In aeternum

Flashback «— Глубокий вдох и протяжный выдох. Все еще держит. Может еще раз? Сколько раз стоит попробовать? Раз, два, три, четыре, пять… Может лучше закрыть глаза? — парень вновь набрал полную грудь воздуха и задержав дыхание, опустился под воду, считая в голове секунды. Для него это была словно другая реальность. Мир, где ты полностью наедине с собой. Ты слышишь только себя, будто-бы растворяясь в ней. В её безмолвной тишине. Тебя накрывает этот вакуум. Ты можешь забыться и насладиться этой минутой прежде, чем снова вернуться в мир, в котором так все сложно.» -Чонгук! Выходи давай! Помимо тебя, еще и другим в ванную комнату нужно, пока горячую воду не выключили,  — в дверь активно стучались, дергая за ручку. -Да, хён, сейчас. Подожди еще минутку! — парень вынырнул с ванной, которая была полностью наполнена водой, — Стоит ли это того, чтобы так уничтожать свое тело? Он рассматривал ушибы на ногах и руках, а после того, как вытерся полотенцем, снова обматывал некоторые части тела эластичным бинтом. Спина, как и шея ноюще болела. Держаться с последних сил ради того, чтобы не разочаровать свое руководство нелегко. Порой от тебя слишком много ожидают и ты пытаешься оправдать эти ожидания изводя самого себя.       Парню было сложно. Сложно терпеть все это, держать в себе. Он был слишком юн и поэтому боялся, что одно неверно сказанное слово может навредить не только ему, но и его товарищам. Юноша слишком рано покинул свой родной дом и теперь его семьей была небольшая компания, которая только ставала на ноги и шесть парней, которые были совершенно разными. Но объединяло их одно — музыка. Любовь к музыке была сильнее, нежели к себе. Но в такие моменты ты полностью жертвуешь собой, жертвуешь, чтобы полностью отдаться своему любимому делу. Или… Тебя вынуждают жертвовать?       В мире, где количество людей, которые готовы следовать за тобой от начала до конца, в мире, где нужно переступать через себя каждый раз. Где много денег, порой, не источник счастья, а наоборот, источник горя. И где каждое твое слово может быть использовано против тебя. В мире, где ты пытаешься приносить радость другим, а они взамен кидают в тебя камни. Какая плата за популярность? За то, чего ты так старательно пытаешься достичь?       Если так посмотреть, то работа в развлекательной сфере не из легких, от слова совсем. Стать звездой в индустрии K-pop непросто: обычно для этого требуются годы интенсивной подготовки и иногда даже пластические операции. Но это еще не все. Главная загвоздка во всем этом — контракты. Иногда их условия слишком жестокие, как и в этом случае. По условиям контракта Чонгук должен был оставить семью и переехать в Сеул, чтобы заниматься карьерой в компании. Компания могла избавиться от него в любой момент, если сочла бы, что он для них недостаточно хорош. Но если бы он решил оставить карьеру сам, то должен был выплатить полную стоимость своего обучения, а это тысячи долларов. Он жил вместе с остальными ребятами в здании компании, которое можно было покидать лишь для того, чтобы ходить в школу. Изначально, кроме школы нельзя было ходить без разрешения никуда. А если они и пытались спросить разрешения, чтобы пойти куда-то, то им обычно отказывали. Если родители хотели навестить своих детей, они должны были заранее получить на это разрешение, иначе их бы не пустили. Они не имели ни выходных, ни каникул. И даже на одни из самых больших государственных праздников, пока другие работники компании отдыхали, они практиковались.       Его обычный день проходил так: он вставал в четыре утра и занимался танцами вместе с остальными учениками. Школа начиналась в восемь. После школы он возвращался в компанию и занимался пением и танцами. Будучи еще подростком все это давалось ему трудно, хотя работа в этой сфере была его мечтой. Он занимался до позднего вечера, а иногда — ночи. Времени для сна практически не было. Каждый из ребят имел своего менеджера, который 24/7 следил за ними. Чонгуку со своим не повезло, ведь он не раз запугивал его и дело доходило даже до рукоприкладства, что вскоре стало известно компании и его менеджера сменили. Ему было страшно, очень страшно. Он чувствовал себя слабым, так как часто падал в обморок от обезвоживания и многочисленных диет. Хотя, его тело, как и рост был идеальным, но тут дело было в нем. Ведь именно ему этого было мало. Он хотел достичь совершенства, каждый день ставать все лучше и лучше. Но взамен лишь получал множественные ушибы и растяжения. Иногда все проходило легко, а иногда он не мог ходить из-за вывиха коленного сустава или сильной ноющей боли в области спины.       И даже после его дебюта, не было и дня, чтобы он отдохнул с комфортом. Он не хотел поехать заграницу, а просто хотел побыть дома со своей семьей и не думая ни о чем, отдохнуть хотя бы несколько дней. Они посещали много стран, для того, чтобы посетить фан-встречи, провести концерты или отснять шоу, но в конечном итоге все равно садились в самолет и летели прямо в Сеул. Он завидовал тому, что его друзья, имеющие обычную работу, могут выехать за границу и развлекаться. Провести выходные вместе с семьей, или просто хорошо выспаться.       