Любовь во время Зимы

      За считанные секунды день, полный ярких счастливых моментов страсти разбился на кровавые осколки, рассеялся бледным мороком. Вель едва устоял на ногах, когда дверь все-таки поддалась – в ноздри ударил соленый запах смерти. Тягучий, смешанный с призрачными нотками яростной борьбы. — Нет.. Нет.. С тихим приглушенным стоном боли тифлинг кинулся во мрак помещения – его сердце, проткнутое кинжалами отчаяния и страхи, упало куда-то вниз. Упало, и остановилось, расшибленное в мясо жутким, леденящим осознанием – Реджинальда больше нет. Он умер, погиб, быстро и глупо.. Веленс замер, хлеща себя хвостом в бессильной ярости и тоске. Как, как это могло случиться?.. На автомате, наученный горький опытом жизни, Вель подхватил разукрашенный каменьями кинжал с пола, сжимая его в трясущейся руке. К сжатому железной рукой горя горлу подступали болезненные рыдания, глаза, с безумно вращающимся в них янтаре, сверкающим в кровавой полутьме комнаты, жгли слезы. В помещение, обдавая хрупкую фигуру тифлинга ледяным ветром и покачивая оборванные занавески заглянула бледная вечерняя луна – она осветила страшный хаос, царящий вокруг. Перевернутая мебель, осколки винной бутыли, порванная ткань, и везде – кровь.. Одновременно с этим до чуткого слуха Веля донесся едва слышимый хрип. Все-таки, жив?! Секундная надежда потухла вместе с жутким видом, открывшемся тифлингу. Едва не издав вопль, юноша в два прыжка оказался у бледного тела, по пути выронив кинжал – тот со стуком упал на пол, залитый липкой темно-алой жидкостью. — Реджи.. Нет-нет-нет-нет, Реджи!.. – сдавленно всхлипнув, тифлинг рухнул на колени рядом со своим любимым человеком, на ходу сдергивая с плеч плащ и кое-как прижимая его к рассеченному горлу. Ткань мгновенно пропиталась кровью, и Вель понял – слишком поздно. Реджи окончательно и бесповоротно уходит. В лунном свете его лицо, раньше полное жизни и смуглое от южного солнца, напоминало бледную фарфоровую маску, серую и напрочь лишенную красок. Остались живыми только глаза – подернутые пленкой боли и предсмертных мучений, и в них и заглянул Вель. Он больше не мог сдерживаться – по щекам покатились горячие алые слезы, все тело вывернуло наизнанку судорожным рыданием. Вель скорчился, прижавшись к быстро теряющему искорки жизни мужчине, сжал его холодеющую ладонь кровавыми пальцами, нашел в полумраке полураскрытые сухие губы, ловя последние поцелуи. Он не мог выдавить из себя ни слова – только встречался взглядом с Реджи, понимая, что это его последние минуты. Пальцы юноши тряслись – он убрал пропитанные кровью пряди с бледного лица Реджи, и с трудом выдавил: — Я люблю тебя. Сейчас не только у него на руках умирал Реджи. Кажется, умер он сам. * * * * Немного ранее. Вель шустренько удалился за одеждой, вертя хвостиком и заставляя Реджи усмехаться. Кто бы знал, что счастье, оказывается, достижимо. Всего-то стоило выполнить заказ, в меру сложный, в меру опасный, — и жизнь сама начала налаживаться. Осталось только вернуть заказчику этот удачливый артефакт (мысль оставить его себе, подарить Велю, была заманчивой, но пока нечеткой), получить обещанную сумму и выкупить мальчонку. А там... там любые невзгоды будут им по плечу. Реджинальд с неугасающей улыбкой встал, поднимая свою одежду, неторопливо одеваясь. Ему некуда было спешить. У них теперь полно времени. И все благодаря черному камушку. И кстати, где он? Человек хмуро принялся искать его, совершенно забыв о том, куда забросил в порыве страсти. Заприметив торчащий из-под шкафа шнурок, он уже было направился туда, но.. Тихий щелчок открывшейся ставни. Мужчина замер, словно рысь, каждая мышца в его теле напряглась, каждая клеточка приготовилась. Шорох за спиной был секундным — но к нападению Реджинальд был готов. Они сцепились как звери, сбив комод, перевернув столик. Реджи порезал нападавшего кинжалом, который всегда хранил под ремнями на бедре — он выиграл драгоценные мгновения для передышки. Он не был застан врасплох, у него был