Глава 13. Голос раскаяния
28 февраля 2021 г., 13:18
— Как ты? – понуро спросила Мими, смотря своими чёрными глазами невообразимой глубины и выразительности на Александра. Они сверкали жалостью и ещё чем-то неосязаемым, лишь ей одной понятным чувством, хорошо скрываемым от остальных.
— Терпимо, – вымученно вздохнул Нильсен. – Все хорошо.
Он устремил свой взор на Харрис: её глаза пылали надеждой, губы расплылись в радостной улыбке, понимая, что неминуемое позади, и никакой опасности ему больше не грозило. Хотя её щеки по-прежнему блестели от слёз. Парень подошёл ближе и большим пальцем смахнул с её лица последние слезинки. Агата ласково и облегчённо обняла Александра, крепче прижимая к себе, но раны и синяки на его теле давали о себе знать: они саднили и горели огнём при каждом прикосновении или движении, однако, тот сморщился, сцепил зубы и терпимо смолчал.
— Прости, – виновато поджала губы Агата, убрав руки.
— Ну ты что, все нормально. – в ответ девушка неуверенно ему улыбнулась.
Внезапно на поле Арены появилась учительская коллегия, во главе которой стоял Геральд. Казалось, они были настроены негативно и осуждающе. Явное неодобрение вызвало у всех присутствующих повинный и хмурый вид. Ученики чётко понимали, что за непослушание и нарушение правил последует наказание, или если учителя проявят благосклонность, отпуская им неудавшуюся шалость, отделаются выговором, причём самым нелестным образом со стороны Ангела Фенцио.
— Александр Нильсен, – серьёзно отчеканил Геральд, чей голос стал на порядок ниже: проникновенным и властным. – Похвально. Ты себя хорошо зарекомендовал, как первый Непризнанный, сумевший одолеть Люцифера, пусть только в одном раунде. Для новичка у тебя прекрасная техника боя и защита. В тебе есть огромный потенциал и блестящие способности, нужно только направить их в правильное русло.
На обычно непроницаемом лице Геральда сейчас играла такая гамма эмоций, что Александру довелось увидеть мужчину совсем в ином свете.
Секунд десять он смотрел на Непризнанного в упор, затем на лице появилось некое подобие улыбки, выражающая восхищение и восторженность.
Первое время Геральд не нравился Нильсену из-за своего несколько мрачной и мерклой наружности. Нечасто бывает, чтобы первое впечатление изменилось и изгладилось, однако, парень ошибался, обнаружив, что он милостивый, терпимый и приятный мужчина.
— Тем не менее, – раздался голос Фенцио, сделав шаг навстречу. Сквозь разрушенную плотину выдержки и напускного безразличия к словам похвалы от Геральда, из уст белокрылого мужчины вырвался мутный поток выговоров, – организовывать без ведома тренеров и учителей поединок по Крылоборству является грубым нарушением не столько предписанных правил, сколько традиций нашего священного места. Без тщательного контроля со стороны вы могли подвергнуться опасности и получить травмы, а теперь мне самостоятельно приходится нести ответственность за ваши посреднические инициативы и безрассудное поведение. Мало мне проблем на голову, так ещё за вами, бесстыдниками, следить и отдуваться. – в его глубоком с небольшой хрипотцой тоне голоса сквозила откровенная неприязнь.
Глухое недовольство и роптание консолидировались в главное требование – довести до сведения каждого простые правила и законы.
Все ученики отчаянно вздохнули и с самым виноватым видом опустили головы: кто-то разглядывал свои ботинки, другие же нервно заламывали пальцы. Молчание блёклым туманом рассеялось над толпой, и никто не был в силах ответить или возразить. Не имели права. Они выслушивали длинную негодующую речь Ангела Фенцио и клятвенно пообещали отныне без ведомства не устраивать подобные выходки, если ими руководит исключительно собственные прихоти и желание продемонстрировать свои умения, могущество и превосходство над слабыми.
— Приберегите их лучше для тренировок и экзаменационных заданий, кретины, – сердито выругался мужчина.