Время шло и от того слабого мальчишки не оставалось ничего. Раньше он был скромным, спокойным и внимательно слушал других, прежде, чем сказать что-то. Он плакал часто плакал по ночам в подушку и так хотел тепла. Он боялся, что его затравят или еще что-то в этом роде, но потом… Чонгук стал слишком дерзким и громким, учитывая то, что он был самым младшим участником группы. Вступая в многочисленные споры со своими старшими товарищами, он почти всегда выигрывал, даже если и был не прав. Его травили анти-фанаты, говоря о том, что он любимчик компании и слишком много себе позволяет, но он позволил себе это лишь для того, чтобы наконец-то самому защититься. От него всегда требовали намного больше, чем от остальных, видя в нему большой потенциал. Хотя, на самом деле потенциал всех участников был равным. Чонгук был милый, смешной и даже ранимый, глубоко внутри, а снаружи, он был резкий и противный. Он сам создал для себя некий щит, чтобы предотвратить негатив в свою сторону. Он был хорош во всем, к чему бы не брался: вокал, тхэквондо, вождение, боулинг, танцы, фотография, композиторство, игры, рисование, видеосъемка и спорт. Не зря же его прозвали золотым макне? Он ушел в спорт, чтобы сделать свое тело крепким, чтобы визуально видеть силу, которая еще не до конца имел внутри. Он был совсем не плохой, просто позже у него появились еще одни предпочтения — гулянки, алкоголь и девушки. Куда же без них, верно? Он был одним из немногих обольстителей группы, ведь первое место все еще оставалось за Чимином, который однажды и обучил его почти всему. У него не было серьёзных отношений, ведь по контракту им не позволено было заводить их, разве что, изредка иметь краткосрочные связи с противоположным полом. По отношению к своим партнершам он всегда был немного резок, ведь они и сами этого хотели, а после он просто уходил, даже не оставшись на ночь и просил больше не связываться с ним, а иногда и вовсе забыть все произошедшее, в частности его.       Он будто-бы заполнял пустоту внутри себя, то многолетнее одиночество и трудности. Но, игра стоила бы свеч, если бы в результате приносила ему настоящее счастье и удовольствие. Он жил жизнью наполненной страстью и имел почти все, что хотел. Но иногда, ныряя под воду в ванной, он все еще спрашивал себя: Стоило ли это все того, чтобы так уничтожать себя? Конец flashback 16:00 АМ. Сеул, Южная Корея       Вдохнув на полную грудь, девушка вошла в свою квартиру. Она не понимала, счастлива ли сейчас или нет. С тех пор, как утихли провоцирующие статьи о её «отношениях», прошло две недели. Но те две недели принесли ей немало хлопот. Тяжелыми в плане того, что ей все же пришлось расторгнуть контракт со своим американским рекламным агентством, а также с одним из брендов, представителем которого она была. Менеджеры начали использовать её отношения с группой, в частности с Чонгуком для того, чтобы продвигать свой товар и узнав об этом, Мирэ пришлось прекратить свое сотрудничество с ними. Вообще, ей пришлось расторгнуть контракты с многими, ведь на этот раз она уезжала навсегда. Ну или она так думала.       И вот, сегодня она наконец-то вернулась обратно. Мирэ не говорила никому о своем возвращении, ведь знала, что в принципе некому было её ждать. Ши Хёк был слишком взволнован, когда узнал о том, что она провернула аферу с контрактом не только от своего лица, но и от его. Хотя, он не стал раскрывать директору дочерней компании то, что его племянница обвела всех вокруг пальца, он хотел разобраться именно с ней. Но, девушка решила, что её дяде нужно время для того, чтобы остыть и смериться, поэтому она не отвечала на его звонки и сообщения будучи в Америке, ведь знала, что по возвращению в Корею, этого разговора ей все равно не избежать. Потому, можно сказать, она оттягивала время, надеясь на то, что директор будет более мягок к ней. А Чонгук… Мирэ знала только одно — их разговор будет слишком обременительным. Она больше не писала ему, ведь он все равно бы не ответил. Казалось, будто-бы он больше верил СМИ, нежели ей. Хотя, кто-бы не поверил, увидев те статьи и снимки?       Поднявшись в спальню, Мирэ казалось, словно она и не покидала это место. Словно все то, что произошло с ней было лишь сном. Та злополучная авария, с которой все началось, затем болезнь отца, ссора с Чонгуком… Хотя нет, все началось гораздо раньше. Началом всего этого кошмара стал звонок Ши Хёка с предложением о спасении её отца. Её жизнь до этого момента была насыщенной и равномерной, подобно океану в хорошую погоду, но затем наступила буря.       Девушка повалилась на кровать и все думала о том, как ей лучше поступить сейчас. С одной стороны она хотела отдохнуть с дороги, но с другой, понимала, что не сможет уснуть до тех пор, пока не увидится и не поговорит с Чонгуком. Ей хотелось ясности хоть в чем-то, ведь быть в Америке и думать об этом — это одно, но совсем другое, находиться тут. В километре от того, одна лишь мысль о котором будоражила кровь. Поднявшись с кровати, Мирэ переоделась в более удобную одежду, а именно: короткую джинсовую юбку голубого оттенка Off-White, черный топ на тонких бретельках этого же бренда, удлиненную оверсайз фланелевую рубашку в серую и черную клетку, черную джинсовую куртку Balenciaga силуэта оверсайз, и черные кроссовки Valentino Garavani Climbers с массивной подошвой, как у трекинговой обуви. А затем, отправилась к общежитию парней, ведь так и не смогла успокоиться.       