Проверка на прочность

Какой-то посторонний шум нарушил временный покой Марии, чьи глаза невольно распахнулись, пытаясь сфокусироваться на происходящем. Однако в комнате было тихо, настолько тихо, что можно было услышать собственные мысли. Рядом, как и ожидала Маша, никого не оказалось. Более того, не было даже намека, что кто-то делил с ней постель этой ночью. Даже без будильника блондинка поняла, что на улице царит глубокая ночь, поэтому без лишних раздумий вновь мягко опустила голову на подушку и прикрылась теплым одеялом, ожидая скорейшее возвращение в мир сновидений. Сон всё не приходил. Прошло десять минут, пятнадцать, тридцать. Всё было тщетно. Мария проснулась окончательно. Громко вздохнув, она покинула удобную кроватку, надела на свое тело излюбленную футболку и направилась на поиски Лауры. Девушка думала, что она, скорее всего, решила переночевать в кабинете. Дверь, за которой он скрывался, была не закрыта, и это упростило задачу бесшумного проникновения внутрь. Подтолкнув дверцу, Третьякова стала медленно переходить порог комнаты, осматривая всё вокруг. К сожалению, там никого не оказалось, и Маша уже собиралась выходить, но ее внимание привлекла одна вещица на махровом ковре, которую она приметила лишь в самом конце. «Чемодан? Куда она собралась?», — без промедлений блондинка подошла ближе, осматривая его содержимое. Он лежал в раскрытом состоянии, некоторая одежда уже была аккуратно сложена в нем, остальная часть была на диване. Третьякова оббежала всю квартиру, но Лукиной и след простыл. Страх и беспокойство овладели телом, а в голове был лишь один вопрос. Что происходит? Ответа ждать долго не пришлось. Послышался отчетливый звук поворота ключа в замочной скважине. Но спокойней от этого не стало. Эти чертовы секунды ожидания только делали хуже. Маша почувствовала, как табун мурашек с бешеной скоростью пробежал по спине, оставляя после себя неприятные ощущения. Лаура не сразу заметила испуганную девушку, ибо взгляд ее был опущен. Но спустя несколько мгновений голубые глаза, которые приобрели некий сероватый оттенок из-за накатившей усталости, встретились с недоумевающим сонным личиком Марии, и Лукина остолбенела. Она не была готова к подобному повороту, не думала, что Маша уже будет бодрствовать к ее приходу. Женщины стояли на месте, глупо уставившись друг на друга и не решаясь произнести хоть единого слова. Молчание нарушает блондинка, которая стала медленно подходить к Лукиной, не сводящей с той взгляд. — Привет, — прошептала Третьякова. Не хотелось огорошивать трудными вопросами с порога, тем более состояние брюнетки явно не позволило бы той ясно мыслить в эту минуту. — Здравствуй, — на выдохе ответила Лаура, стягивая с себя темно-синий пиджак и небрежно отбросив его в сторону, олененок примостился поверх него — как самочувствие? — Всё хорошо, спасибо, — Третьякова, оказавшись на достаточно близком расстоянии, слегка прищурилась. Это действие не осталось не замеченным Лукиной, и она откашлялась, готовясь к нечто более серьезному, чем светская беседа. — Окей, я не буду терпеть этот цирк дальше. Что происходит? Резкий тон женщины пришелся не по вкусу Марии, но и та не хотела отступать, пытаясь выяснить свою правду. — И ты еще задаешь мне этот вопрос, — нервный смешок прошелся по всему коридору, — это я должна спрашивать, что, черт возьми, происходит, Лаура? Ты куда-то уезжаешь? — Я…да, уезжаю, — и вновь это виноватое выражение лица, разглядеть которое было почти невозможно, но блондинка сделала это. — Надолго? — гнев сменился на разочарование предстоящей разлуки, но девушка даже и представить не могла ту фразу, которую выпалила брюнетка после. — Наверное, навсегда. Глаза янтарного цвета, цвета виски, которого сейчас определенно не хватало измученному организму, стали молниеносно путешествовать по всему пространству, останавливаясь на заинтересованной детали лишь на мгновенье. Мозг отказывался воспринимать слова женщины, пытался убедить свою хозяйку, что всё это — жестокая шутка, наказание за всю боль, что она причинила Лауре. Но, как говорится, есть разум, а есть чувства. И сердце говорило совершенно об обратном. — Ты же не серьезно сейчас, да? — оставалась последняя надежда, что, может быть, брюнетка одумается, притянет ее к себе и вновь запустит длинные пальцы в роскошную светлую гриву. Скажет, что любит и что никогда не уйдет. Но в ответ была лишь жуткая тишина, которая ответила на вопрос вместо Лукиной, — Почему ты так поступаешь со мной? Знаешь ведь, что больше у меня никого нет. И всё по твоей вине. — Мне жаль, но… — Нет, тебе нихрена не жаль! — крик, наполненный сплошной ненавистью и презрением, вырвался наружу, заставляя женщину смиренно замолкнуть и терпеливо ожидать успокоения, — Ты виновата во всём этом! Из-за тебя