В итоге ему надоело их отчитывать и, пригрозив, что в следующий раз наказание будет беспощадным, отдал Мисселине слово. Она взирала исподлобья на своих учеников с разочарованием. Однако, её сущность олицетворяло великодушие: покладистый характер позволял притягивать к себе каким-то особым расположением, а потому имела свободолюбивые взгляды, несмотря на то, что была верной представительницей своего класса; уважала традиции, законы, устои, порядок, а также незыблемо верила в надежности власти, которую они имели. Мисселина пользовалась уважением среди учащихся за свою бескорыстную помощь окружающим и мягкосердечность.
— Теперь перейдём к более приятным новостям. – тоненьким голоском произнесла она. – Скоро состоится ежегодный традиционный школьный бал. Я с превеликим удовольствием объявляю, что в этом году тематика раута будет исторической! Роскошный и пышный, исполненный величием, вечер с большим пиршеством и танцами в честь нашей многовековой, славной и выдающейся истории.
Демоны, ангелы и Непризнанные оживились. Послышались громозвучные возгласы и присвистывания, а некоторые совершали кувырки в воздухе от переполняющей радости и восторга.
— Попрошу минуту тишины, – вскрикнула Мисселина, чей голос терялся в звучном ликовании ангелов и демонов. После недолгой паузы, когда упоение, бьющая через край беззаботное веселье и энтузиазм стихли, Ангел продолжила. – Подготовка торжественного зала требует немалых усилий, а потому если среди вас есть желающие помочь, продумать оформление и декорировать помещение безупречной цветочной композицией, украшать предметы интерьера изысканностью декоративного искусства – орнаментом, будем вам чрезмерно благодарны. Прошу проследовать за мной для дальнейших обсуждений о расстановки мебели и украшений.
Половина учащихся побрели вслед за Мисселиной, в то время как остальные разошлись под эгидой упрёков и замечаний Фенцио, что, мол, цирк окончен, расступитесь.
Мими возбуждённо начала представлять предстоящий вечер, обдумывая, как и в чём следует предстать перед публикой, дабы выглядеть элегантной и в меру раскрепощённой для танцев, культурного распития алкогольных напитков и неиссякаемого веселья. Она вспоминала прошлые мероприятия и рассказывала забавные моменты и казусы, произошедшие на тогдашних вечерах, тем самым заставив Александра вместе с Дино заливаться задорным смехом. Дьяволица также описывала сказочное пиршество во всех мельчайших подробностях: этикет и правила проведения торжества, чтобы осведомить Непризнанного, как бы морально готовя его к роскоши празднования.
Тем временем Агата выбилась из всеобщего обсуждения, бросив взгляд на Уокер, которая до сих пор, практически неподвижно сидела поодаль от них, обхватив руками колени и подперев ими подбородок. В ней еще тлел пепел минувшего события, которое сильно огорчило ангела. Харрис незаметно для друзей подошла к Вики, сочувственно всматриваясь в тонкие черты личика девушки, которые заострились и стали похоже на одинокого волчонка, окруженный пустотой и безжизненностью огромного леса. Слегка вьющиеся волосы, обрамляющее лицо, колыхались, играя на нежных порывах ветерка.
Уокер мутным, будто невидящим взглядом уставилась перед собой, прокручивая в голове то, что не хотелось произнести, пока ей вдруг не попалась на глазах протянутая рука с тоненькими и изящными пальчиками. Вики медленно подняла голову.
— Поднимайся! Не весь день же будешь сидеть, – произнесла Временная с сопереживанием и с миловидной улыбкой на устах.
Девушка с неуверенностью рассматривала ладонь Агаты и, немного колеблясь, вяло схватилась за её руку, крепко сжимая, словно Харрис была спасательным кругом или необитаемым островком посреди бескрайнего океана, на волнах которого ангел беспристрастно и отчужденно покачивалась, подаваясь порыву вольного ветра. Тот уносил её куда захочет, а она – бесцельно уносимая этим воздушным потоком подальше от всех проблем.
Когда Вики поднялась, Агате стали заметны усталость и тщательно скрываемую подавленность от горестных воспоминаний; длинные ресницы беспомощно подрагивали, уголки губ предательски поползи вниз, пальцы нервно теребили ворот блузки.
— Мне стыдно за случившееся, – голос ангела дрогнул от внутренних разочарований и досады.
— Вики, послушай, – мягко сказала Агата. – ты не должна страдать и платиться за чужие поступки. Не тебе нести наказание за напыщенного пустозвона с раздутым эго, которое не может вынести мысль, что кто-то смог в чём-то его одолеть и преуспеть. У него зародилась гипертрофированное чувство собственного величия и исключительности, самовлюблённость, чрезмерное преувеличение и утрированное представление о своей значимости. Я лично осознала обманчивость его внешности, что уничтожило моё доверие к нему.