шанс на победу или, хотя бы, на побег. Сердце колотилось, взгляд метался, только бы не пострадал Вель, только бы он не вошел сейчас. Нападающий вновь атаковал — Редж уклонился, избежал удара, ринувшись к открытому окну. Он был в шаге от безопасности, черепицы, улицы.. но оказался слишком медленным. И через мгновение уже не мог дышать. Хватая ртом воздух и стремительно теряя кровь, он схватился за порезанное горло, повалился на колени, пытаясь удержаться за кресло. Он отчаянно смотрел на то, как неизвестный обшаривает сумки, пинает подушки, потрошит тумбы комода. Нет-нет-нет-нет... Только не это. Он не может здесь подохнуть, так глупо, даже не попрощавшись с Велем, не может не исполнить своего обещания. Он не может подвести своего тифлинга. Он ведь обещал. Они должны пойти на прогулку, должны целоваться под луной, смеяться и обниматься. Они должны... Паника металась в голове, конечности холодели, судороги сотрясали тело. Реджинальд услышал дернувшуюся дверь, упершуюся в подушки и, безнадежно попытавшись встать, упал на спину. Мир вокруг затуманился, подернулся красной плевой, а боль в горле начала постепенно отступать, заменяясь новой, ранее ему не известной. Он не слышал, как неизвестный скрылся через окно, не слышал, как вошел Вель, не слышал, сколько ужаса было в его голосе. Холод обступал его со всех сторон, он был колючий, он обжигал как пламя, резал как кинжал. Взгляд темнел, а единственная отчаянная, ненавистная мысль вертелась в голове: "Я не исполнил своего обещания". Вель здесь. Стоило невероятных усилий сосредоточить на нем взгляд. Тело били мелкие судороги, кровь пенилась в горле, воздух со свистом вырывался через порез, булькал в легких. Но это все отступало перед лицом Веля, заслонившим далекое ничего. Вель. В испуганном, беспокойном взгляде Реджинальда читалось облегчение. И вина. Он в ужасе смотрел на своего любимого, не в силах сказать ни слова, видел его слезы и боль, безумную боль. Он его подвел. Он так сильно его подвел. Они могли бы жить вдвоем, могли быть счастливы. Их ждало еще столько ночей, прогулок, веселья и путешествий. Реджи ведь хотел показать ему свой дом, свою родную страну, хотел научить его драться и метать кинжал. Он хотел узнать его историю, найти его родню, прожить с ним свою зрелость и старость. Он так многое хотел, так отчаянно и искренне. Но теперь ледяной мрак отбирает у него Веля, его прекрасное лицо, уходящее во тьму. Он обрек его на страдания. Он подохнет здесь, как собака, а Вель останется в этом злосчастном борделе и будет несчастен. Вымученно, сквозь боль, Реджинальд кое-как сфокусировал взгляд. Из уголка глаза стекла слезинка, мешаясь со стекающей в лужи кровью. Мужчина застонал, хрипло и пугающе, поднял бледную руку. С невероятным трудом он отвел ее в сторону, пытаясь указать Велю куда-то, помочь ему хоть чем-то. Туда, под шкаф, там этот камень, стоящий целое состояние. О, Вель, найди его. Вель. Как же он его подвел.. Тяжелый сгусток крови застрял где-то там, внизу глотки, истеричной болью пронзив грудь и горло. Судорожно вздрогнув, Реджинальд издал еще один хриплый, булькающий стон наверное, пытался что-то сказать — и резко обмяк. Глаза расфокусировались, теперь уже совершенно равнодушно глядя мимо Веленса в пустой, холодный мрак. Реджинальд умер. Вырвался из груди последний вздох, на окровавленных губах вздулся и лопнул кровавый пузырь. Жизнь окончательно покинула его тело – Вель, глаза которого застилала пелена слез, которые под стать окружению были алыми, понял это по безвольно обмякшей руке и безжизненным застывшим глазам. Больше не человек, любимый, смеявшийся, страстно овладевающий его телом и нежно проводящий по медным кудрям – жалкая гора мяса и костей со вспоротым горлом. Вель продолжал сжимать холодную руку и касаться губами мертвых губ – но в мозг уже закралось ужасающее своей жестокостью осознание того, что это уже не его Реджи. Просто холодеющий труп. Судорожно всхлипнув, тифлинг дал волю своей боли, отчаянию и горю. Слезы