Она уже подходила к их дому, как неподалеку заметила идущих с пакетами Чимина и Намджуна, поэтому решила подойти к ним, прежде, чем встретиться с Чоном, чтобы так сказать, прощупать почву. -Эй, ребята, — брюнетка окликнула их и помахала рукой, после чего, парни остановились, немного удивившись. -Мирэ? Ты ли это? — блондин сунул пакет в свободную руку Джуна и побежал навстречу к ней, — О, и правда ты! Но когда ты успела вернуться? -Ах, господин Пак, ослабьте немного свои объятия, — немного скривившись, она пыталась вырваться с его рук, — рада видеть вас, ребята. -Ты так спешно уехала, бросив все, а теперь, так неожиданно вернулась, — приветствуя девушку, говорил Джун. -Да… Простите, что вам снова пришлось сменить менеджера, — виновато опустив голову, пробубнила брюнетка. --Незачем извиняться, ты же не по своей воле все это сделала. Да и к тому же, видимо все это к лучшему. Компания же все-таки расторгла контракт с тобой. -Возможно ты и прав, Намджун, но… -Присоединишься к нам на ужин? Мы как раз только с компании приехали, — перебив её, спросил Чимин. -Извините, но не сегодня, — она улыбнулась, — у меня еще есть некоторые дела. -А, да… — Джун почесал затылок и отвел глаза в сторону, — Случайно не с Чонгуком связаны? Он после твоего отъезда стал немного… -Да ладно тебе, хён, — Чимин толкнул его локтем в бок, — вы же еще не расстались с ним? -Что? В каком смысле? — её сердце будто-бы в пятки ушло, — Это он сказал, что мы должны были расстаться? -Идиот, — лидер испепеляющим взглядом пронзил младшего, — он не то хотел сказать. -Впрочем, неважно. Мне пора идти ребята. Рада была видеть вас, — она улыбнулась, — и еще, передайте от меня «привет» остальным. -До скорого, — сделал короткую паузу Пак, а после крикнул ей вслед, — Мирэ, если хочешь увидеться с Чоном, то иди в тренажерный зал. Он будет заниматься там еще где-то час.       После встречи с ребятами, Мирэ развернулась обратно и пошла в сторону своего дома. Она решила, что раз он занимается сейчас, то лучше его не беспокоить, но в итоге, она все же вернулась назад и пошла в зал. Возле зала стояла охрана, которая пропустила девушку, как только та предъявила электронные документы и vip-пропуск в этот зал. Этот пропуск ей организовала компания, ведь ребята часто занимались в этом зале и никто помимо них не мог войти сюда, а так, как она была их менеджером и «девушкой» Чонгука, то пришлось сделать его. Хорошо, что все необходимое хранилось в телефоне, ведь иначе, она бы попросту не прошла. Хотя, даже после того, как она показала документы, охрана крутила носом, ведь Чонгук велел никого не пускать, если этот кто-то не мембер группы. Мирэ все же удалось войти, но только спустя около пятнадцати минут разговора с охраной.       Спортивный клуб включал в себя: залы ожидания, большой спортивный зал, студии, роскошные помещения для переодевания с выходом в спа-центр с сауной, паровыми и соляными комнатами. Она сразу поднялась на второй этаж, где располагался основной зал с кардио и силовыми тренажерами. Девушка вошла в зал и только вдалеке, возле больших панорамных окон заметила Чонгука, который выжимал штангу стоя. Он выглядел так мужественно и в то же время устрашающе. Его лицо было таким сосредоточенным, а мышцы тела были максимально напряжены, особенно в области груди и рук. На нем были только черные прямые шорты до колена Vetements, а футболка висела рядом на одном из тренажеров. Поэтому брюнетка наблюдала за каждым сокращением его мышц, до тех пор, пока он не обратил на неё внимание. -Ты? — приподняв одну бровь, он будто-бы с презрением посмотрел на неё, не прерывая тренировку, — Почему вернулась раньше срока? -И ты больше ничего сказать не хочешь? — она подошла к нему, став напротив. -А мне нечего тебе сказать. Знаешь, не знаю, когда ты там вернулась, но пока не поздно, ехала бы ты обратно, — он говорил с ней крайне резко. -Почему даже сейчас ты игнорируешь меня? Давай поговорим, как взрослые люди, наконец-то! -Хочешь поговорить, как взрослые люди? — он положил штангу на пол и вплотную подходил к ней, заставляя её отходить небольшими шагами назад. До тех пор, пока она не уперлась в стену, — Ну давай, поговорим. -Ты ведь зол на меня, я права? — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. -А ты думала, что будешь трахаться там с другим, а я тебя тут приму с распростертыми объятьями? Нет, детка, этого не будет. -Я не изменяла тебе! Почему ты так говоришь? Это все было ложью. Почему ты не веришь мне? Ты даже не слышишь меня. -Ты продолжаешь говорить одно и то же! Я не слепой, Мирэ, — он ударил кулаком в стену, от чего девушка вздрогнула. -Я же люблю тебя. Я бы никогда не изменила тебе. А та фотосессия… Ты ведь знаешь, что