Вкус Забвения

      Всё было сквозь сон: чёткие очертания размывались, представ перед взором сбивчиво и потускневшими оттенками. Туманная картина неразборчиво проявляла свои детали по мере нахождения здесь и привыкания к освещению. Девушка всматривалась в окружающую её обстановку из угла небольшого помещения, стены которого были выкрашены в белый цвет. От времен краска потрескалась в некоторых местах.       В помещении находилось несколько больничных коек, к которым были дополнительно установлены медицинские оборудования, обеспечивающие жизнедеятельность человека, а также мониторы с жизненными показателями.       Слышался звук сердечных сокращений. Равномерный пульс. Его пиканье разносилось со звоном, создавая ощущение гула внутри головы, от которого хотелось заткнуть уши.       — Агата, – раздался женский голос. Ласковое прикосновение руки к щеке заставило вздрогнуть и оглядеться, однако, ничего видимого её не касалось. – Я так скучаю по тебе, – с той нежностью, с которой к ней обращались, растормошили воспоминания девушки.       Глаза наполнились слезами, а в горле возникло неприятное чувство сдавливания и удушья.       — Рэйчел, – прошептала Харрис, но, произнесённое ею имя, словно гонимая ветром водяная пыль, носилось в воздухе. Затем оно повисло и испарилось в оглушительной тишине.       Послышались шаги, шаркающие по полу, от которых у Агаты затаилось дыхание в ожидании дальнейших действий. Размытость происходящего не позволяло девушке разглядеть силуэты, будто кто-то опустил искусственную дымовую завесу, скрывая от любопытного взора практически целое пространство.       Видимость оставляла желать лучшего, всё продолжало быть мутным и нечётким, однако, позже начали появляться прорехи реальности, словно невидимая завеса колыхнулась и пошла рябью. К сожалению, картина от этого яснее не становилась, лишь придала причудливость принимаемых форм.       — Как обстоят дела, доктор? – Серьезно, но с долей беспокойства, спросил парень, в котором она узнала своего друга Сэма.       Его белая рубашка с черным галстуком, под воздействием мутности и неявственной зримости, сливалась со стенами больничной палаты, и лишь чёрная растрёпанная кнопа волос придавало ему едва различимый человеческий образ.       — Показатели жизнедеятельности – температура, пульс, давление – измерялись и впоследствии анализировались, потому, можно сказать, что всё осталось на прежнем уровне, стабильном и неизменчивом. Никаких колебаний не наблюдалось, – ответил мужчина в белом медицинском халате, затем, сочувственно кивнув ребятам, покинул палату.       Линд раздосадовано выдохнула, поглаживая ладонь Агаты. Харрис не понимала, почему она, будучи невидимой для остальных, ощущала непрямые тактильные прикосновения на своей коже.       Вдруг, образы, сперва неотчетливые и искажённые, обрели небольшую резкость, переставая колебаться. Она увидела перед собой понятное очертание собственного бессознательного тела, лежащее на больничной койке. В таком случае, кем являлась она? Призраком? Той заблудшей душой, что вернулась к своему телу? Тогда, почему же она не в нём, а блуждает рядом с ним? Как девушка вообще оказалась на Земле?       — Агата, – от раздумий отвлекло обращение Сэма, и девушка вымученно уставилась на друга, – поправляйся скорее, нам тебя очень не хватает. Слышишь? Возвращайся к нам, пожалуйста, – дрожь в его голосе пробудило в ней сильное желание подойти, хотя бы на долю секунды, и прикоснуться к его плечу, сказать, что всё хорошо, что та в безопасности, однако, Харрис почувствовала скованность в попытке шевельнуться. Обездвиженная в оковах фантомности.       