Вкус Забвения

Ты не можешь бояться Если мы сможем сделать это

      Проспали они так до самого утра, будучи морально, эмоционально и физически истощены событиями минувшего дня. Земные проблемы оказались столь ничтожны, как бы, если они были маленькой крупинкой в необычайной глубине океана, да и их значимость померкла на фоне вчерашних событий, оставаясь в воспоминаниях. То, чего они так боялись и от чего остерегались, потеряло свою ценность в виде опасности или угрозы для жизни.       Небеса являлись олицетворением безопасности; они оказались спасением от того неизвестного, что могло поджидать их в будущем, если бы они долетели до Швеции. В то же время это спасение, даровавшее новую жизнь, таила в себе неведомое, что было способным обрушиться на них и навеки разлучить. Оно близилось, а, быть может, выжидающе спряталось где-то за углом, дожидаясь подходящего момента.       В медвежьих объятьях, источающие нежность и заботу, не хотелось думать о холодной и мрачной безызвестности. Солнечные лучи торопливо просачивались сквозь приоткрытые шторы, игристо поглаживая сонные лица своим мягким светом.       Александр недовольно зажмурился, но, приоткрыв глаза, восторженно улыбнулся, наблюдая за сладко дремлющей девушкой. Длинные белокурые локоны, ниспадающие на плечи, изумительно подчеркивали нежные и тонкие очертания лица: выразительные скулы, аккуратный нос, пухлые губы; весь её облик говорил о большом внутреннем напряжении, которое может выдержать сильная женщина, которой он восхищался.       Где-то в душе больно кольнуло от мысли, что, возможно, им предстоит поневоле расстаться, потому Нильсен вглядывался в каждую деталь, и старался как можно подробнее закрепить в голове несравненный, миловидный и обворожительный образ Агаты, дабы никогда его не забывать. Не забывать её женственность, грациозность и воздушность.       Отгоняя от себя все негативные мысли, Александр предпочёл продлить каждую минуту, каждое мгновение рядом с Харрис. Девушка, словно ощутившая на себе чей-то взгляд, неохотно открыла глаза.       В ещё дремлющем сознании мелькали отрывки странного сна, сквозь которого она шла всю сегодняшнюю ночь, и от которого она до сих пор не могла оклематься. Однако встретившись с бездонными голубыми очами, Агата взбодрилась, окончательно прогнав остатки сна. В них поблёскивал утренний свет, а в зрачках можно было разглядеть собственное отражение.       — Доброе утро, мой маленький котёнок, – прошептал Александр, любуясь реакцией девушки, чьи щёчки покрылись багровым румянцем, губы растянулись в улыбке, а лицом она зарылась в мягкую подушку от смущения.       Ему всегда нравилось говорить приятности, чтобы дивиться стеснению Агаты, вызывающее смешок на лице парня. Зато он знал, что таким образом делал её счастливой день за днём.       — Доброе утро, – тихо ответила Агата, потянувшись к губам Александра за утренним поцелуем: таким пьянящим, дурманящим и ненасытным.       Это лёгкое и непринуждённое касание губ пробудило желание не останавливаться. Навалившись сверху, Нильсен поддразнивал, кусая и оттягивая нижнюю губу девушки, вызывая у последней трепещущие чувства внизу живота, требующие незамедлительного продолжения. Затем парень по-собственически примкнул к пунцовым, слегка пульсирующим от покусывания, губам, чувственно, но настойчиво углубляя сладостный пылкий поцелуй.       Нетерпеливыми движениями Александр небрежно отбросил шёлковую сорочку в неизвестном направлении, и принялся изучать и обводить языком остальные участки её тела: изгибы шеи, подтянутый живот, округлённые формы, изящные ручки. Белоснежная и гладкая кожа пылала от жгучих и блаженных прикосновений Нильсена, а девушка едва сдерживалась.       Наконец, разгоряченные и вожделенные тела сплелись, соприкасаясь в неспешных движениях. Тело девушки извивалось во властных и грубых руках Александра, теряясь в ощущениях. Она подавалась вперед, прижимаясь к его торсу, и умоляя о большем.       Интимная близость была столь долгожданной, что отдавалось безумным эхом, а невыносимое наслаждение накрыло их волной, содрогаясь и задыхаясь от блаженства.       Комната наполнилась звуками прерывистого дыхания. Преобладающая романтическая атмосфера обволакивала своей нежностью, даруя чувство безмятежности и спокойствия. Однако время быстротечно, потому довольствоваться этими минутами уединения было некогда. Приближалось начало занятий, мысли о которых разом развеяли всевозможные ощущения от совершённого акта любви.       — Пора вставать, – неутешно выдохнул парень, проведя ладонью по щеке Агаты. Большим пальцем он очерчивал контур её мягких податливых губ. Александр, не спеша, склонился над ними, накрывая их лёгким и звучным поцелуем.       Витавшая в воздухе романтика растворилась в потоке тоскливости, оставляя за собой едва уловимый шлейф приятных и страстных воспоминаний. Они исходили от двух сердец, переполненных неиссякаемой любовью: тонкая и могущественная, как водопад; невозмутимая и таинственная, как море; спокойная и гладкая, как озёра.       Нильсену не хотелось отрываться от девушки, позволяя себе еще немного насладиться ею, вдыхать запах её волос, погрузиться в них лицом, словно истомленный путник, что припадает к воде ручья, и встряхивать их, будто душистое покрывало, дабы в воздухе рассыпались воспоминания.       Агата прикрыла глаза от чувственных и невесомых прикосновений парня, скользящие по её локонам и лицу. Бесчисленные касания мужских рук отдавали теплом, жгуче лаская каждый её дюйм.       Вскоре Александру пришлось оторваться и встать с кровати. Харрис проследовала его примеру. Девушка оказалась у большого деревянного шкафа, отдающим запахом сосны, в котором находились несколько нарядов, видимо, подготовленные заранее. Переодевшись, в дверь осторожно постучали, будто боясь побеспокоить, однако бодрое приглашение «Войдите!», растопило уверенность, и дверь с небольшим характерным скрипом отворилась. На пороге показалась фигура девушки, которую те встретили вчера в коридоре школы.       — Всем привет! – Добродушно поприветствовала Вики новоприбывших, – Как вам спалось на новом месте? Неудобств не доставила здешняя обстановка?       Александр и Агата бросили беглый взгляд на помятые простыни и двусмысленно, с долей ехидства, улыбнулись, перебирая в голове уже ускользающие образы тех пленительных моментов, проведенных вместе. Уокер многозначительно поглядывала на ребят, наблюдая за реакцией, но Агата, быстро сориентировавшись, не подала виду, и без колебаний ответила:       — Непривычно, конечно, но приемлемо, даже с комфортом. Спасибо.       — Готов к урокам, Ал? – Поинтересовалась Вики, заправляя сбившуюся прядь волос за ухо.       Нильсен слегка замешкался, поскольку все происходящее здесь по-прежнему было ему чуждым, не говоря уже о том, что для дальнейшего существования ему придётся обучаться. «Нелепость какая!» - Мысленно подумал он.       — Я тоже так считала, – внезапно отозвалась девушка, заставив Александра содрогнуться.       Недоумение застало его врасплох в очередной раз. Такого серьёзного и непоколебимого, как Нильсен, обычно ничего не смущало. Однако нынешнее местонахождение постепенно искореняло все те черты характера, что сопутствовали ему на протяжении жизненного пути, сменялись на другие - неведомые, с которыми ему не приходилось сталкиваться. Он, разумеется, намеревался их обуздать и научиться уживаться с ними. Тем не менее, данная реальность не должна его сокрушать, наоборот, срастись с ней, будучи частью этого непростого замысловатого механизма.       — Как ты… – затруднительно произнес Александр, нахмурившись.       Агата невидящим взглядом смотрела то на ангела, то на Александра, будучи озадаченной «диалогом», произнесенные фразы которого были будто вырваны из контекста. Просто обрывки фраз, не связанные между собой.       Уловив их растерянность, Уокер виновата засмеялась:       — Простите, я забыла вас осведомить о том, что мы умеем читать мысли. Однако я абсолютно с тобой согласна: заново научиться жить, контролировать и использовать новые, приобретенные силы, чтобы уметь противостоять местному колориту, и стать его дополняющим элементом – несуразица какая-то.       — Новые силы? Небось, суперспособности по типу взорвать чью-то голову лазерами из глаз? – Скептически спросил Нильсен, поражаясь новым открытиям. – Может, из рук еще начну паутину выпускать, да по стенам ходить.       — Ты уж извини Александра, он страдает порой от… переизбытка мозгов, – Агата укоризненно покосилась на парня, недовольная его поведением, бестактностью и, в особенности, сарказмом, которым даже на Небесах не перестает им отстреливаться.       — Всё нормально. Это типичная, уже привычная реакция на нестандартность этих мест.       Нильсен преднамеренно захотел поострить, но посторонний голос отвлек его от этой затеи. Рядом с плечом ангела показалась черноволосая девушка с бледноватой кожей, но такими выразительными глазами бусинками. Наличие чёрных крыльев и одежды демонстрировал факт того, что она является дьяволицей.       — Вики, – голос был звонким и мелодичным, но с каплей сварливостью. – Ну, ты идёшь или нет? Минут десять тебя жду.       Шатенка обернулась и ответила:       — Иду! Вот жду нашего нового ученика, – Уокер кивнула в сторону парня, и дьяволица, окинув взглядом новеньких, задержала своё заинтересованное внимание на юноше, что явно приглянулся ей.       Раздраженность сменилась на робость и любопытство. Такую смущенную и игривую, как сейчас, Вики её не доводилось часто видеть.       — Привет, – слегка кокетливо улыбнулась дьяволица, прислонившись к дверному косяку. – Меня зовут Мими.       — Привет, я Александр, а это Агата. Приятно познакомиться, Мими, – краешек губ пополз вверх в самодовольной ухмылке, которая не осталась незамеченной для Харрис.       Она уже привыкла к такому поведению с другими людьми, но с девушками – этот жест немного напряг: многовато привлекательных девушек на один квадратный метр.       — Как приятно видеть новые лица, – ехидно улыбнулась Мими.       — Скоро это лицо вам надоест, – насмешливо добавила Агата, – это с виду кажется таким хорошеньким, но стоит открыть рот, как уши вянут от юмора и остроты его языка. Всех наших друзей довёл уже. Приходилось прибегнуть к кляпу во рту.       Вдоволь насмеявшись, ребята направились в школу, где, по словам девушек, Александра поджидала масса интересного. Распрощавшись с Агатой, которая на дорожку попросила парня воздержаться от остроумия, те скрылись из виду.       Оставшись в полном одиночестве, Харрис незаметно стала размышлять о судьбе, которую решил один случай, отправивший их сюда: в таинственный, еще неизведанный мир. Сценарий, написанный не ими, но под которым остается беспрекословно играть. Тягаться с судьбой равносильно полёту против ветра. Вот и с их судьбами распорядились жестоко и бесчеловечно, хотя девушка понимала, что жизнь на Земле еще не завершилась, а значит, над ней немного сжалились. Можно ли считать это подарком судьбы? Или, стало быть, Агате удалось обыграть её в собственной игре и переписать сценарий?       Мрачная дымка окутало душу, стискивая ее в своих невидимых оковах, подобно рыбе, которая сбилась со своего пути и угодила в рыболовные сети. Одинокое создание, запутавшееся в дебрях тягостной жизни. Ком подкатывал к горлу, а холод пронизывал до костей от мысли, что она может вернуться совершено одна. Без него. Без человека, который помог ей встать на ноги, обрести второе дыхание, когда казалось, что хуже некуда.       Башня служит центром города, опорой крепости, самой высокой точкой местности, и Александр был на неё похож. Человек, вокруг которого вращался её день, становясь лучше, ярче и сильнее. Времена стали совсем другими теперь, как и сложности.       — Так, – Харрис встряхнула головой, высвобождаясь из плена собственных мыслей, – нужно подышать свежим воздухом.       Из уст Агата раздался сдавленный вздох. Натянув улыбку, она попыталась доказать самой себе, что «все хорошо, а дальше еще лучше!», затем вышла во двор.       Очутившись на цветущей лужайке, Агата сделала глубокий вдох, почувствовав, как свежесть воздуха вперемешку с запахом мокрой травы, проникало и насыщало каждую клеточку тела; как наполнялись лёгкие чистым кислородом. С выдохом девушка ощущала, как всё плохое, негативное выходило наружу и рассеивалось, будто утренний туман, чья белая, почти серая густая дымка постепенно оседала на траве.       Солнечные лучи заметались в разные стороны, озаряя красоту природы: прозрачные капельки на стеблях травы сверкали на свету; уловимый звук жужжания насекомых и стрекотания кузнечиков; неподалёку на раскрывшийся цветок села бабочка с необыкновенным окрасом.       Агату покорило своеобразность местной природы, которая имела притягательные силы внутреннего исцеления и приобретения гармонии, умиротворения.       — Здравствуй, Временная, – сквозь пелену спокойствия от уединения с природой, раздался проникновенный бархатный голос, уже ставшим узнаваемым для девушки.