я согласилась на неё только из-за того, чтобы скрыть свою настоящую причину приезда. -Да? Помнишь, когда у тебя были какие-то отношения с Тэ, ты не посмотрела на это и переспала со мной, — он отвернул от неё голову, — не нужно только прикрываться снова отцом. Ты могла-бы придумать что-то и получше. -У меня не было никаких отношений с Тэхеном тогда! Черт, Чонгук! Ты вообще любишь меня хоть немного? Отношения ведь строятся на доверии, а ты… Я ведь поверила в тебя, когда тот менеджер обвинил тебя в домогательствах и старалась со всех сил помочь. -А ну да, у вас не было никаких отношений, вы просто трахались, — он недовольно хмыкнул и посмотрел ей в глаза, — неужели? Тебе пришлось поверить из-за контракта, а не из-за своих чувств. Ты все делаешь ради контракта. Мне иногда кажется, что и в наших отношениях ты следовала какому-то контракту. -Почему ты так груб со мной? Что я сделала не так? Ты ведь знаешь, как мне не легко, — на её глазах выступили слезы. -Потому что ты ведешь себя, как эскортница! Понимаешь, да? Иногда я задавался вопросом, ты только с Тэ и мной параллельно спала или был еще кто-то? -Я ненавижу тебя, Чонгук! — она влепила ему пощечину, от чего по залу разошёлся звуковой хлопок, а на месте удара сразу же появилось покраснение оставленное ладонью, — Я не позволю говорить так со мной никому, даже тебе! Ей было больно слышать от него такие слова. Возможно он и говорил их в порыве гнева, возможно он не фильтровал свои слова, но по всей видимости он говорил то, что долго держал в себе. Кто знает, кто из них был прав в этой ситуации? Чонгук, который слегка преувеличил и оскорбил девушку за её поступки, или же Мирэ, которая совершила эти поступки. Одно известно точно, для неё это такая же работа, как и для него.       Переваривая свой разговор с Чонгуком ночью, она чувствовала, словно какой-то камень внутри давил на неё. Она прокручивала перед сном по несколько раз его слова о том, что она вела себя, как эскортница и о том, что она предала его. Но она ведь не предавала. Мирэ чувствовала себя отвратительно, более того, её даже мутить начало. Изнутри все горело и не понятно почему. Ей было интересно, он действительно так думает о ней, или он сказал это в порыве гнева? В любом случае, девушка не хотела принимать то, что она может потерять его. Только не его. Только не того, кто был так дорог ей, того, кого она любила так, как никого еще в жизни. В ей мыслях прокручивались счастливые моменты связанные с ним, их первая встреча, первая близость и поцелуй. Те ощущения, которые она испытывала каждый раз, когда была рядом с ним, будоражили кровь и туманили рассудок. Если бы можно было измерить её любовь к нему, то это было бы равно марианской впадине. Она кричала в подушку и плакала. Долго плакала. От того, что сейчас ничего не могла сделать. Или все же могла? Мирэ уснула под утро, ведь решила, что завтра она сделает то, что возможно поможет ей вернуть Чонгука или потерять навсегда.       Поутру, Мирэ собралась ехать в компанию. Она выбрала аутфит бренда Off-White: приталенный блейзер из гладкой матовой кожи цвета хаки, облегающую шерстяную водолазку бежевого цвета, парную к блейзеру кожаную юбку-карандаш, привычной строгости, с асимметричным кроем и высоким разрезом слева, который зафиксирован узкими лентами, также кожаные ботильоны кремового оттенка и бежевую сумку 0.5 Jitney с мягкой ворсовой овчины. Свой образ она зафиксировала золотым массивным колье с градуированными звеньями и серьгами с такой же серии.       Приехав в офис, она сразу же направилась в кабинет директора, который все еще не знал о том, что она приехала. Секретаря она попросила не оповещать дядю о её приходе так, как хотела сделать ему «сюрприз». Когда она вошла в кабинет, то мужчина попивал зеленый чай и просматривал какие-то документы. -Доброе утро, дядя, — она уверена вошла в его кабинет и прошла к столу, и даже молниеносный взгляд директора не смог сбить её с толку. -Мирэ? Вернулась? — его глаза все еще искрились от злости, но в то же время были наполнены каким-то непониманием. -Да… Мне пришлось вернуться. Знаешь, оказалось все мои усилия были тщетны. Оказалось, компания моему отцу важнее, чем я. Но, это ведь не новость, да? — она выдавила из себя улыбку. -Мне жаль тебя, дитя… Но все же, это не оправдывает того, что ты натворила с контрактом! -Боюсь, то что я тебе сейчас скажу, тебе не понравиться, — она села поудобней и сложила руки около подбородка. -Ты успела еще что-то натворить? — он встал из-за стола. -Нет. Я хочу расторгнуть контракт о фиктивных отношениях с Чон Чонгуком. -Что? Извини, Мирэ, но ты ведь знаешь правила. Если компания и Чонгук сами не разрывают контракт с тобой, а ты сама являешься инициатором, то должна будешь отвечать строго по пунктам контракта. -Я знаю дядя, но, — она сделала паузу и сосредоточилась на директоре, — если ты добровольно не разорвешь контракт между нами, то мне придется обратиться в суд. -Что ты несешь? Ты хоть знаешь, что потом будет? Пострадаем не только мы, но и ты. -Вот поэтому я и подготовилась. Во-первых, мне нечего терять, это нанесет вред лишь