я лишилась почти всего, что у меня было. У меня теперь нет ни дома, ни друзей, ни семьи. Но я готова была продолжать жить ради тебя, потому что, мать твою, люблю тебя! Словно статуя, Лаура продолжала молча слушать обвинения, наблюдая за метавшейся из стороны в сторону девушкой с чувством стыда. А что она хотела? Чтобы Маша порадовалась за нее и помогла собрать вещи? Чтобы пожелала удачи и поцеловала на прощание? Реакция блондинки была абсолютно оправданной. Она в ярости выплескивала то, что не смогла выплеснуть вчера ночью, но казалось, что этот поток бесконечный. И только когда голос стал отдавать дрожью и хрипотой, а в легких закончился кислород, Третьякова замолчала, смиренно опустив свою голову и закрыв раскрасневшиеся глаза. — Эта квартира полностью в твоем распоряжении, — стальным голосом, будто находясь на совещании и решая деловые вопросы, произнесла брюнетка, оторвав свой взгляд от съежившегося тела, прислонившегося к стене, — Мари всё тебе расскажет и покажет. А теперь, — женщина посмотрела на часы, — мне пора собираться. Она уже почти обошла Марию, но та грубо схватила ее за кисть и развернула к себе, заглядывая в душу. Но внутри была пустота, синяя гладь без единой волны. Безразличие. То, что окончательно добило Третьякову. В ярко-синих зрачках не было ничего, кроме льда, который словно заморозил все чувства, превращая некогда нежного и отзывчивого человека в железную леди. Как будто всё началось заново. — Не уходи от меня, — сжав ладонь на руке до хруста костей, умоляла Маша, — Я не смогу без тебя. — Прости, но я не могу, — женщина стиснула зубы от физической боли и попыталась освободиться из этого капкана, но сделать это удалось с огромным трудом. — Скажи, что не любишь меня. Тогда я отстану, — Маша решила пойти ва-банк. Но этот рисковый ход сделал только хуже. Еле слышный смешок раздался из уст брюнетки, которая только покачала своей головой, едко улыбаясь. — Да, давай еще сыграем сцену из молодежного сериала. Как оригинально. Только от этого, увы, ничего уже не изменится, — Лаура теперь не скрывала своей раздраженности. Никто не смел ставить ей условия. Никто и никогда. И позволять делать это даже Третьяковой она не намерена. Буркнув что-то себе под нос, Лукина быстро ворвалась в кабинет и хлопнула дверью. Но даже громкий звук не сумел вывести Машу из состояния транса, который быстро овладел податливым телом. Так не должно было закончиться. Не это представляла себе девушка, лежа на кровати в обнимку с любимым телом, согревающим ее. Охраняющим от всех бед и опасностей. Дающим то, чего так долго ей не хватало. Но Лаура была непреклонна. Переубедить ее в любой глупой мелочи было практически невозможно, а тут такое сложное и ответственное решение. Она уже сделала свой выбор, и слушать крики и плач женщина была не намерена. Звуки всхлипывания полностью прекратились. Настала гробовая тишина, от которой становилось не по себе. Медленно и аккуратно выйдя из кабинета с наспех собранным чемоданом, брюнетка заглянула в спальню, но никого не обнаружила там. Неужели она ушла? Вряд ли. В ванной тоже было пусто. Осталась лишь кухня, куда незамедлительно направилась женщина. «Черт, там же ножи!» — от внезапно всплывшей мысли ноги сами по себе перешли на бег, пока не достигли цели. С неимоверной скоростью Лаура оглядела все острые предметы, которые были на виду, и блондинку, сидевшую на стуле лицом к ней и спрятав руки под стол. Полностью убедившись, что с Третьяковой всё хорошо, женщина выдохнула, и это заставило Машу поднять свой взор на нее. Она уже смирилась. Смирилась с поражением и разлукой. Это было привычно для нее. Только этим и жила она в последнее время. Испытывала боль, бесконечно рыдала и боялась, что этот совместный вечер может стать последним в их истории. Так оно и вышло. — У нас же даже не было отношений, — Лукина не поняла, адресовалось ли это ей, или же просто это были мысли вслух, поэтому промолчала, — так странно. Я настолько была ослеплена тобой, твоим острым умом, твоей красотой и обаятельностью, что напрочь отшибла остатки здравого смысла. Ты ведь ничем не обязана мне. — Как и ты. — Нет, как раз я обязана тебе многим. Ты ни раз помогала мне, какими бы корыстными не были твои намерения. Открыла глаза на этот мир, и я наконец осознала, что он не такой добрый, каким всегда мне казался. Открыла глаза на себя. А ведь я надеялась, что у нас может что-то получиться, — Мария говорила медленно и размеренно, спокойно и отрешенно. Будто готовила эту речь, от которой Лаура испытала не меньшую боль. Стул напротив был сразу же занят женщиной, пытавшейся прочитать все мысли в голове у собеседницы. Но та снова спряталась за непроницаемое полотно, не давая ни малейшего шанса заглянуть куда-то внутрь. Поздно. Слишком поздно всё