стекали по его щекам, рыдания вырвались наружу. Больше не будет полных любви взглядом, объятий, душевных разговоров, и все глупые мечты, которые успел навоображать себе Вель, разлетелись на мелкие осколки. Больше ничего. Он плакал, рыдал, стенал, рычал, кусал руки и до остервенения впечатывал кулаки в пол, хлеща хвостом – пока в насмерть раненой душе вообще ничего не осталось, кроме звенящей пустоты. Он лежал рядом с телом Реджи так долго, что потерял счет времени — и пока в распахнутом настежь окне не забрезжили первые лучи рассвета. Со стоном поднявшись, и разминая одеревеневшие от холода конечности, тифлинг без тени эмоций взглянул на труп. В нем заклокотала холодная ярость – и он принял решение. Он найдет того, кто этот сделал. И отомстит. А пока.. Припав на колени рядом с мертвым любовником, Вель воззвал к крошечным крупицам демонской магии, дремавшей в нем с самого рождения. И, зажмурившись, впился острыми зубами в застывшую плоть вокруг раны, втягивая остатки заледенелой крови – его сотрясало от омерзения к тому, что он делает, но иначе было нельзя. Он унесет с собой часть Реджи, поглотит хотя бы крошечные кусочки его личности и воспоминаний, чтобы они остались с ним навсегда. В голове вспышками мелькали обрывочные мысли и воспоминания Реджинальда – они были настолько короткими и быстрыми, что Веленс не успевал понять, к чему они относятся. Но одно юноша понял и принял в себя полностью – сильную и безрассудную любовь, которую испытывал к нему Реджи. Тифлинг резко поднялся, пока вновь не возникло желания разрыдаться – словно покинутый призрак, он бродил по разрушенной комнате. Реджи что-то хотел.. Указывал.. Рука сама подняла кинжал, спрятав его за пояс. Точно!.. Тот артефакт. Камень. Вель быстро оказался рядом с подвеской, которую Реджинальд закинул в самый дальний угол, подняв его. Замерев, Вель с силой сжал обсидиан в ладони – настолько, что острые грани украшения впились в его ладонь, оставив болезненные следы. Судорожно выдохнув, тифлинг повесил сокровище себе на шею – его он сохранит вместе с кинжалом, как вещественные воспоминания о ушедшем.. любимом. ***** …События последующих часов и дней тифлинг помнил крайне смутно: нахождение тела Реджи другими работниками борделя, разбирательства с гранд-маман.. Она ему поверила. Мама Лотте слишком хорошо понимала, что происходит между «ее мальчиком» и клиентом – и знала, что Вель бы никогда не поднял руку на Реджинальда. Сам же случай она решила замять, ведь ни к чему страже было знать о том, что в уважаемом заведении был убит подозрительный тип – вор и делец. Несколько дней Веля не трогали – он сидел в своей комнатушке, вжавшись в угол, едва находя силы справить нужду и заправить курительную трубку. Тифлинг тоскливо смотрел в окно, давал волю подкатывающим слезам, крутил в руках кинжал Реджи и проклятый камень. Лотте дала ему сполна оплакать свою потерю, но даже и у его импровизированного «отпуска» был конец. Он должен был работать, какой бы темный мрак не царил в душе. И сегодня Веля вызвали к какому-то клиенту – тифлинг лишь уныло кивнул, даже не поинтересовавшись персоной, возжелавшей его, и с крайним усилием стал приводить себя в порядок. В зеркале на Веля смотрело жалкое измученное существо: он исхудал, щеки осунулись, вырисовывая острые скулы, под глазами пролегли темные круги, а роскошные кудри свалялись в грязную паклю. Не таким бы его хотел видеть Реджи.. Кое-как приведя себя в относительно привлекательное состояние, помывшись и приодевшись, Вель вышел в коридор. Тифлинг безразлично смотрел куда-то сквозь всех, кто попадался ему на пути, двигался, будто сломанная марионетка. Бордель никак не изменился за дни горечи Веленса. Он все еще был шумным, пошлым и цветастым, совершенно равнодушным к чужому горю. В зале продолжали смеяться мужчины, в коридорах - обжиматься с клиентами работницы, и даже в заветной для Веля комнате, которую после случившегося вычистили и вымыли, наверняка кто-то преспокойно трахался. Жизнь продолжалась, грубо