вам и Чонгуку, ну а во-вторых, даже если компания подаст встречный иск, то я обнародую все это и в любом случае выиграю. Как-бы там не было, насколько бы популярными и влиятельными вы не были, всегда есть те, кто готов спустить вас в унитаз. Это я образно, дядя, не в обиду. Если так подумать, ты сфальсифицировал документы за моей спиной и подсунул мне тот контракт, да еще и с такими ужасными условиями. Если же я сейчас проведу пресс-конференцию и расскажу всю правду о наших «отношениях» с Чонгуком, и том, что ты сделал, то боюсь, это может дойти и до совета директором… Но я не хочу этого. Мы же все-таки семья и я не хочу быть такой жестокой по отношению к тебе… Поэтому выбирай сам. -Ты угрожаешь мне? И это после всего того, что я для тебя сделал? -Я не угрожаю, а прошу тебя быть разумным и расторгнуть добровольно контракт, который был подписан под давлением, да еще и сфальсифицирован. Если так подумать, то у нас был равный обмен — ты помог компании отца, а я помогла Чонгуку выйти чистым из воды. Мы же все-таки одна семья… -Иногда я думаю, у кого же ты пошла такая? Видимо у своего отца. -Когда дела в компании отца наладятся, я сделаю все, чтобы он вернул деньги, которые ты вложил туда, вытаскивая его из долгов. Я больше не хочу быть не на чьей стороне и зависеть от кого-то тоже не хочу. Поэтому, прошу тебя, помоги мне в последний раз? Я не хочу потерять и тебя из-за этих контрактов и компаний. -Зачем тебе расторгать этот контракт, если он всего лишь формальный? Подожди когда он истечет и все. Так, я буду спокоен и за Чонгука и за группу. -Потому что… — она перевела дыхание, — Как я уже ранее говорила, я хочу свободы. Не переживай, никто не узнает о том, что такой контракт когда-то существовал. -Менеджер Кан, сообщите Чон Чонгуку, чтобы пришел в мой кабинет сейчас, — он сообщил это по телефону, а после положил трубку и снова обратился к Мирэ, — это последний раз, когда я иду у тебя на поводу!       В кабинете нависла тишина. Директор смотрел на племянницу, а она в это время без эмоционально листала что-то в телефоне. Казалось, будто-бы все происходящее вокруг неё сейчас, вообще её не волновало. -Звали директор? — в кабинет спустя десять минут вошел брюнет, который вежливо поклонился. Но, как только он увидел девушку, то сразу же насторожился. -Здравствуй, Чонгук. Проходи, садись, — мужчина указал ему на стул напротив Мирэ, — видишь ли, компания готова расторгнуть контракт, который связывал тебя и Мирэ. -Так внезапно? Что-то случилось? — ровным тоном уточнил парень. -Инициатором расторжения контракта выступила Мирэ. Она готова подать на нас иск и даже обнародовать все в СМИ, — мужчина недовольно посмотрел на свою племянницу, — поэтому мы решили, что стоит нам всем разойтись мирно. -Уничтожь этот контракт. Так, как он был фиктивным, то подпись и печать о расторжении ставить нет необходимости. Оригинал и его копии нужно просто пропустить через шредер, — брюнетка посмотрела на дядю, — сделаем это сейчас же. -Ты спешишь куда-то? Ты ведь только вчера днем вернулась. Не хочешь провести немного времени со мной? — спросил Ши Хек, доставая с папки оригинал контракта. -У меня на сегодня запланировано много дел, так что, в другой раз, — после того, как она убедилась в том, что контракт был уничтожен, она забрала свою сумочку со стула и попрощавшись с дядей, но игнорируя Чонгука, ушла.       Чонгук догнал её, когда она заходила в лифт. Он еле успел забежать туда и нажать кнопку, прежде, чем кто-то еще войдет. Ведь в том лифте теперь были только они и спускаться с двадцать третьего этажа на первый им предстояло несколько минут. Несколько минут после того, что произошло вчера, сегодня могло бы показаться бесконечностью. -Что ты задумала? — он стал напротив девушки, но она даже не смотрела на него, а рассматривала боковые стены лифта. -Не обращайся ко мне неформально, — она подняла свой взгляд, — или ты вчера не все высказал? -Какого черта ты делаешь? Ты действительно бы подала иск на компанию и обнародовала правду о контракте? -Ага, — она вздохнула и спокойно ответила, глядя ему в глаза. -Ты это все специально делаешь? — брюнет отошел от неё к двери лифта и повернулся спиной. -Разве я не облегчила и твою жизнь тоже? — сжимая кулак, спросила она, — Теперь тебя ничего не связывает с «эскортницей». -Так это ты решила расторгнуть контракт из-за того, что я тебе вчера сказал? — не оборачиваясь, переспросил парень. -Я ведь вчера приходила к человеку, которого люблю, в надежде, что он поддержит меня, в надежде, что и он любит меня. Я думала, что он доверяет и понимает меня, но в итоге, он растоптал все. Снова. -Снова? -Да. Наши отношения были нездоровыми с самого начала, — девушка нажала кнопку и вышла на пятом этаже. Несколько дней спустя: -Стоит ли мне извинится? Кажется, я сильно обидел Мирэ… Но я не знаю, что мне делать. Все её поступки в Америке… — опустошая бокал вина, спросил брюнет, обратившись к двоим своим друзьям, которые сидели с ним в его комнате. На дворе был поздний вечер, но так, как парни вернулись домой пораньше, они решили немного выпить, ведь давно вот так не