Значит, Рома…

      Опять злосчастный урок физики. А мой мозг упорно отказывается воспринимать Станислава Николаевича как того противного недоучителя, пытающегося косить под подростка. Теперь я даже в какой-то степени понимаю его. Наш класс состоит из весьма незаурядных лошков, по крайней мере, со стороны наук, поэтому, следовало как-то заинтересовать это стадо, повести его за собой. Но он не учил нас. И это не даёт мне покоя. Ведь можно было сколько угодно стараться быть с нами на одной волне, при этом готовя к предстоящим экзаменам. Но нет. Он выбрал весьма странный путь. Радует лишь то, что после моего доноса Станислав Николаевич реально начал работать, и надо признать, учит он вполне неплохо. – Как ты не понимаешь?! Я же понимаю! – с привычной наивностью неожиданно воскликнул преподаватель, оторвав меня от раздумий, – Ромео. Выйди, объясни Вавилову, пожалуйста, – буквально взмолился он, смотря на меня своими изумрудными глазами, полными искренней надежды на то, что, когда у доски окажусь я, весь класс каким-то магическим образом поймёт тему, которую учитель пытается объяснить вот уже второй урок. Мне ничего не остаётся, кроме как усмехнуться такому подходу и молча встать с места, дабы донести до своих одноклассников великую тайну познания физики, на что педагог благодарно кивает.       Но вот, спустя жалкие двадцать минут, слышится спасительное дребезжание звонка, оповещающее о начале перемены. Всех мгновенно, словно ветром сдувает, ибо каждый знает вполне чётко, что Станислав Николаевич никогда не задерживает учеников после урока.       Мы по традиции остаёмся одни в пустом кабинете. – Ты как думаешь, они уже готовы к тесту? – с ухмылкой интересуется учитель, характерным движением откидывая уже заметно отросшую синюю чёлку. – Сомневаюсь, но экзамены через две недели. Они должны хоть понимать, что их ждёт, – пожимаю плечами я, впиваясь взглядом в его задумчивое лицо. – И то верно. Ладно, не буду тебя отвлекать, иди там на свою биологию, – улыбается он, глядя на меня исподлобья, как-то даже с вызовом. – На химию, – поправляю его, смеясь, подхватываю портфель и бегу по направлению к выходу.       Уже давно пора бы отметить, что у нас завязались вполне себе дружеские отношения, но, несмотря на это, Станислав Николаевич всё ещё остаётся заядлым хулиганом, да и вообще плохим парнем. А я не могу не замечать, что меня к нему неимоверно тянет, хочется узнать его поглубже, залезть в душу, может, даже перевоспитать, ибо с таким количеством штрафов и достаточно скромной зарплатой учителя, он долго не протянет. Но мне не позволяет что-то внутреннее, то, как меня вырастили родители. Сейчас их нет рядом — я обитаю в съёмной квартире, где держусь, благодаря сразу нескольким подработкам, так как жить с предками и их постоянными упрёками касательно любых моих действий конкретно так подзаебало. Они отгородили меня от потенциальных друзей, от всего, что, по их мнению, могло "испортить" меня, а вот теперь мне приходится бороться с дикой симпатией к преподу. Упс...