и жестоко выталкивая тифлинга в свой поток. В работу. Новый заказ. Комната дешевая, обычная, со скрипучей кроватью и вырвиглазным алым оформлением. Внутри — удушающая вонь от сигар. Дым стоячий, почти туманом заслоняющий обзор. То ли клиент так долго ждал Веля (что маловероятно), то ли клиент курил по две сигары за десяток минут. Так или иначе, в прокуренной комнате с приглушенным светом явно кто-то был. Фигура, раскинувшаяся на кресле у кровати, пристально вглядывающаяся в появившегося в проеме дверей тифлинга. Глаза клиента горели — льдисто голубой цвет поблескивал в темноте, словно у кошки. Значит, не человек. Когда Вель зашел, тихо прикрыв за собой дверь, клиент пошевелился, убрав ногу с ноги и сев устойчивее. Он подался вперед, прожигая шлюху взглядом, снимая с него то ли слои одежды, то ли кожи. Взгляд у этого существа был... неприятным. Как у мясника. Вокруг него не плавало желание поскорее кончить или хорошенько поиздеваться над жертвой. Лишь холодная, вкрадчивая внимательность, пробирающая до костей. — Подойди. Голос низкий, с хрипотцой. Приказывающий. В бедном освещении пары свечей выхватывается лицо мужчины — пепельная кожа, покрытая щетиной и шрамами, светлые волосы, острые уши и совершенно человеческие вблизи глаза, жадно изучающие тело тифлинга. Тело ли? Или детали одежды, аксессуары, засосы и еще не сошедшие синяки? В присутствии посетителя безразличного ко всему тифлинга словно окатили ледяной водой — он очнулся от долгого мучительного сна, чтобы оказаться в не менее жестокой реальности. Юноша еле сдержал желание сбежать в эту же секунду, хлопнуть дверью и никогда не возвращаться, настолько ему стало некомфортно находиться в компании незнакомца. И все же Вель подавил в себе этот порыв — в конце концов, у него бывали и не такие странные личности. Железный приказной голос заставил тифлинга нервно шевельнуть хвостом, и тут же выполнить требуемое — кошачьей походкой, пружиня на мягких подушечках лап, Вель оказался рядом с клиентом. — Как скажете.. господин. Бросив быстрый изучающий взгляд на незнакомца, Вель предположил, что тот из любителей доминировать и быстро брать свое. Но куда больше чувствовалась.. опасность, исходящая от мужчины. Казалось, что он вот-вот вспорет живот и выпустит кишки стремительным движением кинжала, и поэтому тифлинг всё-таки держался на некотором расстоянии, готовый в любой момент отскочить. Инстинкты в голове кричали на все голоса, требуя тут же сбежать подальше, но липкий холод страха, ползущий по спине и взгляд приковал Веленса к месту. Он сразу же понял, что этому бесполезно улыбаться — но все же натянул вежливую доброжелательную маску. Значит, незнакомец был эльфокровным. Серокожим и беловолосым. Значит, наполовину дроу, темный эльф.. Их, настоящих остроухих с чистой кровью, осталось крайне мало — им на смену пришли полукровки, практически ставшие полноценной расой. Легенды гласили, что благородные эльфийские существа, грациозные и таинственные, стали исчезать из мира с уходом из него древней магии, жизненно им необходимой. Жизнь же была куда прозаичней: эльфы, неприспособленные к человеческим болезням и лишённые своего магического бессмертия, просто начали вымирать. Остальное доделали войны, человеческий расизм и межрасовые браки, смешавшие эльфов с людьми. Нет, остроухие не исчезли полностью — но их оставались считанные сотни по всему миру. Вель знал об этом не из последних уст — его отец был таким эльфом. Какова же ирония в том, что у человека и остроухого родился рогатый и хвостатый уродец с порченой кровью. Не смея взглянуть на посетителя дольше пары коротких мгновений, Вель ждал. Полукровка недолго мучал Веля своим колючим, холодным взглядом, вытаскивающим все страхи из подкорки наружу. Он молча откинулся на спинку кресла, подперев подбородок, словно заскучав. Кирин увидел достаточно. Юный тифлинг, приложивший недостаточно усилий, чтобы скрыть свое состояние. Нездоровый блеск глаз, осунувшееся лицо, подрагивающие от нервов руки — видимо, горе оказалось сильнее профессионализма. Вель, как сердечно его представила местная хозяйка, казался достаточно безобидной с виду шлюхой. Экзотической, замученной, но безобидной. Многочисленные татуировки, украшения, ровная осанка, природная привлекательность - полукровка понимал, что в этом парне находили клиенты. С таким может быть интересно поиграть. Испробовать его, проверить границы, насладиться причудливостью тела. Но любить... Впрочем, быть может, то была и не любовь. Лишь мишура, игра. Вряд ли такое диковинное существо, отдающееся за деньги, можно полюбить. Клиент хмыкнул своим мыслям, отгоняя застарелые воспоминания. Он видел, как напряженно дрожал Вель в его обществе. Его опасения пахли очень ярко. Они Кирину нравились. В отличие от раздражающей, дежурной улыбки, совершенно не подходящей исхудавшему лицу. Плавно взмахнув рукой, мужчина указал шлюхе пошевелиться. Отставил колено, давая понять, куда стоит садиться. Продолжая следить за каждым движением Веля не моргая, как змея, гипнотизирующая жертву. — Приласкай меня, тифлинг. «Это работа. Просто работа.» — повторял себе Веленс. Один из десятков мужчин, которые были у Веля, пробовали его тело во всех позах и навсегда исчезали из его жизни — но во все те разы тифлинг знал, что рано или поздно окажется в объятиях человека нежного и внимательного, в компании которого душевные раны от бесконечных безликих клиентов заживали сами собой. Присутствие Реджинальда в его жизни разбаловало тифлинга — и дало ему опору, которую сейчас жестоко выбили из-под ног, словно на виселице. Реджи... По лицу Веля пробежала едва заметная гримаса боли от все еще свежей и необычайно глубокой раны на сердце, тут же сменившись спокойной услужливой маской. Он терял друзей, отца, но возлюбленного?.. Теряясь в собственных мрачных мыслях, Вель механически оказался на колене полуэльфа — и цепкий жгучий взгляд, полный льда, вновь вернул Веленса к внимательности. Точно.. гость, которого следует обслужить и доставить удовольствие. Хотя на первый взгляд казалось, что такой глыбе спокойствия и нескрываемой жестокости удовольствие могло доставить только сожжение группки детей поутру. Оказаться на месте воображаемых детишек Велю не особо хотелось, и поэтому он полностью переключил внимание на мужчину. По-своему красивого, к слову. И шрам на щеке совсем свежий.. Но едва ли это волновало юношу сейчас. Просто работа... Ловкие, привычные к работе пальцы с втянутыми когтями оббежали чужую шею и воротник рубашки — Вель услужливо прильнул к коже, оставляя подобострастный поцелуй. А его руки уже расправились с рубашкой, раздвинув глубокий вырез на шнуровке — ладони скользили вниз, четко зная, где касаться, чтобы доставить клиенту хоть намного наслаждения. Гладкая пепельная кожа под пальцами, впадины ребер, рельеф поджарых мышц.. Веленс действовал слепо, не видя перед собой ни тела, ни шрамов, бугрящихся под пальцами. Практически на инстинктивном уровне он ощутил волну то ли недовольства, то ли злости — в памяти тут же пронеслось болезненное воспоминание того, как один из мужиков схватил Веля за запястье, едва его не сломав, когда ему не понравились действия шлюхи. Поэтому тифлинг скользнул вниз, расшнуровывая штаны полуэльфа и освобождая его член и приступая к тому, что умел хорошо — и ряд острых зубов ему не мешал. Ему не требовалось дополнительных слов, указаний и намеков — он отлично додумывал себе обязанности, спеша поскорее расправиться с опостылевшей, не приносящей никаого удовольствия работой. Но, даже не смотря на спешку, выполнял работу неплохо. "Очень неплохо," — подумал Кирин, откидывая голову на спинку кресла, расслабляясь и позволяя Велю делать, что вздумается. Он пришел сюда не за минетом, но он все равно бы стал обязательной частью. Или он, или секс. Нельзя снять шлюху, и оставить ее нетроганной без подозрений. А подозрения и лишнее внимание Кирину были не нужны. Все равно парнишка уже достаточно эмоций показал — наемник сделал свой вывод. Все же они были