собирались. Тэхен с Чонгуком долгое время был в натянутых отношениях, поэтому только сейчас они могли вот так посидеть, как раньше и поговорить обо всем. А вместе с Тэ пришел и Чимин, ведь эти трое были очень близки. -Я не знаю. Мирэ нравиться мне, — Чимин вдруг стукнул себя по голове, — ну не в этом смысле. Я имею ввиду, что она хорошая и веселая, хотя иногда и ведет себя, как сучка. С ней всегда так легко и уютно. Она ведь тоже ложкой мед не ела. Кажется, её жизнь намного сложнее, нежели наша. Не понимаю, почему ты так паскудно повел себя с ней. Да, возможно она была не права, но вспомни, как она помогала нам, заботилась о нас и… Вспомни, что ты чувствовал, когда она пострадала. Ты говорил, что тебе будет очень больно, если потеряешь её, хотя тогда ничего не зависело от тебя, а сейчас, ты собственными руками все рушишь. -Она не стоит того, чтобы вести себя с ней так, — вмешался Тэ, — однажды она сказала мне: «Чтобы с тобой не случилось, как-бы плохо тебе не было, никогда не плачь в одиночестве. Одиночество, оно режет сильнее клинка.» Она ведь все детство, да всю жизнь провела одна. Мирэ, которую я знаю, сильно любит тебя, Чонгук. И она бы никогда не позволила себе изменить тебе. А то, что ты видел, всего лишь её работа. Такая же, как и наша. Разве ты бы смог отказаться от съемки, на которую тебя послала компания? Даже если бы она была парной. Нет, не смог бы. У тебя ведь уже был такой случай. Ты ведь не смог отказаться от контракта о фиктивных отношениях с Мирэ, который заставил тебя подписать директор. На месте неё мог быть кто-то угодно, как и на твоем месте. -Это красиво вообще, обсуждать человека за его спиной? — перебив такую серьёзную тему, спросил Пак. -Черт, да ты же всегда всем косточки перемываешь! Главная сплетница группы, кто? Пак Чимин! — крикнул Тэ, немного улыбнувшись, после чего, похлопал друга по спине. -Я конченный придурок… — Чонгук вдруг подскочил и начал одевать джинсовый пиджак. -Ты куда? — удивившись спросили парни в один голос. -Увидеться с Мирэ! -Думаю лучше всего будет сделать это завтра. Сейчас уже поздно, да и дождь на улице. А завтра уже обдумаешь все в здравом и трезвом уме, и пойдешь к ней, — Чимин пытался переубедить младшего в том, что сейчас и правда не лучшее время для откровений. Но Чонгуку было все равно на слова хёна, поэтому тот даже не успел договорить, как парень выскочил из комнаты.       Дождь на улице не утихал, а только усиливался. И даже тот факт, что при парне был зонт, не спасал ситуацию. Подойдя к её дому, он так и не решился подняться. В её окнах было темно, поэтому он подумал, что девушка уже спала и не хотел беспокоить её. Он стоял под домом думая о том, что поступил с ней, как последний кретин. Он все думал, как она отреагирует на него, после всего, что произошло? Возможно она и вовсе не захочет его видеть и слушать или все же… С одной стороны, он так сильно хотел поговорить с ней и попросить прощения, а с другой стороны, ему было стыдно. Он повел себя с ней крайне резко. Он не поддержал её и даже не попытался понять, а просто прогнал прочь. Только сейчас он начал осознавать все это. Брюнет вспоминал её взгляд, когда она уходила от него. Взгляд, который был полон боли. А ведь Чонгук часто думал о ней перед сном. Вспоминал все моменты связанные с ней и прокручивал их в голове снова и снова. Он все думал, когда же у него появились чувства к ней: когда она впервые на пресс-конференции поцеловала его, чтобы обмануть публику, или гораздо раньше? Впрочем, это было не так уж и важно, ведь он действительно её любил. Любил, как никого раньше и возможно поэтому чувство ревности так затуманило его рассудок в тот момент. По правде говоря, Чонгук никогда еще никого не любил, сильные чувства, которые возникли у него к Мирэ для него были в новинку. Он все время думал о ней и переживал, заботился и хотел уберечь от всего негатива, который скопился вокруг неё. Но он не мог предвидеть того, что сам станет тем негативом, от которого не сможет её защитить. Если так подумать, то он ревновал её с самого начала. Сначала к Тэхену, а потом и к другим участникам группы, с которыми она проводила много времени, ведь думал, что он хуже них. Он думал, что она считает его эгоистом и бабником, поэтому и ведет себя с ним крайне осторожно. Но, ради неё он был готов на все. Только с ней он мог вести себя, как капризный маленький ребенок, а затем вмиг ставать брутальным.       