House on memories

      Лили быстрыми шагами следовала за удаляющимся Поттером. Она была безумно зла. Однажды, Фред и Джордж увидели ее в гневе и были испуганы, они так и не смогли забыть ее синий огонь в глазах. Сейчас же все было намного хуже: кулаки чесались, а костяшки на пальцах побелели от напряжения. Девушка оглянулась по сторонам. Коридор был пуст. - Поттер! – Крикнула Эбигейл, и парень обернулся. Снегг быстро схватила его за воротник и припечатала к стенке. – Откуда ты знаешь это заклинание? – Спросила она, пытаясь отдышаться. - В книге было написано: «Сектумсемпра – для врагов»… - В глазах Гарри читались страх и непонимание. Он не ожидал такого действия от заклинания. - Если я в книге увижу заклятие «Авада Кедавра» и там будет подпись: «для Поттера», то я непременно воспользуюсь им. – Прошипела Лили, доставая палочку из внутреннего кармана мантии. Она резко приставила ее к виску мальчика. – Ах, да, я же видела это заклятие в книге для четвертого курса. Пришла очередь его испытать, да? – Терпение гриффиндорки было на исходе. Она пыталась сдерживать себя, но выходило это из рук вон плохо. В коридоре послышались шаги. - Гарри! Лили! Вот вы где. – Закричала Гермиона, видя друзей. Снегг быстро отпрянула от Мальчка-который-выжил. - Мы вас по всей школе искали. Пойдемте.. - Я к себе в комнату. – Резко сказала дочка зельевара, проходя мимо удивленной Грейнджер.       В тот вечер Эбигейл, впервые за год, не написала письмо Фреду. Она сидела и плакала в подушку, давая волю своим эмоциям. Она не знала, что будет делать, когда придет время убить Дамблдора и это незнание, вместе с переживанием лишь усилило истерику девушки.       Изначально Лили восприняла задание Темного Лорда, как благословение и легкую миссию. Вот только, когда Поттер чуть не убил Малфоя, Снегг поняла, что так просто воспользоваться убивающим заклятием не получится. Тренировать в школе что-то непростительно - нельзя. Сразу же прилетит сова из Министерства Магии, или кто-то из учеников доложит это учителям, и можно попрощаться с магическим образованием. Так что проблема была достаточно большая.       Еще и Малфой, который старательно пытался либо отравить Дамблдора, либо проклясть. Так, сразу после ожерелья, Драко додумался отправить медовуху профессору Слизнорту, зная заранее, что тот захочет угостить и директора. Но идея провалилась крахом, ведь в тот вечер зельевар угостил напитком Поттера и Уизли. Больше ошибаться было некогда, да и идей тоже было мало.       В один из пасмурных дней, которые в Хогвартсе были очень часто, в школу с помощью исчезательного шкафа пришли и Пожиратели Смерти. Они незаметно прошли к Астрономической башне, где, весь уставший и измученный, стоял директор. Где-то под лестницей тихо прятался Поттер, а Малфой, с наставленной на педагога палочкой, что-то ему объяснял. Осторожно подходя к ступенькам, Лили приказала Гарри молчать и быть еще тише, в то время, как сама поднялась к веселившейся Беллатрисе и почти плачущему Драко. - Добрый вечер, профессор. - Натягивая очередную безумную улыбку, пролепетала она. - Лили, и Вы тоже? - Изумился Дамблдор, будучи обезоруженным. - И я рада Вас видеть сегодня. - Она четко сделала акцент на последнем слове. Сзади к ней медленно подошел отец и положил руки на плечи, будто проговаривая: "Я сам все сделаю, отойди". Но Эбигейл была непреклонна. - Это мое задание. - Прошипела она в сторону Снегга, а затем повернулась с доброй улыбкой на Дамблдора. - Темный Лорд чтит традиции для дуэли. Не хотите поднять палочку? - Увы, мисс Снегг, но я стал слишком стар, чтобы наклоняться за такими вещами. - Усмехнулся он. Гнев переполнил ее, она наставила палочку на Альбуса и с безумием в глазах усмехнулась. - Ну же, убей... - Шептала, растянув губы в улыбке, Беллатриса. - Авада Кедавра! - Выкрикнула Лили с упоением глядя на то, как тело старика падает вниз, а его стеклянные серые глаза смотрят на небо, затянутое тучами.       Лестрейндж, счастливая от "подвига" своей крестницы, выпустила в небеса Черную Метку. А это означало, что, фактически, Хогвартс пал. Теперь Пожиратели Смерти - это единственное, что управляет школой и магическим миром. Приближалась война.       