не просто клиент и проститутка. Было что-то большее. А значит — шанс того, что нужный ему камень перекочевал к явно любящей яркие штучки шлюхе очень велик. Полукровка опустил взгляд, безучастно глядя на старательно двигающуюся голову у себя между ног. Чуть поморщился, сжав кулак — тифлинг знал, что делал. Какое странное ощущение. Всего пару дней назад он следил за тем, как этот демоненок самозабвенно лобызается с вором, обнимается и воркует, как невеста. Слышал от того ублюдка даже пару словечек про своего ненаглядного. А сейчас этот ненаглядный облизывает раздвоенным языком его твердеющий член. Что-то внутри неодобрительно отзывалось на это. Кирин игнорировал эти мысли. Даже если парень и страдает — это не его проблема. Темп Вель выбрал хороший — многим клиентам бы понравилось, идеальная выдержка между скоростью и тянущим наслаждением. Но этот дроу, видимо, был из искушенных. Либо не так уж и желал тифлинга. Ведь как еще объяснить то, что в какой-то момент он указывающе положил ладонь на затылок парня, сжав лоснящиеся пряди, и начал руководить самостоятельно. Он определенно ускорил темп, насаживая Веля на член и дыша чуть чаще, чем в начале. Сейчас Вель не думал об этом, но член ему в глотку не пихали, до болезненных спазмов не долбили, словно смиловавшись. Половина длины и рваная скорость — бывало намного хуже. Мастерство, отточенное временем на собственных ошибках и советах девочек, не подвело — даже тогда, когда в душе Вель чувствовал себя абсолютно мертвым, пустым и разбитым. Словно погребальная урна, безжалостно кинутая на пол. И всё-таки ощущение того, что в таком состоянии и с таким странным посетителем он может слегка растопить лед, приятно кольнуло где-то в мозгу. Да, Вель шлюха — низменная и падшая, но всё-таки в первую очередь он был артистом, творческой натурой. И отрешаясь полностью от своего занятия, не испытывая ни малейшего удовольствия или интереса, тифлинг все равно умудрялся подходить к поставленной задаче по-особенному. Проститутка, если она смеет называть себя хорошей — не только готовые растянутые дырки и ловкий ротик. Она ещё и знаток человеческой психики, четко знающая, когда и как подстроиться под клиента. Так и Вель, сначала старательно работающий длинным языком и проходящий по вставшему члену с обычным рвением, полностью подчинился чужой грубой руке на своём затылке. И пока тело и язык механически работали, мыслями тифлинг был далеко. Где-то там, где они с Реджи оба живы, и счастливы. Когда оргазм подступил и все внутри сжалось, Кирин тяжело выпустил воздух через сжатые зубы и оттянул за волосы голову шлюхи от паха. Отпустил его и закончил рукой. Выдохнув чуть громче, чем в начале, он поморщился и растопырил испачканные пальцы, протянув руку Велю. — Вытирай. Все так же холодно и даже слегка раздраженно. Зато не облизывай, надо же. Полотенцем, лежащем на кровати, Вель осторожно и тщательно прошёлся по ладони и пальцам полуэльфа, а потом и по его члену. Стандартная процедура, которой обучали чуть ли не раньше, чем вежливой улыбке. Поправив растрепавшиеся кудри, тифлинг выжидательно глянул на мужчину — он уже понял, что лишний раз рыпаться не стоит. Клиент сам покажет, что ему нужно. Но расплавленное золото в глазах Веленса беспокойно кружилось, переливаясь всеми оттенками янтарного. Клиент застегнулся, вновь перекидывая одну ногу через другую, глядя на работника странным взглядом. Считывающим и сверяющим. Он будто пытался выучить закономерность движений и мыслей Веля, его поведения. Кирин уже знал, чем займется сегодняшним вечером. Жаль ли ему было этого мальчишку? Он ведь не виноват, что попал в такую, как ее называл тот блондин, "авантюру". Не виноват, что его любили. Не виноват, что прибрал к рукам, или, быть может, даже продал невероятно важную вещь. Совсем не виноват. Но его не было жаль. Лишь случайный свидетель, необходимая жертва. Такое случается. Его все равно никто не будет оплакивать. Одной рукой вытащив из висящего на кресле плаща сверток сигар более