Значит, Рома…

      Понятия не имею, как вообще так получилось, но вот я уже плетусь по пустынной улице, пахнущей свежестью и недавним дождём. Яростно сжимая в руках телефон почти до треска, продолжаю вглядываться в СМС от Станислава Николаевича, в котором точно прописан его домашний адрес.       Останавливаюсь перед самой парадной, ещё раздумывая, но я ведь согласился тогда, в классе, так что теперь придётся отдуваться за свои необдуманные решения, составляя тест по физике с человеком, чей запах, бесспорно, ассоциируется у меня лишь с безграничной ненавистью к его жалкой, совершенно не мужественной персоне.       Звонок в домофон, после которого до боли знакомый голос как-то особенно мягко интересуется: "кто?", а затем старая металлическая дверь поддаётся, и я вваливаюсь в недра этого вполне обычного дома в семнадцать этажей. Лифт приезжает на удивление быстро, так что у меня даже нет времени на какие-либо сомнения, и уж тем более, на то, чтобы отступить. – Привет, – улыбается мне с порога физик, радушно распахнув дверь.       Он одет в бежевые джинсы и какую-то до боли затасканную и повидавшую виды тёмно-синюю футболку, в которой его худое, пусть и подкачанное тело, утопает настолько, что сложно даже представить человека, которому она придётся впору. Несмотря на такой небрежный вид, выглядит он весьма...сексуально?       Проворно отгоняю эту мысль, вспоминая произошедшее в классе пару дней назад, и тоже здороваюсь, выдавливая из себя некое подобие приветливой улыбки.       Станислав Николаевич оказывается крайне гостеприимным, заваривает мне чай с лимоном, отводит в просторную гостиную и не спешит приступать к составлению работ, давая мне пообвыкнуть в новой обстановке. Его поведение в школе и на прогулке по набережной даже начинает казаться каким-то кошмарным сном, который прошёл и больше не вернётся. Учитель говорит заметно тише, нежели когда мы находимся в полном классе учеников, его голос как-то приятно обволакивает внутренности, закутывая их в тёплое махровое одеяло и заставляя сжиматься от накрывающих волн мурашек. Я даже не вникаю в его слова, просто слушаю, чтобы слышать. На душе становится так спокойно, что уже не хочется прерывать его, видимо, крайне занимательный рассказ. А придётся. Потому как уже вечер, а я, между прочим, шёл сюда не ради душевной беседы, а для составления проверочной работы по физике. – Станислав Николаевич, – осторожно пытаюсь подвести его к сути моего визита, когда он наконец ненадолго замолкает, дабы перевести дыхание, – я...это...тесты же там, вроде как? – Ой. Прости, Ромаш, – смущённо ударяет себя по лбу учитель и убегает куда-то за листочками.

***

– Как думаешь, этот пойдёт? Или вы ещё не проходили такого? – заинтересованно допрашивает меня преподаватель, тыча пальцем в очередной лист с заданиями. – Знаете, Вам бы неплохо и самому учебник почитать, – в шутку язвлю я, за что мне тут же прилетает такой же шуточный подзатыльник. – Не учи учёного, – хохочет Станислав Николаевич, а я в очередной раз понимаю, что он не так уж и плох, как кажется, и, может, я не зря доложил тогда о нём директору... Расстаёмся мы, когда видим, что на часах уже под одиннадцать вечера. Физик выходит со мной на улицу и, стоя в домашних тапочках на всё ещё мокром асфальте, предлагает проводить меня, на что я отвечаю категорическим отказом. После небольшой, но не менее душевной беседы уже на улице, педагог наконец отпускает меня, тепло улыбнувшись и по-дружески пожав мне руку.