Поттер бездумно брел по коридорам. Всех учеников разогнали по своим комнатам. Сейчас в Хогвартсе было очень опасно. В голове никак не укладывалось, как Снегг смогла убить Дамблдора? Такого доброго человека? Как она смогла поднять палочку против того, кто умолял не убивать? - Гарри. - Окликнула его Лили, подбегая сзади. - Ты как? - А как я могу быть? Ты убила последнего дорогого мне человека! Ты убила великого и доброго волшебника. - Кричал он сквозь слезы, которые катились по щекам не переставая. - Видимо, ты совершенно забыл про Рона и Гермиону. Но, ладно... - Девушка шумно выдохнула. - Я согласна с тем, что всем он запомнится, как Великий волшебник. Но никак не могу согласиться с тем, что он добрый человек. - Эбигейл слегка усмехнулась, Поттер повернулся к ней всем корпусом и посмотрел недоумевающим взглядом. - Смысл всех хороших героев в том, что они пожертвуют тобой ради всего мира. А злодеи - пожертвуют всем миром для тебя. - К чему ты это? Если хочешь сказать, что Темный Лорд убьет всех, чтобы спасти меня, то ты ошибаешься. - Вытирая слезы рукавом, фыркнул Мальчик-который-выжил. - Нет. Дамблдор растил тебя лишь для того, чтобы в нужный момент ты погиб. Он был так "добр" с тобой лишь потому, что ты был нужен для его гениального плана. Он знал, что когда-нибудь Темный Лорд убьет его. И если не своими руками - то руками подданных. Он был готов умереть, лишь бы всеми любимый Гарри Поттер выжил и сразился с Тем-чье-имя-нельзя-произносить. Вот только Дамблдор не знал, сможешь ли ты одолеть Волан-де-Морта, ведь тот намного сильнее. Он смотрел на то, как ты растешь, направлял тебя, но не потому что ему было тебя жаль и он хотел показаться всемирным добряком. А потому, что ты был главной частью его плана. - Выпалила Лили от злости. Гарри опешил и потупил взгляд вниз. - Сам подумай. Где был Альбус, когда ты на первом курсе сражался с профессором по Защите от Темных Искусств? Как он мог гарантировать то, что ты не умрешь? А второй курс?! Маленький мальчик должен был одолеть Василиска - гигантскую змею! И что он тебе отправил? Феникса, шляпу и меч? А где был он сам? - Он не мог появиться в школе, его бы отправили в Азкабан! - Перебил девушку Поттер. - Тогда за кого он переживал больше: за тебя, мальчика, который мог погибнуть там, или за свою шкуру? - Парировала Снегг, жаля своими словами все больнее. - Давай тогда вспомним третий курс. Где был Дамблдор, когда ты отгонял сотню дементоров? Они могли убить тебя и Сириуса, но он не появился. Он не путешествовал во времени, не использовал Патронуса, не освободил Сириуса из тюрьмы в школе. А что же на счет четвертого курса? Смерть Седрика - была его виной. Он знал, что чемпионы умирают на этом турнире, но все равно рискнул его провести. Единственное, чем он помог, так это в дуэли на пятом курсе. Потому что ему было невыгодно, чтобы ты умер раньше срока! - Закричала Лили, глядя на молчаливого собеседника. Да, вываливать на него все сразу было ошибкой, но она не хотела, чтобы он считал ее и ее отца плохими людьми. Такими были обстоятельства. - Профессор Снегг был не лучше. - Сжимая кулаки, усмехнулся Гарри, садясь на пол и прислоняясь к стене. - Не лучше? Первым, кого ты увидел после смерти родителей, был мой отец. Именно он пытался отговорить Дамблдора от этого глупого плана. Именно он дал обещание твоей матери, что будет следить и заботиться о тебе до конца своих дней. Даже, если Темный Лорд прижмет его, он защитит тебя. А если скажешь, что он был строг, так это потому, что он такой человек! Дурья твоя голова! - Заорала на пустой коридор Снегг и поспешила удалиться от собеседника, оставив его в раздумьях.       Она безумно сильно ненавидела то, как отец носился с Поттером, а тот этого даже не замечал. Ей было обидно и грустно за отца. Но еще хуже она себя чувствовала, когда осознавала, что он назвал ее в честь своей первой и последней любви. Да, это было символично, ведь она, как ни крути, его дочь. Вот только столько тепла в свой адрес, которое обычно дают родители своим детям, она не чувствовала. Может это потому, что Северус сам не мог ощутить эту материнскую любовь и в жизни ее не получал ни от кого. Он любил так, как он мог. Грубо, жестоко и по мужски.