удобную, в сравнении с набивными трубками, но сложно изготавливаемую курительную смесь — полукровка неторопливо распалил одну и затянулся, добавляя к мутящему запаху дыма еще одну порцию. Испытывающе глядя на тифлинга, мужчина сделал еще несколько молчаливых затяжек, а затем, будто бы делая одолжение, вальяжно качнул сигарой и незаинтересованно, совершенно легко бросил: — Слухи ходят, что у вас тут кто-то помер. Это правда? Вопрос, заданный в наступившей смрадно-дымной тишине, кольнул тифлинга тысячью иголок — он дернулся, будто полуэльф только что отвесил ему сильную пощечину, и сразу осел на пол, больной и уставший. Его лицо из аметистового приобрело совсем болезненный серый оттенок, и Вель, не осознавая своих действий, подтянул ноги к груди и обвил себя хвостом, будто тот мог защитить его от всех напастей и боли потери. — Я.. У нас.. — замявшись и тихо выдохнув, тифлинг прикрыл сверкающие глаза, чуть просвечивающие сквозь веки, и с большим усилием поймал волну безразличия. — Да, умер. Погиб клиент. Мой.. гость. Кто-то убил его. Большего я не знаю... «Или не хочу говорить». За считанные мгновения тифлинг, выглядящий покорным и замученным, посмотрел на мужчину с совсем другой стороны. Осторожно он втянул носом воздух, впитывая ароматы и запахи своего клиента. И страшное осознание подкатило к горлу вместе с приступом тошноты — о Боги, хер этого мерзкого ублюдка побывал там!.. Он только что отсасывал твари, которая прикончила его любимого. Тифлинг закашлялся, прижав руку к шее, скрывая этим самым смятение и вырастающую острыми кольями ярость. Это он, никаких сомнений. Это он убил Реджи — хладнокровно вскрыл ему горло... Вель узнал этот запах — он щедро остался тогда по всем комнатам, как и кровь. Для того, чтобы сказать наверняка, Веленсу надо бы попробовать капельку ее. Но сейчас тифлинг подавил клокочущее желание вцепиться зубами в горло полуэльфа, холодным умом понимая, что он не в лучшем положении. Никакого оружия, жалкие прозрачные тряпки на теле. Выдав себя и свою догадку, Вель обречет себя на такую же жуткую смерть, как Реджи — а он бы хотел не этого.. За тифлингом продолжали наблюдать, как за диковинной зверюшкой в ошейнике, выполняющей трюки. Голубые глаза совершенно безразлично, но внимательно горели, впитывая каждую дрожащую в надтреснутом голосе эмоцию. С садизмом подмечали мелкие защитные реакции, отчаяние и пустое смирение во взгляде. Сигара дымила, осыпаясь пеплом на бархатистые подлокотники кресла, а за каждым тихим словом тифлинга накалялась звенящая тишина. Неуютно, некомфортно, тяжело. Клиент и не думал смягчать давления, упрощать ситуацию. Он хотел, чтобы тифлинг вновь открыл свои эмоции. Чтобы вновь стал уязвимым. Существа, сгорающие от боли утраты, предсказуемые. А предсказуемыми легко управлять. Управлять Кирин умел. Контролировать ситуацию. Он был очень чутким охотником, улавливающим прозрачные порывы любых изменений. И как хороший ассасин он знал, к чему может привести отчаявшееся существо горе. Он заметил на мгновение расширившиеся глаза тифлинга, его унявшуюся в обомлении дрожь. Почувствовал перемену в эмоции, какой-то всплеск. Судорожно дернувшийся хвост, крепко обернувшийся у ног, сжавшиеся до выступивших лиловых сухожилий кулаки. Тифлинг бросил на хладнокровного убийцу потухший взгляд, полный грусти. Пусть думает, что шлюха полностью раздавлена смертью дорогого ей человека, не может сложить два и два, и просто жалкая тряпка на ветру судьбы.. Лишь бы поверил. Опустив голову к груди, Вель судорожно всхлипнул.. и тихо заплакал, совершенно натурально и будто бы искренне. Как же он надеялся, что выглядит совершенно жалким и разбитым идиотом в глазах полуэльфа!.. Утирая слезы темно-алого оттенка, Веленс помотал головой, давая понять, что больше не может выдавить из себя и слова. Лишь бы поверил.. Всего на одно мгновение урожденное демоном существо, прячущееся за золотом дешевых украшений и ароматных шалей, очнулось, ощерилось и выпустило когти. Учуяло