Отсутствие возможности протянуть руку или сделать маленький шажок, вызвало скорбное чувство собственной безысходности перед лицом бытия. Мольба друзей растрогало струны её души. Агата утратила контроль над эмоциями, и слёзы рекой хлынули из глаз обжигающими каплями.       — Я же здесь! Почему вы меня не слышите? – Сделав глубокий вдох, Харрис надрывно и душераздирающе вскрикнула, надеясь до последнего, что её отчаянный, призывно-тревожный голос пробьёт вуаль защитного поля и будет, наконец, услышан. Однако он витал в пустоте, будто миллионы песчинок, соединённых между собой хитроумным способом – гибкими невидимыми нитями, что обвивали и заковывали тело в ледяных тисках.       Неистощимые слёзы продолжали катиться по щекам, смешиваясь с безнадёжностью. Рыдания, вырывающиеся наружу, сотрясали неявные стены скрытого от взора купола, в котором она находилась. Казалось, исступлённая энергия, что буйными и клокочущими волнами бились об ограду, выплеснется беспрепятственно на свободу, не способная больше сдерживаться в хрупком и беспомощном теле.       Внезапно, стоящий рядом с койкой монитор истошно и быстро запищал, а жизненные показатели резко изменились.       — Что происходит? – Встревожено спросила Рэйчел, подскочив с места.       — Нужно срочно вызвать доктора, – рассеяно произнес Макото, поспешно выйдя в коридор в поисках лечащего врача, стараясь при этом оставаться вразумительным и незыблемым.       Суматоха, которая началась несколькими минутами ранее, превратилась в настоящую борьбу за жизнь Агаты. Медсёстры проверяли показатели давления, пульса и кардиограммы, затем угрюмо покачивали головами.       — Жизненные показатели критически снизились, – строго констатировал факт лечащий врач. – Срочно проведите реанимацию, система организма дала сбой. Мне нужны стабильные показатели, – мужчина отдал указания медсёстрам, которые, под его руководством, быстро занялись их выполнением, прибегая к различной аппаратуре и инъекциям. Доктор наблюдал за едва уловимыми изменениями на мониторе отслеживания жизнедеятельности, но надежда в нём не угасала, и присоединился к процессу оказания первой помощи своей пациентке.       Агата ощутила нехватку кислорода, пока мелкая дрожь дробила её тело. Она находилась на грани жизни и смерти. Одно ей было неясно, почему присутствовала здесь и со стороны наблюдала за тем, как совершаются попытки её спасения. Девушка ртом хватала воздух, но насытиться им не удавалось. В горле пересохло, неприятно першило и раздирало изнутри, а слюна была вязкой и тягучей.       — Все будет хорошо, Агата, – раздался искаженный голос, проносящийся от одного уха к другому.       В ушах пульсировало с такой силой и неестественной частотой, что едва ли можно было выдержать давление. Ей хотелось спрятаться, укрыться от шума, но безуспешно. Харрис натужно и раскатисто взвыла от противных ощущений. Перед глазами возник покров, еще больше покрывающий взор, и силком оттолкнул её назад, отдаляя с неуловимой скоростью, как будто сама превращалась в ветер и летала, поднимаясь выше и выше.       Устройство пискнуло, указывая на стабилизацию жизненных показателей.       — Её показатели жизнедеятельности, будучи за пределами минимального уровня физиологической активности, теперь нормализовались, – пояснил доктор.       — От чего могло произойти такой резкий упад? – Поинтересовалась Линд, облегченно и измученно выдыхая после слов мужчины.       — Мы не можем дать точный ответ, учитывая, что полтора месяца никаких колебаний не наблюдалось…       — Агата!       Фразы долетали обрывками до Харрис.       — Слышишь меня?!       Затем она погрузилась в кромешную тьму.