— Мне это всё известно, – пробурчала Уокер, – но у нас есть какая-то особая душевная близость, привязывающая друг к другу настолько тесными нитями чувств, что мы стали почти единым целым. Я не хочу терять то, что так заботливо, усердно и напряжённо выстраивала год. Возможно, наши стены бывают шаткими и непрочными, даже непостоянными из-за его манеры поведения и частой вспыльчивости или, наоборот, равнодушия. Благо со временем это перестало проявляться. Однако заложенный нами фундамент при помощи общих усилий эффективно обеспечивает и поддерживает наши сложные, но чувственные отношения.
Временная понимающе кивнула:
— Главное, пообещай, не зависеть от его негативных проступков и предполагаемых последствий. Ты можешь его настроить на нужный лад, а не перенимать удар на себя.
В уголках глаз Вики скопились слёзы, и девушки крепко обнялись. Обе переживающие те же проблемы, те же сложности, развитие которых не предугадать. Агата осознала, что внутренняя скорбь Уокер олицетворяет её собственные страхи за их будущие отношения с Нильсеном; боязнь эмоциональной боли.
Теперь они плакали вместе, плакали тихо, а это значит – плакали по-настоящему горько.
— Что с вами? – изумлённо поинтересовался Дино, когда внимание парней привлекли всхлипы, раздающиеся неподалеку.
— Собрание анонимных плакс, наверное, – прыснул Александр.
Тогда Временная отстранилась и повернулась к парню. У последнего улыбку как будто стёрли с губ. Её лицо побледнело, круги под глазами стали глубже, а потом покраснели. В кротких глазах, выражающих любовь, отразились испуг и сожаление.
— Иди ко мне, маленькая, – Нильсен взял Агату на руки и, распрощавшись с ребятами, ушёл с Арены, целуя мокрые щёки девушки.
На утешение Уокер осталась её лучшая подруга - дьяволица Мими, которая стала подбадривать, браня и ругаясь на Люцифера, который вновь довёл ситуацию до белого каления.
***
Александр донес Агату, до статуи Равновесия, символизирующая баланс и гармонию между ангелами и демонами в этом динамичном, казалось бы, неустойчивом мире. Она находилась вблизи запретного Лабиринта Адама и Евы. Он аккуратно усадил девушку на каменную скамью. Усевшись рядом, парень нежно приобнял её за плечи, прижимая к своей груди. Безудержные рыдания, охватившие Харрис несколькими минутами ранее наконец затихли, сменившись на спокойствие и редкие вздохи. В этом уединенном и священном месте было тихо и безмятежно. Тихая гавань куда приплывали корабли чувств после насыщенного и даже немного напряжённого плавания. Это особенно ощущалось, когда небесная гладь и облака окрашивались в ярко розовом, затем тусклым, но выраженным лиловым оттенком плавно и изящно переливаясь, создавая неописуемые краски. Вечер отдавал отдохновением и приятным покоем, насыщая теплотой и добротой. Скульптурное изображение полуангела полудемона, изготовленное искусно и с чопорностью, заливалась холодным лунным сиянием, таинственно мерцая. Чернильная тьма ночи окутала их, объединяя мыслями и ощущениями; создавая близость между ними. Нильсен смотрел с поблескивающими глазами на статую. — Нам иногда хочется остановить время или повернуть его вспять, – тихо нашептывал Непризнанный, словно обращаясь к всевышнему с надеждой быть услышанным, однако, слова раскаяния были устремлены в тишину, с ожиданием, что Харрис осмыслит им сказанное. – Всё потому, что мы люди, а люди совершают ошибки за которые стыдно и обидно. У меня сейчас очень тяжело и скверно на душе. Я сильно переживаю из-за ситуации, которая сложилась накануне. Моё неверование и усомнение в твоей правоте сделало только хуже. Я искренне прошу меня извинить и простить за то, что в момент гнева и плохого настроения мною было сказано много лишнего и насмешливого, и знаю, как это стало оскорбительным для тебя. Я признаю, каким был глупцом и с горечью сожалею о нелепостях со своей стороны. Надеюсь на твою доброжелательность и на то, что это недоразумение будет скоро забыто. Ещё раз прошу прости меня, Агата. Ты - все, что у меня осталось. Она молчала, обдумывая