ли? Догадалось? Может, просто разозлилось из-за удушающей боли? Это неважно. Угроза ощущалась всего мгновение. Спустя секунду тифлинг отвернулся, уткнулся лицом в колени и вновь задрожал, сжимая свою кожу, впиваясь в нее когтями. Заплакал, тихо содрогаясь, совершенно одинокий и тонущий в своем горе. И не было больше в этом мире того, кто бы смог его утешить. — Сочувствую. Совершенно безвкусное слово, брошенное низким голосом, словно кость собаке. Быть может, Кирин хотел, чтобы парень среагировал на кость. Или просто проявлял равнодушную вежливость, издеваясь. Но на кость тифлинг не среагировал. Дроу молча докурил сигару, больше ничего не сказав. По нему нельзя было понять что именно он понял, как расценил секундную перемену в Веле, как отнесся к его показной слабости. Мужчина продолжал сидеть недвижно, лишь поднимая руку к губам и буравя вздрагивающие плечи тифлинга взглядом. Затем, тихий шорох, скрипнувшая половица и - тишина. Дверь закрылась неслышно, что казалось практически невозможным для такой дрянной двери. Комната была пустой. Холодной, колючей и пустой. Тошнотворно пропахнувшей полуэльфом — ароматом убийцы. И горьким сигарным дымом. Когда убийца скрылся размытой тенью да дверью, будто его здесь никогда и не было, тифлинг судорожно выдохнул, тут же успокаивая поток кровавых слез и бесшумно вскакивая на мягкие подушечки лап, по форме напоминающие драконьи. Его сердце безумным боем билось в чувствительных ушах, гоняя горячую демонскую кровь по жилам — словно спуская бешеного пса с цепи, Вель дал свободу своей злости и ненависти, ударив когтями по стене. На безвкусной алой обшивке остались глубокие следы. И как же юноша желал, чтобы это было горло, или грудная клетка этой мерзкой твари!.. Вель прикусил губу, едва сдерживая истерический смех от осознания жестокости судьбы: он, оплакивающий свою потерю единственного человека, которого он смог полюбить, удовлетворял его же убийцу. Тифлинга согнуло. И всё-таки стошнило, на этот раз натурально, хотя, казалось бы, нечем — он не ел нормально со времён гибели Реджи. Отплевавшись от желчи, тифлинг вытер губы и выскользнул в коридор, стараясь не перейти на бег, и старательно игнорируя приветствия нескольких знакомых. Нужно что-то делать. Срочно. Бежать? Бежать. Достигнув витой лестницы, ведущей на самый верхний, практически чердачный этаж, где ютились после работы девочки и несколько мальчиков, Вель буквально перелетел в несколько мощных прыжков ступени. Будто полуэльф гонится за ним — а удушающий дым его сигар до сих пор застревает в легких. В комнате, отдышавшись, Веленс со стремительностью разворошил свои вещи, кое-как переодевшись в чёрную закрытую одежду, запихал свои жалкие пожитки в заплечный мешок. Ненадолго он остановился, сжимая в руке кинжал Реджи — и заткнул его за пояс. Наступила очередь диковинного украшения, которое тифлинг зацепил на шею и запрятал за ворот — своим быстрым и живым умом он догадался, что все случилось именно из-за этой обсидиановой вещички. Как же иронично.. Найдя листок бумаги, Вель криво нацарапал записку для мамы Лотте - с ошибками, ведь он сам не так давно только освоил чтение и письмо. «Лотте. Прости меня, но я ухажу. Спасибо за гостиипреимство и дом. Надеюсь ты паймешь. Прощай, твой Вель» Оставив ее на крохотном трюмо, тифлинг сгреб в мешок какие-то украшения, дорогие баночки с косметикой, свою любимую книгу, и накинул на плечи кое-как отстиранный плащ в звёздах, подаренный Реджи. Накидка навсегда приобрела аловато-розовый оттенок — кровь его любимого так до конца и не вымылась. Пора. Вздохнув, Вель бросил прощальный взгляд на комнатушку, где ютился последние полтора года — и почему он решился исчезнуть только тогда, когда смерть дышала ему в затылок? Вновь. Открыв ставни, тифлинг легко выскочил на карниз, но.. по скрипу открываемой двери и чужой сильной руке на плече понял, что опоздал. «Реджи, скоро я к тебе присоединюсь..» — промелькнула предательски приятная мысль в голове Веля, пока он падал на холодный пол.