***

      — Агата, очнись! – слова сдавленным отголоском пролетали вокруг, едва улавливая их тихое звучание.       По телу покатился холод, затем легкий жар в сопровождении помутнения сознания, - её организм не мог определиться, как ему реагировать. Когда слова приобрели силу их звука, Харрис рывком приподнялась на локтях, жадно вдыхая воздух, пропитанный какими-то травами и лекарствами. Казалось, будто ей нарочито перекрыли регулятор баллона, позволяющий беспрепятственно осуществлять дыхание. Перед глазами расплывались предметы, но, по сравнению с недавним пережитым, окружение приобрело прежние очертания, а взгляд сфокусировался.       — Ты в порядке, мин кэра? – Тревожно спросил Александр, присев на край кровати и озадачено глядел на девушку.       Её глаза казались оробелыми, словно та была присмиревшей овечкой, загнанной волком в тупик, но, тем не менее, внешне не выглядела столь испуганной. Вокруг Харрис хлопотали Ангелы-лекари, но девушка находилась в сумрачном трансе, выражающий угрюмость и мрачное настроение. Об этом свидетельствовала болезненная бледность, сухие потрескавшиеся губы, потерявшие былой пунцовый окрас, и глаза, как два пустых сосуда, придающие лицу безжизненное и тусклое выражение.       — Скажи что-нибудь, – горестно просил Нильсен, взяв её ладонь в свои руки.       Оледеневшие пальцы смутили парня; ему показалось, будто перед ним сидит совершенно другой человек, отрешённый и заброшенный, абсолютно неподвижный, как статуя.       — Вот. Выпей это, – произнесла Ангел-лекарь, протянув Агате стеклянный пузырёк с неизвестной жидкостью болотного цвета.       Александра насторожило содержимое флакона, но не стал возражать или перечить, потому как ему было важнее привести в чувства самое драгоценное, что он имел.       — А что это? – Задал вопрос Нильсен, как только девушка опустошила стеклянный пузырёк.       Эффективность средства начало проявляться моментально: кожа постепенно приобретала свой естественный натуральный оттенок.       — Зелье Регенерации, – осведомила его Лекарь. – Оно способно довольно быстро восстанавливать здоровье, а скорость регенерации постоянна и самостоятельная, не зависящая от других факторов. Через несколько минут она придёт в себя, – с утешением добавила Ангел, положив руку на плечо Александра. Она ощутила напряженность его мышц. – Чаще всего мы его используем для восстановления тяжелых ранений, угрожающие жизни ангела или демона впоследствии поединков во время Крылоборства, однако, им это не особо надобно. Рождённые ангелы и демоны способны сами излечить свои раны. Это больше подходит Непризнанным, чьи силы ещё слишком слабы для процесса заживления, потому они часто истощённые, изнурённые и изнеможённые. Зелье помогает восстановить израсходованную силу и потенциал несокрушимого преимущества перед другими новичками.       — Что конкретно случилось с ней? – До сих пор молчавший Люцифер подал голос, не отрывая взглядом от окна.       На самом деле его мысли витали далеко, где-то за гранью реальности, пытаясь растормошить знания и сформировать логическое умозаключение касательно текущих событий, но, к сожалению, это было то, чему не мог дать объяснения.       — Её случай мне не знаком, не приходилось сталкиваться с нечто подобным. Это совершенно не похоже на внутренние или внешние ранения, – задумчиво ответила Лекарь, затем вернулась к своим задачам. Она подошла к шкафчику с лекарствами, занимаясь их расфасовкой.       — Почему, интересно, тебя это вообще волнует? – Раздражённо спросил Нильсен, метавший гневные взгляды на демона.       — Я обеспокоен не меньше твоего, – сердито ответил Люцифер, развернувшись к парню. Разъярённые очи заискрились кроваво-красным пламенем от недовольства. – Между прочим, я её отнёс в Лазарет, пока та бессознательно болталась на моих руках.       Александр, всколоченный и с горящими глазами, яростно сжимал кулаки от осознания того, что кто-то осуществил нежеланные ему действия: прикосновения к Агате чужими руками. Не говоря уже о присутствии демона рядом с девушкой, над которой, к слову, глумился и важничал, демонстрируя своё превосходство.       — Какое благородство с твоей стороны! Спасибо! – Язвительно ответил Нильсен, театральным движением руки выражая фальшивую благодарность. – Какой самонадеянный и горделивый; важная персона, вот только, что скрывается за этой маской? Ничего, кроме заносчивости и высокомерия. Унижаешь окружающих, показывая свою надменность, значимость, но кроме титула «Сына Сатаны» парировать тебе нечем. Ничем не отличаешься от остальных демонов, – жёстокосердно и изуверски выплескивал свои эмоции Александр, пока слова неустанно вырывались из уст, образовываясь в обличительную речь.       