Чонгук еще немного постоял под её домом, а затем ушел. Еще бы немного и они разминулись. Но, когда он был примерно в тридцати метрах от дома, девушка подходила к нему и заметила знакомый силуэт. Из-за дождя, она толком не могла рассмотреть человека, но все же, ей казалось, что сзади он был сильно похож на Чонгука. В такое время и при таких погодных условиях, мало кто ходил бы здесь без надобности. Сама же Мирэ возвращалась так поздно из-за того, что в последние дни, мало находилась дома, ведь ездила на различные встречи с людьми, которые предлагали ей сотрудничество. Ей поступало множество предложений, особенно после того, как все узнали, что она вернулась в Корею. Даже некоторые развлекательные компании предлагали ей работать с ними, скорее всего из-за того, что пронюхали о том, что она больше не была менеджером БТС. Возможно они просто хотели поднять свой рейтинг воспользовавшись ею и её положением в обществе. И этот день не был исключением. У неё была назначена встреча с представителем бренда, которая состоялась вечером. И хотя, Мирэ пробыла на переговорах недолго, из-за погодных условий, на трассах образовались пробки. В такое время множество людей возвращалось с работы, поэтому трассы были загружены и на них даже установили ограничения скорости из-за плохой видимости. Еще и как назло, такси сломалось не доезжая до жилого комплекса, поэтому ей пришлось идти пешком, ведь ремонт автомобиля занял бы много времени. Водитель по такому дождю не стал разбираться с поломкой, а решил, что вызвать помощь будет лучшим решением в данной ситуации. Мирэ же не хотела ждать так долго, ведь побыстрее хотела попасть домой, поэтому и решила дойти к дому самостоятельно. Дождь на то время вроде бы сбавил обороты, но затем снова начал лить, как с ведра. Поэтому, пока девушка дошла домой, то здорово промокла.       Мирэ звала Чонгука, но он видимо не слышал из-за дождя, поэтому она решила догнать его, чтобы убедиться в том, правда ли это был он. Хотя девушка не знала, хочет ли она видеть его сейчас или нет. Ей до сих пор было обидно из-за того, как он повел себя с ней. Но, в то же время, она так сильно скучала по нему. -Постой! Это ты? — она подбежала к нему и остановилась, чтобы дождаться, когда парень развернётся к ней. Уже будучи возле него, она поняла, что не могла ошибиться. -Мирэ… — не говоря ни слова больше, он кинул зонт на землю и обнял её. Он прижал её так близко, что чувствовал, как сильно билось её сердце и дрожало тело. Вокруг был слышен лишь дождь, который разбивался о землю, создавая ощущение спокойствия и умиротворения. -Почему ты был здесь? -Прости меня, — он поглаживал её влажные волосы. -Простить? Ты… Ты ведь снова обидел меня, хотя говорил, что такого больше не будет… Как долго я смогу прощать тебя и как долго ты будешь так поступать? — он сжала его джинсовку. -Я так люблю тебя, Мирэ, — макне аккуратно дотронулся холодными пальцами её лица, убрав мокрые пряди, и мягко погладил по щеке, а после едва коснулся её губ. Он хотел убедиться в том, что она не станет сопротивляться, после чего углубил поцелуй, делая его напористее, требовательнее. Их языки переплелись в сумасшедшей борьбе. Между ними неистово вспыхивает пожар чего-то безумного. Мирэ чувствует, как внизу живота с каждой секундой всё туже затягивался узел желания, и вовсе теряет трезвость рассудка, когда широкие ладони скользят по изгибу талии вниз. Внезапно раздавшийся гром, заставил её тело вновь вздрогнуть. Они не замечали ни холода жалящего кожу от промокшей насквозь одежды, ни сильного ветра. Девушка привстала на носочки, скрепляя в замок пальцы на затылке Чонгука. Она жадно целовала его, перемещая пальцы под его джинсовку, когда почувствовала, как он сжал её ягодицы. От этих прикосновений желание только усиливалось. Они так долго желали друг друга, что сейчас уже было плевать на то, кто кому сделал больно.       Пройдя консьержа в её жилом комплексе, пара вошла в лифт. Брюнет незамедлительно подхватил девушку под бедра, прижимая к стенке, а затем обрушившись на её губы сумасшедшим поцелуем. Он терзает зубами нежную кожу, оттягивает и оставляет мелкие ссадины, заставляя девушку скулить от удовольствия. Когда они оказались на нужном этаже, он все еще не отпускал её и Мирэ еле смогла отыскать в сумочке электронный ключ и приложить его к замку. Не успев переступить порог, Чон медленно опустил её на ноги и снова впился в её губы, попутно освобождая себя и её от мокрой верхней одежды. В своих мыслях Гук хотел «наказать» Мирэ. Он вновь подхватил её под бедра и понес в спальню. Девушка в поцелуй негромко стонет, когда макне с силой сминает упругие ягодицы и плотнее прижимает к себе дрожащее тело в настигнувшем возбуждении. Градус в просторной комнате стремительно повышается, становится слишком душно, и лёгким вовсе не хватает кислорода. Она начала расстегивать пуговицы на своей черной шелковой блузке, снимая её, а парень отстранился от неё на несколько дюймов, прерывая жадный поцелуй. Он дышит тяжело, часто, смотрит на её губы, затем в глаза, и томно шепчет: -Хочу, — девушка проводит по его груди вниз влажными ладонями, чувствует, как учащённо бьётся его сердце, — Хочу взять тебя прямо сейчас. Он ухватывает Мирэ за запястье и грубо нагибает, укладывая животом на кровать. Она пытается перевернуться на спину, но чужие руки давят на поясницу, показывая сегодняшнее место. -Тогда возьми, — дразнящее говорила девушка не слушаясь чужих действий. Онa прогибается в спине и нарочно подается назад, касаясь ягодицами уже во всю возбуждённого органа Чона. Пошлая ухмылка ни на секунду не сходит с лица этих двоих, и они без единого слова продолжают возбуждать друг друга.       