившей тревоги и паники. Чертовщина... "Господи, пусть это только мерещится" — думал парень и вновь открыл глаза. Вот только ничего, кроме Донхёка, идущего ближе к середине озера, не изменилось. Джено сделал ещё несколько шагов назад, чуть споткнулся о камни и грязную траву, но успел среагировать и не упал.       Ужасный сковывающий страх цеплял сердце, сжимал его ногтями и бешено тряс. К горлу подкатывала тошнота, а в глазах рябило. Фигура Хёка мелькала серым. Джено схватился поперек живота, сдавливая ткань тёмной футболки. Почему-то, о присутствии Джемина парень вспомнил далеко не сразу. Поэтому резко обернулся, пытаясь найти парня взглядом. Того не оказалось и кроме деревьев Джено ничего не видел. В ушах звенели крики воронов. Ли сглотнул, бегая глазами по местности - безуспешно. Как же страшно, как же страшно...       Он жмурил глаза, не убирал ладони с футболки и повернулся обратно.       Земля ушла из под ног, когда в кожу больно впились. — ОН ТЕБЯ УБЬЕТ!       Джено еле дышал, ощущая, как сознание медленно покидает его. Донхёк держал руки-палки на щеках чересчур крепко, впиваясь ногтями в скулы, его огромные глаза глядели точно в душу. Ли шептал уже какую-то неразборчивую несуразицу под нос.       Сердце почти остановилось, когда Джено встретился помутневшим взглядом с тем, кто не отпускал его. Слишком высокое тело, нависающее над ним тенью, его лицо было прямо напротив лица Джено. Тот чуть-ли не задевал его нос своим, медленно проваливаясь в глухую темноту. Ноги уже давно не держали. — ДЖЕНО, ОН ТЕБЯ НЕ ПОЖАЛЕЕТ.       Слуха коснулось что-то схожее с голосами Донхёка и Джемина, будто помехи телевизора. Их лица тоже приобретали слившийся в одно целое вид, стекали. Джено не мог понять, что имело ввиду существо. В висках гудели лишь стенания его утопившихся родителей и ураганный шторм в чёрном небе.

Чужая челюсть неестественно открылась, растянулась и

      Джено распахнул глаза. Стул, тумба и дверь крутились ржавой каруселью. Темно. Ночь. Охрипший крик рвал сухие стенки горла. Джено ощущал дрожь во всем теле. Придти в себя заняло несколько долгих мучительных минут. Как часы. Рядом, за спиной, лежал сопящий Джемин.       Джено осторожно, чтобы не разбудить спящего, убрал одеяло, нервно сглотнул и поднялся с постели. Половицы, на удивление, не скрипели. Ли наощупь дошел до кухни, вздрагивая от каждого звука. Ночь была не полностью кромешная, поэтому Джено без света достал из шкафа граненый стакан и стал наливать из графина воду. Чьи-то шаги заставили напрячься. — Всё нормально?       Джемин выходил из коридора, тёр глаза рукой и зашел на кухню. Его розовые волосы тускло подсвечивались лунным светом. Джено оставил стакан на столе, не произносил ничего и начал отходить назад. — Джемин, пожалуйста, стой там, где стоишь, — говорил осиновым листом. На сделал шаг, и Джено вжал голову в плечи из-за резкого скрипучего звука. Ещё пара прикосновений пятками к голому полу, и Ли уперся копчиком в столешницу, — Джемин...       На тенью оказался слишком-слишком рядом, ничего не говорил. Его лицо трудно было рассмотреть, Джено и не думал этого делать. Ему было страшно, он упирался ладонью в обнаженную грудь и часто мотал головой.