сказанное Александром. Харрис глядела перед собой оцепеневшим взглядом, одной рукой теребя связанный свитер, а другой - стискивая руку парня. Неужели Нильсен образумился? Неужели его неустойчивое положение на тоненьком шатающемся канате послужило пониманию и рассудительности, боясь упасть в бездонную неизвестенность, способное поглотить его душу, тело и жизнь? Агата размышляла над точно подобранными словами, понимая, что не один час или не один день ушло на то, чтобы прозреть и уяснить глупость своей ошибки, добраться до сути сквозь слепоту собственной истины и глубокой убежденности. Внезапно Непризнанный ощутил, как вздрагивают её плечи, а грудь тяжело вздымается. — Прошу, не молчи, я же вижу как тебе тяжело, – тоскливо произнес Александр. — Я видела Сэма и Рейчел, – тяжело выдохнула Агата, дополнив, – в своём видении. Меня выбросило на Землю. Я оказалась в больничной палате, но все было сквозь туман, будто покрылось пеленой, не давая возможность разглядеть происходящее. Я слышала их голоса, но человеческий облик размылся. Они говорили со мной, – в горле образовался нежелательный ком, а голос начал дрожать от воспоминаний, от беспомощности. – точнее с моим телом, прикованным к больничной койке с нескончаемыми оборудованиями и трубками. Наблюдала со стороны, ощущала их прикосновения к своей руке, к лицу, но была полностью обездвижена, парализована невидимыми оковами или цепями своей ирреальности. Меня одолела истерика и бесконтрольные рыдания, терзавшие душу. По этой причине начали падать мои жизненные показатели. Как говорил Ангел Фенцио, моя энергия негативно сказывается на собственном телом. Душа не может смириться и просится обратно, а безвыходное положение наносит необратимый вред телесной оболочке. Это то, что я пыталась тебе донести, но ты и слушать не хотел, а половину сказанного мне было просто страшно произносить, не разобравшись сперва с тем, почему так произошло. Суть до невозможности проста - привязанность, но это является губительным для меня. Александр внимательно слушал девушку, осмысляя каждое слово. Багровый румянец украсил щеки парня от стыда, что тот не смог своевременно выслушать и попытаться преодолеть беду вместе. Он понимал, как тяжело приходилось Харрис наедине бороться с масштабностью проблемы, не находя поддержки в том, в ком больше всего нуждалась. — Каким я был козлом, – осуждающе покачал головой Нильсен, – слепым и наивным. Мне так стыдно. Не знаю, сколько извинений потребуется, чтобы ты смогла меня простить. Временная отодвинулась, выпрямилась и, воззрев на лицо Александра, начала горько, но с долью радости плакать, словно все тяжёлые беды, связанные с отверженностью и непонятностью со стороны Нильсена, собрались воедино, затем разлетелись на миллионы кусочков, а ветер поднимал их куда-то ввысь и уносил безвозвратно. Харрис нежно поцеловала парня. — Я, конечно, не силен в намёках, но это значит... – он осторожно говорил, при этом задумчиво, с прищуром, смотря на Агату. Она рассмеялась: — Я прощаю тебя, дурачок, – та притянула его за шиворот рубашки, снова прижимаясь к нему. На сей раз поцелуй был длительным. Непризнанный припал к её шее, пока девушка запрокинула голову, чтобы ему было удобнее, мучительно нежно целуя и покусывая нежную кожу. Его руки скользили по телу, изучая, подчиняя, заставляя отзываться и тянуться навстречу. Было странно предаваться легкомыслию и порывам страсти у статуи, которая являлась непрямой связью с Шепфой, а во дворе школы нередко кто-то проходил, однако, в тот момент они были слишком увлечены друг другом, чтобы обратить на это внимание. Агата расстегнула Александру рубашку, возбужденно касаясь губами его торса, пока тот кончиками пальцев проводил по внутренней стороне бедра девушки, слегка задирая юбку. Временная вздрогнула, а по коже пронеслись мурашки. Одним рывком он посадил её к себе на колени и придвинул за бедра поближе. Зажав ей рот ладонью, они поддались жаркому слиянию тел с такой жадностью и пылкостью, как никогда прежде. Они наслаждались друг другом, забывая обо всём.***
