Глупость

I. На делах сосредоточиться сил нет никаких. Со средствами туговато, но большого выбора никто не даёт. Он вновь едет в Петербург, к вновь уехавшему из Москвы (за неимением сложных, а потому интересных дел) Бриллингу. Забегает по лестнице к квартирной двери, останавливается, чтобы с духом собраться. Сейчас всё скажет, сейчас всё попросит... Даже нет, просто поставит перед фактом! Хмурится, тяжело выдыхает и тянется, наконец, к звонку. Иван Францевич открывает быстро, да так и застывает в проходе с удивлённым лицом. — Фандорин?! Хм, как-то не ожидал вас здесь увидеть... Ну, это ладно, проходите, — Бриллинг запускает незваного гостя в квартиру. Спрашивает, не голодный ли он с дороги, в ответ получает рассеянное "нет". Кивок, прищур и еле заметные движения кончиков губ – пришло время разбираться с загадкой. — Итак, Эраст Петрович, рассказывайте: что же такое важное и конфиденциальное (ведь иначе вы бы, естественно, послали телеграмму!) привело вас сюда из Москвы? С этого-то всё и началось. — Шеф, я не могу больше оставаться в вашем отделении. Мне нужен перевод, неважно куда, неважно на каких условиях. Причина личная, надеюсь, что вы поймёте... Юноше вновь боязно. Страшно говорить, очень страшно. Смелость, будто морские волны – приходит и уходит. Жаль только, что часы приливов ему не известны. — Так дело не пойдет, милейший Фандорин. Вы ведь сообразительны и догадывались, что вообще без вопросов я вас никуда не переведу, верно? Так вот, прошу ответить на пару таковых, — Бриллинг разбавил свой напор улыбкой. — Конечно же, искренне, насколько это только возможно. Он взмахнул рукой в воздухе, но, словно передумав, собрал её в кулак и поднёс к лицу. Судя по всему, формулирует мысль, подумал Фандорин. И вздохнул в предвкушении тяжёлых последствий. — Хотелось бы уточнить ма-а-аленькую детальку. Сейчас я выскажу свои предположения, а вы меня, если что, поправите. Хорошо? Так вот: проблема, Эраст Петрович, кроется где-то во мне. Иначе бы вы в самом деле послали телеграмму. А раз так, то вы явно на что-то надеетесь... Никаких попаданий, нет? Черт, ну о чём же он думал! Естественно Бриллинг раскусил его, ведь он так нелеп, так очевиден! Сейчас было бы самое время стушеваться и уйти, прикрывшись тем, что тут в городе ждут ещё дела, по которым он и приехал, но разве стоит раззадоривать такого любителя загадок? — Да, шеф, вы как всегда правы... Мне есть на что надеяться, но если я расскажу, шанс того, что вы... Что вы правильно меня поймёте, он минимален. — Губы невольно поджались в грустную полуулыбку. Глаз на Ивана Францевича он не поднимал уже давно. — Можно?.. Юноша вместе с вопросом мимолётно указал пальцем на стул, пусть уже и шагал к нему. — Конечно, конечно, Эраст Петрович, садитесь. — Бриллинг наблюдает за всеми движениями, прищуриваясь и выглядывая в них что-то своё, только ему известное. — Могу ли я как-нибудь помочь вам вновь собраться с мыслями, или лучше не трогать? — По виду было понятно, что такой вариант шефу не по душе. Это Эраста не очень-то радовало. — Или м-м-м... Может быть, мне стоит ещё немного подедуктировать? Тут и сказать нечего. Фандорин, ты сам заварил эту кашу. Теперь пора и расхлёбывать. — Да, так вам наверняка проще будет начать! Хорошо... Так вот, раз вы хотите уйти, значит, с моим отсутствием дело может как-то разрешится... Давайте перебирать. Я не даю вам достаточно свободы? Или наоборот – вам мало контроля? Или неужели вам, Фандорин, чины важны? Нет, не поверю! А, быть может, причина с рабочей средой не связана... Начальство ходило из стороны в сторону с видом крайне собранным. Эрасту сидеть рядом в такие моменты всегда было очень странно, так как прервать это (если нет желания поругаться) не представлялось возможным, и приходилось просто ждать. Неизвестно, насколько много. — Я где-то задел ваши чувства, и вы не можете мне этого простить? Да нет, это на вас тоже не похоже... Вы меня извините, что я тут вслух обо всем размышляю, но лишнего времени тратить не хочется. — Он снова ушёл в свои мысли. — Гм, даже не знаю... Скажите, пожалуйста, честно: я вам нравлюсь? А то уже не представляю, о чём и думать! Мне кажется... А дальше Фандорин не слушал. Йокнуло – сильно. Стукнуло – гулко и многократно. Очень хочется рассказать всё, как есть, время кажется как никогда подходящим. Но тема такая.. Нужно поосторожней. В любом случае, была не была. — Иван Францевич, вы... — За эту короткую паузу щеки сначала порозовели, потом ещё успели и покраснеть и потому сделались совсем пунцовыми. — Вы мне во многих смыслах