➴

      Днём Джемин ушел, обнимая на прощанье. Взял с собой новые краски, которые купил недавно, и закрыл дверь. Джено у порога выравнял обувь в ряд, повесил верхнюю одежду на отдельные крючки. Книги, что упали с тумбы на пол, когда Джемин усадил на неё Джено, тоже вернулись на место.       Прошла неделя, обычная, непримечательная. Джемин все так же готовил утром, целовал днем и вечером искусывал шею. В деревне, по его словам, пропала ещё одна собака, и появилосб два трупика крыс в заброшенном саду, где засохли некогда красивые яблони.       Пролетело около месяца с последнего кошмара. За окном таял непорочный снег, выпавший день назад. Джемин открыл дверь, занес холст, накрытый тканью для защиты, и бросил пенал с принадлежностями на пол. — Джено, — он запинался, снимая спешно обувь, прошел в дом, — Я ненадолго, — развязывал на ходу толстый шарф, повесив его на спинку стула. Шмыгнул носом, когда Ли зашел на кухню. Джемин мимолетно приложил руку к чайнику, зашипел от температуры и налил горячую воду в кружку, добавляя заварку, — Черт, Джено, там так холодно. — Ты закончил? — Ещё нет, хочу вернуться, как согреюсь. Пойдёшь со мной?       Джено держал руки за спиной, отрывал заусенцы на пальцах и неровно дышал. От Джемина паром исходил холод. Он медленно пил чай. — Можно. — Только будь рядом, мало ли, что может случится.       Ветер сдувал с веток оставшийся снег. Щеки краснели от мороза. Будучи маленьким, Джено каждый год с нетерпением ждал зиму. Ему не терпелось надеть раздутый дедушкин пуховик, поваляться в снегу, поиграть в снежки с отцом и покататься с мамой с горки, которую они сами заливали, перетаскивая из бочек воду в ведрах. Не редко им помогали соседи, чтобы их дети тоже могли кататься.       Джено вылепил из мокрого снега три неровных шара, поправил лёгкую шапку, которую Джемин аккуратно надел перед выходом из дома. Без перчаток руки щипало, и Ли спрятал их в карманы. На уже долгое время не разговаривал, лишь смешивал нужные оттенки, наносил их на бумагу и не обращал ни на что внимания. Джено видел только его розовую макушку.       У ивы вдруг показалось что-то. Ли повернулся и подошел ближе. Красная верёвочка, которой Джемин завязывал кисти, висела на ниспадающих ветках. Джено снял её, положил в карман и устремил взгляд сквозь дерево. Вдалеке виднелись крыши домов разных, но не ярких цветов. Ли в раздумьях прикусил изнутри щеку и сделал шаг вперёд, вытирая мокрые руки о куртку.       Дорога, по которой прошлым летом местный пастух водил коров, стала белая, местами покрылась корочкой замерзшей осенней грязи. Джено вслушивался - не было никаких звуков. Окружение давило тишиной на плечи и стискивало. Ли шел, слыша под ногами шорох и чавкающий звук там, где уже растаяла земля. Было страшно, хоть и тихо. Но родительский дом уже звенел флюгером над рыжей крышей, и Джено еле сдерживался от того, чтобы улыбнуться.       Слух уловил гарканье зимующих птиц, они садились на вышки деревьев и глядели стрелами в затылок. Джено провел ладонью по забору, коричневая краска на котором местами слезла, и толкнул калитку. С родителями он не виделся больше полугода и ужасно по ним соскучился. Навещать их не получалось, потому что они жили далековато от джеминова дома, а выходить на улицу было сродни смерти. Но начало зимы не веяло того, что было летом. По крайней мере, было легче, что-ли.       Джено прошел под окнами, на которых когда-то рисовал снежинки белой гуашью, повернул к крыльцу, которое помогал мыть раньше. Но вот только дверь оказалась заколочена.       Парень упёрся глазами в перекрёстные доски, в гвозди, блестящие в свете дня. — Ч-что?       Джено призраком подошёл к двери, положил руку на деревянную поверхность и в прострации толкнул её. Ничего не произошло. Парень навалился уже всем телом, поцарапал руки и ударился коленями о половицы крыльца, упав.       Завывание качающихся деревьев обдувало лопатки. Джено не чувствовал ничего, кроме потерянности. Он поднялся, спустился на землю и сорвался с места к донхёкову дому. Лёгкие горели от быстрого бега, а слезящиеся глаза плохо видели дорогу. Ли поскальзывался, пару раз больно падал на руки и потерял шапку.       У дома, в котором жил Донхёк, Джено пришлось прикрыть нос. Отдаленный и неприятный запах ползал под обувью. Ли обошёл сарай, поднялся к двери, которая была, к счастью, не закрыта. Но, как только потянул ручку на себя, мерзкий и невероятно ужасный шлейф выветрился наружу. Джено задержал дыхание, слушая свое сбившееся сердцебиение, и прошёл дальше.       Трупы, лежащие на прогнивших досках, были неестественно искорёжены. Они были какими-то растаявшими, хлипкими и крахмальными. Ноги Джено подкосились, увиденное отпечаталось в сознании вспышкой и скрутило все внутренности, выпотрошив. Все перед глазами кружилось, отдавало пульсацией в висках. Джено понадобилось несколько долгих минут, чтобы выйти.       Бежать было труднее. Холодный воздух бил в лицо и вызывал неприятное головокружение. Джено не стал снимать обувь, просто вбежал в дом, который все это время служил убежищем, и дёрнул ручку мастерской на себя. Парень скидывал все эскизы со стола, перебирал принадлежности, копошился в множестве шкафчиков и нашёл телефон на полке с тюбиками красок.       В голове творился хаос. Джено дышал так, словно мог задохнуться в любую секунду. Он набрал трехзначный номер, который вряд ли бы помог сейчас, неаккуратно поднял с тумбы звенящие ключи, отчего стопка книг упала на пол, и с силой открыл дверь. Потянул её на себя, чуть не прищемив пальцы, и резко повернулся. — И что же ты делаешь, Джено?       Джемин недовольно нахмурился от чужого крика, придержал парня за талию, чтобы он не скатился по двери спиной, и выхватил свой телефон из чужих рук, отключив вызов. Джено терял сознание, это было легко понять по его закатывающимся глазам и ослабевающему телу. — Я же сказал, не уходить.       На лицо что-то капало. Что-то густое смешивалось со слезами и стекало по щекам, мазало кожу мазутом. Ли приоткрыл глаза — Джемин перед ним был другим. Совсем-совсем другим. Пугающим. До ужаса. Его прекрасная и тёплая улыбка, которая способна была защитить от всего, обрамилась широкой челюстью белых острых зубов, а глаза рыдали чёрной жидкостью, которая отсвечивала красным свечением ореола за головой. — Джено, я думал, ты никогда не заставишь меня разочароваться в тебе, — небо окрашивалось в черный графит, — В твоих поступках, в твоей любви, в податливости, в наивности. — О, как бы я хотел всегда лицезреть твои прекрасные страдания...       Высокие сосны раскачивались широкими стволами, под небом вихрем слышался гул. — Ты сам вырыл себе могилу.

Но в этой моей жизни ты был самым наипрекраснейшим временным спутником.

На Джимин

Работа "Моё чистейшее отражение" заняла первое место среди первогодок университета высших искусств! Уже пророчим нашему дорогому студенту прекрасное будущее! Открыть статью полностью...