исправлять, нужно лишь окончательно разрушить всё, что было. Сжечь все мосты, построить новые баррикады. От этого должно стать легче, хоть немного. И тут брюнетка заметила мягкого олененка в руках у Маши, чьи пальчики нежно приглаживали слегка взъерошенную шерстку, а ладони гладили плюшевую спинку. Блондинка заметила проницающий взгляд на взятую вещь и тут же отложила ее в сторону, виновато опустив глаза. — Она твоя, — от столь милой картины Лаура полностью потеряла самообладание, и тонкие губы тотчас растянулись в теплой улыбке, позабыв обо всём, что было раньше, — знаешь, это прозвучит глупо, но я всё же расскажу. Когда я увидела тебя в первый раз, ты была такой маленькой и испуганной, а твои глаза были похожи на два огромных коричневых шара, что я невольно сравнила тебя с этим маленьким и потерянным олененком. Даже записала тебя в телефонную книжку как Бэмби. Какой стыд, — тихо рассмеявшись, Лукина уловила проступающий смешок, скрыть который блондинке не удалось. — А я помню, как сравнила тебя с плюшевым мишкой, — поймав недоумевающий взгляд, Третьякова засмеялась еще сильнее, — А что? Раз у нас тут час откровений, то я тоже должна что-то рассказать. — Мишка, значит? Хорошо, хоть я и не похожа на медведя, — напоминание на телефоне всплыло в самый неподходящий момент, — Черт, мне пора. — Можно я провожу тебя? Пожалуйста, — женщины встали почти синхронно, а Маша даже и не думала принимать возражений. К тому же, она была полностью готова к выходу, каким-то магическим образом умудрившись быстро переодеться и привести себя в порядок. А Лаура при всем своем нежелании потакать не только ее, но и своим прихотям пробыть как можно дольше вместе, согласилась. Она имела право на это. Если она так хотела, то отказ был бы последним воспоминанием о них. Сейчас Лаура была максимально мягкой и шелковистой, совсем как плюшевая игрушка, с которой недавно сравнила ее Третьякова. Они вместе вышли из дома, сели в такси, добрались до аэропорта. Стоя рядом друг с другом перед паспортным контролем, обе не решались сделать шаг вперед, к пустому окну регистрации для пассажиров бизнес-класса. Вряд ли они встретятся когда-нибудь вновь, будут ходить рука об руку по большому городу, целоваться в постели, смеяться над очередными шутками. Это было невероятно. Но, видимо, всему приходит конец. Остается только возмущаться, что жизнь — очень несправедливая штука. Настолько жестокая штука, что два влюбленных по уши человека не могут быть вместе. — Лаур, — когда перед ними и стойкой оставалось всего несколько метров, Мария нарушила молчание, привлекая женщину к себе, — Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — через, казалось бы, вечность ответила Лукина, полностью развернувшись к ней лицом. А дальше всё произошло быстро. Обхватив брюнетку за шею, Маша встала на носочки и запечатлела последний, самый нежный и ласковый поцелуй на губах, который Лаура сразу же подхватила. Они вложили в него все свои чувства, все обиды и душу. И было плевать на людей вокруг, которые в открытую пялились на странную парочку. Было плевать на подошедшую очередь и недовольный гул сзади. Сейчас им всё можно. Сейчас они могут сделать всё, что угодно. А теплые влажные губы не хотели расставаться, захватывая друг друга в плен. А руки не хотели отрываться, лишь сильнее прижимая родное тело. А глаза не хотели открываться, чтобы это всё не прекратилось. Помада давно стерлась, а пальцы онемели. Волосы были взъерошены, а щеки покрылись румянцем, который еле просматривался из-за тонального крема. Уже было не так важно, кто прервал этот отчаянный танец, рано или поздно они бы всё равно отстранились. Проведя тыльной стороной ладони по обжигающей коже, Лаура облизала губы и ушла. Так просто. Не произнеся больше ни звука. А Третьяковой оставалось только прийти в себя и дождаться, когда самолет взлетит. Брюнетка смутно помнила, как села на свое место, как большая птица взлетела, плавно отрываясь вместе с пассажирами от земли. Помнила только потемневшие глаза, полные бескорыстной любви, которые смотрели на нее. Она чувствовала на себе взгляд этих очей невероятной красоты, которые она вряд ли сможет забыть. Посмотрев последний раз в иллюминатор, она резко закрыла его шторку и расположилась поудобнее на мягком кресле, пока молоденькая стюардесса доставляла прохладительный напиток, стараясь не смотреть на грозную женщину, чей взгляд плавил без малейших трудностей. Нужно было расслабиться, ведь скоро она обнимет сына, который даже не знал о сюрпризе. Лаура уже представляла его ошарашенное личико, когда он увидит ее. Хоть кто-то будет счастлив рядом с ней. И она постарается сделать себя счастливой. Назло всем недругам, кто жаждал ее разрушения. Она никогда не проигрывает. В этом ее сила, в этом и ее недостаток.

