Играй...

      Проехавшись недолго на машине, мальчики вместе со своими родителями оказались у не очень большого здания. Стены были слегка облезлыми, да и сама школа выглядела довольно непривычно.       Войдя в здание, они увидели кривоватую лестницу, которая вела вниз и вверх. Внизу сидела старая, худая женщина, ей было лет шестьдесят-семьдесят. Уже седые волосы были коротко подрезаны. Морщинистое лицо смотрело куда-то в стену, а пальцы рук постукивали по столу, будто что-то наигрывая. Услышав скрип двери, а после и увидев вошедших, она кивнула им в знак приветствия, затем снова разворачиваясь к уголку стены, вновь смотря в одну точку. Родители же двойняшек поспешили спуститься.       Как только они оказались внизу, то увидели, что в углу стены находятся компьютер, с которого виднелась, по-видимому, запись с камер. И только тогда братья поняли, что сидящая перед ними женщина— вахтерша. С другой стороны от сидящей находился проход, который расходился на три помещения. Из одного можно было услышать медленную игру на пианино, прерывающуюся и начинающуюся заново. Звучащая мелодия наполняла это место жизнью, но стоило ей прерваться, все казалось забытым и мертвым. Наконец вахтёрша, сидевшая все так же с правого угла, произнесла, —Вы гости? Вам в первую раздевалку.—На этих словах женщина снова затихла, а на короткий миг прервавшаяся музыка, которая будто подслушивала разговор, снова заиграла. Родители мальчиков прошли, как и было им указано, вглубь.       Место, в котором они оказались, было довольно чистое, можно сказать, что даже очень чисто. Одежда аккуратно висела по вешалкам, на батареях не было ни пылинки и лишь сменка кое-где валялась в углу. С левой стороны комнаты стоял столик, уставленный вазами и горшками с зеленью, с правой же стороны в углу комнаты стояло уже старое и помятое пианино. За ним никто не сидел, а звук играющего инструмента раздавался из другой комнаты.       Пройдя вглубь комнаты, Лука тут же подошёл к старому инструменту и, открыв крышку, нажал на одну клавишу, которая разлетелась слегка фальшивым звуком. Тут глаза мальчика заблестели, как две копейки, и секунду спустя по всей комнате уже раздавались фальшивые всплески беспорядочных нот, пока его Отец не взял юношу на руки и буквально не оттащил от инструмента. —Боже, Лука, хватит. Сейчас голова заболит. Вот когда научишься играть, тогда и будешь—На это малец слегка обиженно посмотрел на Отца, хмуря бровки, —А я научусь? -спросил он, не переставая кукситься и смотреть на родителя «серьёзным» личиком. —Научишься, если захочешь. —А я захочу?.. —Ну это уже не от меня зависит.—немного неуверенно ответил Александр Васильевич. Следующий же вопрос убил молодого человека на корню. —А почему?.. Посмотрев на растерявшегося мужа, Мария посмеялась, забирая Луку уже к себе на руки и целуя его в лобик —Слишком много вопросов, юный музыкант. Мы пришли сюда как раз для того, чтобы обучить вас игре. Только это будет не пианино, а скрипка. Мы очень долго думали с папой, на что бы вас записать, и пришли оба к согласию, что это будет именно она. Здесь изменения в лице постигли уже младшего сына. Оно стало настолько сосредоточеным, что ещё чуть-чуть и морщинки появятся. Тут Фелис неожиданно заявил, —Я стану лучшим! Я буду лучше всех! Я буду стараться! —На что его родители лишь вопросительно вскинули бровями, а Лука, который все ещё был на маменькиных руках, сконфузился только сильнее, будто видя в этом угрозу.

***

      Сняв с себя уличную одежду, семья вышла из раздевалки и по указанию вахтерши прошла вверх.       Лестница вела и на более высокие этажи, но наши герои остановились уже на втором, после чего прошли вглубь коридора. Мальчики смогли увидеть небольшую, открытую комнату, в которой метались пару женщин в белых фартуках и с подносами, на которых стояли тарелки. Видимо, это была столовая. Пройдя мимо комнаты, вдоль зеркал, покрывающих почти всю стену, они увидели белую дверь из пластика, которая легко открывалась, стоило её лишь чуть-чуть толкнуть. За этой преградой перед юношами открылась ещё одна лестница, но уже белая и аккуратная, совсем новая, которая так же шла наверх и вниз. Внизу были слышны низкие, чистые звуки, которые перетекали в плавную и спокойную мелодию. Недолго думая, семья спустилась вниз и подошла к комнате, что была открыта. Комнатка была небольшая, в ней стоял лишь один стол, два пианино вдоль стены и очень крошечный диванчик. В стене же виднелось оконце, рядом с которым стоял невысокий и не низкий, средних лет мужчина, на голове которого слегка виднелась седина. В руке же он держал инструмент, чем-то похожий на скрипку, но казалось будто он чуть больше.       Родители застыли в дверях, не желая прерывать господина, но всё же постучали по открытой двери и вошли в комнату. На что средних лет человек лишь обернулся, не прекращая играть, и, вскинув брови, кивнул, доигрывая до тоники. (Мелодия дошла до своего конца, но музыкант мог бы её продолжить, если бы не пришедшие). Инструмент улёгся на диван в ожидании продолжения —Здравствуйте, —заговорил наконец он, затем тут же переводя взгляд на мальчишек, —ручки у них хорошие.—приметил незнакомец, а затем представился. —Меня зовут Иосиф Матвеевич — я буду вашим учитель. Будем иметь знакомство. Что же, берите инструмент.Я подобрал вам две скрипки, —он протянул им два чёрных чехла треугольной формы—Расчехляйтесь, будем смотреть. —Затем обращая своё внимание на родителей, начиная говорить с ними о каких-то деталях. Братья же стояли как вкопанные, держа чехлы в руках. Сейчас в головах у них крутилось лишь: «И это все? Просто взять и играть?» Дети смотрели то на родителей, то на нового учителя, совершенно невинными и непонимающими глазами, пока Иосиф не спросил, —Ну и чего стоим? Давайте быстрее, у меня потом ещё ученики. Такое обращение двойняшкам было в новинку. Луке «этот тип» сразу же не понравился. А Фелис наоборот, даже стал испытывать к нему уважение. Затем подбежал к диванчику и, положив на него инструмент, достал его из чехла.