нравитесь, наверное, даже чересчур во многих... Да, кажется, сначала и правда стоит объясниться. Я не смогу остаться на прежнем месте, рядом с вами, но без вашего понимания и уважения... Вы мне нравитесь, да, но совершенно неправильно нравитесь, ведь... Продолжить смелости не хватило. Бриллинг воспринял весь этот смущённый и сбивчивый лепет на удивление спокойно. Реакция раскрывалась только в приподнятых бровях и улыбке, которая так и говорила "Ну конечно же, как я не додумался!", ничего больше. Он явно остался доволен разгаданным случаем и нисколько не дичился его содержания. Ни капли смущения, раздражения или отвращения, как можно было бы вообразить. И правда, настоящий человек будущего! — О, кхм, вообще я хотел сказать, что личная неприя́знь могла бы быть веской причиной, но, оказывается, наоборот, хе-хе... Извините меня, дражайший Эраст Петрович, говорите дальше, пожалуйста. Я понял, о чём вы. И не переживайте раньше времени, просто хочу услышать историю целиком от вас, раз уж так вышло. Он смотрел прямо и мягко, излучая доброту абсолютно всем, даже маленькими морщинками у глаз. И если поддержкой назвать это можно с трудом, то расположением к себе – уж точно. Эрасту чуть полегчало. — Х-хорошо... Думал, если я уйду, то это в любом случае будет лучше. Ведь даже если вы при́мете... это всё, работать рядом друг с другом будет довольно сложно... — он тихо вздохнул. — Вот. Теперь попрошу вас подытожить. Над собеседниками, да и во всей квартире в целом, повисла пауза. Вскоре резким залпом разрезал её смех шефа – беззлобный, искренний и неудержимый. Юноша оказался в замешательстве. Пришлось объяснять. — Разве считаете, что эту задачку решить вообще никак не возможно, что сразу уходить собрались? Бросьте, я ведь не такой уж монстр, гм... Видите, реагирую явно не так страшно, как вы себе напридумывали. Даже больше – спокоен, как удав! К тому же, мне кажется, я могу высказать то, что подбодрит вас. Послушаете? Эраст кивнул. — В общем, мысль следующая: не очень, если честно, понимаю, что конкретно вы от меня ждёте, но я обязательно соглашусь помочь! Если просьбы будут в рамках разумного, конечно. Вы мне — не побоюсь таких слов в данном контексте! — очень и очень интересны. Как личность, как ум, и главное как работник. Мне бы не хотелось отпускать вас не пойми к кому, чтобы вы опять горбатились над бумагами! Так что, милейший Фандорин, вы только скажите, чего от меня в таком случае желаете? Конечно, радоваться тому, что воздыхатель ценит тебя в первую очередь как сотрудника, тяжеловато. Но Фандорин сейчас был несказанно счастлив любому хоть сколько-нибудь положительному исходу. — Я... Я многого не попрошу, я ведь даже не надеялся!.. М-можно не уезжать далеко от вас, Иван Францевич? И шефом звать только на работе... — пылкость, с которой говорил юноша, будто отрубили – так резко поток слов остановился. Эраст виновато улыбнулся собеседнику, и приготовился слушать ответ. — Да, хорошо, это вполне адекватные желания. Насчёт не уезжать, если не возражаете, я подумаю чуть позже. Всё-таки это не так просто осуществить, учитывая, что мы с вами, как ни смотри, обитатели двух разных городов... — на этом моменте Бриллинг недовольно глянул на юношу, запоздало упрекнув его. — Ну Эраст! Давайте же, скажите до конца, что хотели! Вы ведь не слона про́сите! Даже на крайний случай какой-нибудь компромисс да найдётся. Не вовремя тот вспылил. Фандорин, едва успокоившись, вновь съёжился от волнения. — Мне стыдно говорить... Я, если вы позволите, Иван Францевич, я покажу что. Если доверитесь. Хотя так ещё стыднее, эх... Слова, видимо, оказались слишком непонятными, отчего Бриллинг заметно насторожился. — Ладно, показывайте. Но не обессудьте, если в итоге я буду вынужден вас отодвинуть. — Х-хорошо... Фандорин со стула встал решительно. К Бриллингу подошёл уже робко, буквально за пару шагов растеряв всю свою смелость. Остановился совсем близко, протянул к нему тонкую свою руку, так сильно сейчас осознавая, насколько же он ещё мальчишка. Рука останавливается на ничтожном от него расстоянии, мелко дрожит от волнения. Юноша нервно выдыхает, и рука неспешно, будто боясь спугнуть, касается его пальцев, ладони, с каждым мгновением всё крепче хватаясь за Бриллинга. Сплетается пальцами в желании таким замко́м показать свою привязанность. Эраст смотрит на прелестное его лицо с надеждой. — Можно так?.. Хотя бы иногда... — вновь смутился, взгляд отвёл. Помолчал, и скоро признался негромко. — У вас очень тёплые руки, мне нравится... Давно понял, почему с вами так приятно здороваться.