***

Покидая здание, Мария не чувствовала боли. Это было странно, но не было ни одной негативной эмоции, не обиды или гнева. Была лишь любовь и тоска, а также огромное желание, чтобы у Лауры всё получилось. Она будет счастливой. Они будут счастливы, в этом не было сомнений. Но слезы всё равно медленно подступали, постепенно выбираясь наружу. Тогда блондинка слегка отошла в сторону, стараясь всеми силами привести себя в порядок, но без салфеток это трудно выходило. — Девушка? — обеспокоенный мужчина подошел совсем внезапно, и это очень сильно напугало Третьякову, которая тут же отвернулась от него, — подождите, я просто хотел предложить вам свой платок, а то у вас тут… — Спасибо, вы мне очень помогли, — воспользовавшись любезно предоставленной вещицей, Мария захотела вернуть ее хозяину, но тот любезно отказался, с интересом рассматривая засмущавшуюся барышню, — кстати, я Мария. — Максим, очень приятно, — и только сейчас Маша смогла рассмотреть своего спасителя. Светлый мужчина средних лет смотрел на нее своими изумрудными глазами, а губы расплылись в красивой улыбке. Но Третьяковой не хотелось сейчас заводить случайные знакомства, даже с такими обаятельными людьми. Она еще поблагодарила его и направилась в сторону ожидающих ее и ее денег таксистов. — Я могу вас подвезти, если хотите, — крикнул он сзади, но не стал подходить ближе. — Я не катаюсь с людьми, с которыми знакома несколько минут, — гордой походкой блондинка пошла дальше, роясь в сумочке в поисках кошелька, но его там не оказалось, — черт возьми! — прошипела девушка, но не стала просить помощи у мужчины, а понадеялась на своё красноречие. Однако никто не соглашался брать светловолосую даму без денег, зато с красивыми глазками и миленьким голоском. — Послушайте, мы приедем ко мне домой, я быстренько поднимусь и вернусь обратно к вам. Я заплачу в два раза больше. — Со мной такие фокусы не пройдут, дорогуша, — последний человек отказал ей, и она отчаялась добраться домой. И позвонить ей некому. Третьякова успела уже несколько раз резко выразиться в адрес всего вокруг, как вдруг из-за спины появился всё тот же чертов Максим, который стал пихать водителю наличные. — Теперь ей можно с вами ехать? — Конечно. Садись, солнце, — бородатый мужик коварно улыбнулся, показывая свои золотые зубы, и блондинка непроизвольно отпрянула назад, слегка задев обнаглевшего парня. — Что вы творите? — процедила Мария, окинув взглядом еще раз. Но тот только недоумевающе поднял одну бровь, все так же ослепительно улыбаясь. — Я помогаю добраться до дома, раз уж со мной вы не хотите. Но уже Третьякова не хотела отпускать его, поэтому, легким движением забрав все деньги у озлобленного таксиста, побежала следом, пока не выровнялась с щедрым человеком. Он без слов принял вернувшиеся деньги и повел заинтересованную девушку за собой, периодически посматривая на идущую рядом маленькую милашку. — Чтоб вы знали, это будет первый и последний раз, когда я нарушу свои принципы. Но Максим лишь рассмеялся подобному поведению и закрыл за ней дверь автомобиля.