Люциферу было не в новизну слушать подобное трепание, но в момент проявления милосердия и беспокойства за чужую жизнь он не ожидал такого безразличия к совершенному им поступку. Не желая больше слушать неумолкаемый монолог парня, демон коротко добавил:       — А что сделал ты?       Ошеломление Александра – это последнее, что он увидел перед тем, как покинуть Лазарет, злобно хлопнув за собой дверью.       Надрывный судорожный кашель привлёк внимание Нильсена, который продолжал сверлить взглядом дверь. В какой-то степени он переосмыслил недавнее препирательство, ловя себя на мысли, что Люцифер прав, и если бы не он, никто не мог точно предугадать дальнейшую судьбу Харрис.       Состояние Агаты значительно улучшилось. С облегчением Александр крепче прежнего сжал девушку в своих объятьях, в порыве радости и пылкости осыпая поцелуями любимое лицо, руки и волосы. Он шептал на ухо слова любви, опаляя горячим дыханием.       — Я так испугался и переживал за тебя! Как ты? Что произошло? – Александр обвалил ее вопросами.       — Все хорошо, – прохрипела Харрис, – просто потеряла сознание. – Агата прикусила нижнюю губу, отведя взгляд в сторону, немного боясь признаваться в том, что на самом деле она ощутила.       Странное видение, прикосновения, отсутствие подвижности и ухудшение состояния её тела, которое видела со стороны. Агата не хотела лишний раз заставлять Александра волноваться за неё, и без того её нахождение здесь было зыбким и шатким. Неуверенность и ненадёжность в завтрашнем дне становилось более ощутимым, чем прежде. Оставались вопросы без ответа.       — Ты уверена? – Переспросил нахмуренный Александр, сомневаясь в честности её утверждений.       — Да, я уверена. Ал, правда, все хорошо, не беспокойся обо мне, – настоятельно и убедительно ответила Агата, надеясь, что этот разговор будет закрыт.       У девушки были иные намерения, которые ей хотелось осуществить, но в одиночку. Она привыкла всегда действовать одной, при этом навлекая на себя ещё больше проблем и неприятностей, тем не менее, в помощи она пока не нуждалась.       — Итак, ей сейчас необходим отдых, желательно полноценный сон, дабы Зелье Регенерации могло полномерно восстановить ещё неокрепший организм, – Ангел-лекарь бесшумно подошла к ребятам, дав несколько рекомендаций для улучшения общего самочувствия, затем вежливо попросила Нильсена покинуть Лазарет.       — Я позже зайду к тебе, – тихонько шепнул парень, бережно чмокнув Харрис в губы, после чего направился к выходу.       Она провожала его любовным взглядом, заставивший внутри всё затрепетать и растрогаться от заботы. Александр обращался с девушкой очень чутко и внимательно: каждое его действие, каждое слово веяло обожанием, пленяющее сердце ежедневно. Ей было тяжело от одной лишь мысли, что в какой-то момент она лишиться всего, что имеет. От осознания, что Агата может затеряться в Небытие, вызывало у той табун мурашек по коже, а сердце начинало гулко биться где-то в горле.       Ей хотелось узнать, почему она оказалась одной из немногих, кто нашёл путь к Небесам. С чем связаны видения, что их вызывает, и почему происходящее в них - как наяву, но при этом существует определенная ограниченность в подвижности? Агата не могла больше ждать и надеяться, что ответы сами обрушатся на неё. Нужно было действовать.       Ангел-лекарь, заметив движение сбоку, суетливо подбежала к Харрис, которая встала с кровати.       — Нет-нет, дорогая, тебе нужно отлежаться и набраться сил, – она взяла девушку за плечи, и аккуратно уложила обратно.       — Но мне… – Агата попыталась упрямиться, да разжалобить Ангела, но последняя упорствовала в обратном.       — Меньше движений, больше отдыха, помнишь?       Девушка перестала противиться, и усмирёно легка на кровать. Ангел-лекарь отвлеклась на свои дела и обязанности, затем вышла в течение нескольких минут наружу. Убедившись, что та скрылась из видимости, Агата шустро прошмыгнула к выходу. На полпути она почувствовала, как ноги стали ватными и вялыми, затрудняя передвижение; тело расслабилось, и осовелыми глазами смотрела перед собой, лениво думая о правдивости слов – Зелье Регенерации требует хорошего сна и отдыха, однако, ей было плевать.       Вскоре девушка нашла школу ангелов и демонов. Без зазрения совести, даже слегка нахально, она ворвалась в кабинет Ангела Фенцио, который от испуга вскочил со своего места.       — Какого ты здесь делаешь, Временная? – Свирепо рыкнул Фенцио, звонко хлопнув ладонями о поверхности стола, однако, увидев, как Харрис, изнемогая от усталости, опёрлась о деревянный шкаф, пытаясь устоять на ногах, тот встревожено спросил:       — Что случилось?       — Я… Меня здесь не должно было быть?