Вики сидела на краю обрыва и, вскинув голову вверх, увидела на тёмном ночном небе горсти звёзд, словно разбросанные чьей-то рукой; будто мириады серебряных булавок пронзили чёрный бархат неба. Мими, решившая сопроводить подругу, сидела подле неё, болтая свисающими с обрыва ногами и вдыхая свежий воздух позднего вечера. Лёгкий ветерок играл с локонами девушек, едва растрепывая их. Справа тянулись невысокие холмы, слева темнел небольшой лес, а спереди - пустота, скрываемая плавно плывущими облаками, взгромоздившись, словно перед грозой. Шелест листьев доносил сильный запах сосны и тонкие ароматы леса, которыми был напоен воздух. Журчание ручейка ещё больше играл свою мелодию ночью, сливаясь с остальными природными звуками в однин общий аккорд, действующий успокоительно на нервы. — Нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто никогда не перестанет тебя разочаровывать, – голос Уокер томно прорезал тишину умиротворения. – Быть может, запрет действительно имеет смысл и он кроется в том, чтобы быть с тем, кто соразмерен по силе, одинаков в характере и поведении, дабы излишне не строить надежды и ожидания? — Не говори глупостей. – отмахнулась дьяволица. – Сила любви может быть направлена на созидание и разрушение. Она может дать гармоничные чувства и силы, и в то же время сделать жизнь невыносимой. Она дарит свет любящим в хаосе и мраке окружающей действительности. Это внутренний огонь, дающий блаженство. Запретная любовь же оборачивается трагедией, она не имеет счастье. Это игра в русскую рулетку, никогда не знаешь, что выпадет. — Физически я чувствую себя порой слабой и разбитой, а подавленная душа заставляет меня тихо плакать. — Послушай, – начала Мими, – это временно, ты его знаешь, и ты можешь это контролировать. Рядом с тобой он светится. Разумеется, иногда он заносчивый придурок, но он твой заносчивый придурок, силы которого можно обуздать. Он поймёт, что был не прав, он всегда возвращается к тебе. Ангел мягко улыбнулась. — Спасибо, Мими. Внезапно среди этой тишины откуда-то с самого далёкого края горизонта, донёсся шум, похожий на тяжёлое дыхание. Оно приближалось и становилось громче. Знакомая энергия, тёплый запах, который Вики могла распознать с лёгкостью. — Мими, не оставишь нас? – попросил вежливо Люцифер. Дьяволица подмигнула Уокер, как бы подтверждая свои слова прямым доказательством присутствия демона, затем прошептала ей что-то на ушко, встала и вспорхнула, как свободная парящая птица. Вздохнув, он присел рядом с ангелом, но не решался пока нарушить безмолвие непроглядной ночи. — Знаю, что мои извинения не принесут тебе долгожданное успокоение, – Люцифер принялся виновато рисовать пальцем линии и геометрические узоры прямо на пыли скалистого обрыва, стыдясь поднять голову и посмотреть в её глаза. – Но все же я чувствую безумные муки совести. Мне стыдно за свои слова, за то, что грубо оттолкнул, за мои необдуманные выходки, совершённые в порыве бесконтрольной ярости, и за их последствия. Всегда хочется казаться искренним и непосредственным, но получается грубость и циничность. Отныне, обещаю не причинять тебе такую душевную боль. Ощущаю себя последним уродом, кем и являюсь, но ради тебя готов доказать свою преданность и искренность. Постараюсь контролировать порывы злости и не обрушивать их на тебя или на ком-либо ещё, если они того не заслуживают. Прости меня, ангелочек, – демон осторожно взял лицо девушки в свои руки и увидел в ней несчастье. Лунный свет тенью пробежал в её глазах. — Эй, эй, тихо, не плачь, – шептал Люцифер, аккуратно вытирая её слёзы. По телу Вики прошла мелкая дрожь от нежных прикосновений. — С тобой безумно сложно, но я никогда и никуда не уйду от тебя. Я буду рядом, пока ты сам не отпустишь меня, – Уокер дотронулась ладонью до его руки, продолжавшая большим пальцем поглаживать щёку ангела, очерчивая контур её пунцовых губ. — Никогда, – прошептал демон, зарываясь носом в её ниспадающие каскадом локоны.