Гук хватается за бедра брюнетки и упирается в неё каменным членом, через что она снова падает на локти расставляя ноги шире. Прохладные руки макне бесстыдно касаются каждого участка тела, стягивая кюлоты с девушки, оставляя её в одних кружевных трусиках. Чон ведет своей ладонью вдоль спины вниз. Спустившись к предназначенному месту, он снова доходит к ягодицам, которые так и продолжали имитировать медленные толчки. Его ловкие пальцы вмиг оказываются на внутренней стороне бедра, медленно и щекотливо пробираясь выше. Он подцепляет тонкую ткань полупрозрачного кружева, отодвигает и чувствует обильную липкую смазку на складках. Большим пальцем брюнет прикасается к её зудящей промежности, круговым движением обводя клитор и слегка надавливая на него, вынуждая девушку скулить. -Чего скулишь? — спросил низким голосом Чонгук, начиная надавливать сильнее. Она бубнит в ответ что-то невнятное и неразборчивое, доставая рукой к своей ляжке. Гук медленно стягивает кружевные трусики и продолжает мучить её, наблюдая, как она извивается. -Ты знаешь, все же у тебя шикарная задница, — усмехаясь брюнет пялился на подтянутые ягодицы перед собой. Поглаживая их и звонко шлепая, оттягивая кожу. -Ай, больно… — Мире начала морщится и царапать место удара. -Убери руки, пока не привязал их к кровати, — Чон отбрасывает руку девушки в сторону и шлепает снова немножко сильнее. -Хватит издеваться и мучать меня… -Прими это, как наказание за свои выходки в Америке. И ко всему прочему, сейчас твое тело принадлежит мне, поэтому только мне решать, что я буду делать с ним, — он больно снимает чужую ягодицу, заставляя Мирэ скривится. -Блядь, Чонгук! — цедит девушка, стискивая зубы от таких ощущений. -Не матерись, а то еще больнее будет, — измываясь говорил парень.       В ход начали идти пальцы. Сначала макне продолжал незначительные ласки у входа проникая немного внутрь. Ким прикрывает глаза, чувствуя его пальцы. Из-за возбуждения она начала двигаться навстречу его фалангам. -Я хочу больше. Войди наконец, — уже не в силах тереть такую пытку, говорит брюнетка. -Потери немного, — шептал он ей на ухо. От его голоса по всему её телу бегали мурашки. Все же он проник в неё глубже, войдя в её тело двумя пальцами, разводя их на манер ножниц. По комнате прокатывается протяжный стон, тонущий в пошлых хлюпающих звуках и бешеном биении сердца. -Глубже… Прошу… Еще глубже… — еле слышно постанывала Мирэ. -Что ты говоришь? Прости я тебя не слышу. -Чертов Чонгук! Говорю всунь пальцы глубже или войди сам, — с полным желанием в глазах, Мирэ сказала парню, что именно она хотела. Сейчас такому Гуку хочется подчиняться как никогда, поэтому Мирэ снова тянется рукой под низ ягодицы и оттягивает её, раскрываясь перед Чоном сильнее. Парень скалится и так сказать прощупывает девушку изнутри, выискивая куда надавить чтобы услышать столь желанный сладкий стон… -Чонгук… — протягивает брюнетка, поднимаясь с локтей. Как только она это сделала, по всему её телу прошелся словно разряд тока. Чон всего лишь держал пальчики внутри, а партнерша уже во всю выгибалась, на придыхании постанывая его имя. -Вот так значит, тут…. А если я сделаю вот так? — рассуждает парень вслух, в его любимой пошлой манере. Его палец скользит глубже и сгибается почти на пятьдесят градусов. --Прекрати… — Мирэ уже в бреду стонет, желая одного, члена Чонгука, — Хватит играть… Я хочу почувствовать в себе твой член, а не эти чертовые пальцы… -Как ты заговорила, сладкая… — ухмыляясь говорит парень. -Просто заткнись и трахни меня! -Я тебя услышал, куколка…– издевательски лыбясь Чон немного разочаровался, ведь наблюдать за сладкими муками Мирэ обломалось.       Он вынимает пальцы из неё, протаскивая вслед вязкую ниточку смазки прямиком к своему члену, налаживая эрекцию. Мирэ любит, когда ее властно и грубо берут, шепча грязные пошлости на ухо, что заставляли сгорать от желания. Парень позволяет прочувствовать каждый дюйм — входит медленно, растягивая удовольствие, и до упора, а Мирэ, не сдержавшись, вскрикивает, когда он резкими размашистыми движениями сразу ускоряет темп. Она всем телом вздрагивала от каждого толчка, ощущая, как горячий твердый член растягивает чувствительные стеночки внутри. Гук двигается грубо, но и плавно, проникая сразу глубоко насколько это возможно. -Быстрее… — шепчет про себя судорожно девушка, сжимая и сдавливая плоть внутри себя, от чего раздаётся звонкий шлепок. -Не сжимайся так. -Ммм… Борьба между этой парочкой в самом разгаре: макне отстаивает свою доминирующую власть, а она специально провоцирует его, чтобы подлить масла в огонь и так в пошлую страсть. Брюнет принимает вызов ускоряясь, выжидая подходящий момент. Звуки пошлого хлюпанья вперемешку з тяжёлым сбитым дыханием и смазанными криками в полной темноте и агонии. Чонгук запускает руку в волосы девушки накручивая, а потом сжимая пальцами в самых корнях, натягивая на себя. Заставляя брюнетку прогнуться хруста костей. -Почему, я еще не разу не слышал своего имени в твоих стонах? -Ах… Чон… Гук… — протяжно и громко простонала девушка. Он ухмыльнулся, после чего вновь звонко шлёпает её по правой ягодице, оставляя красный след широкой ладони, а затем сжимает саднящую кожу. Натянув девушку на себя он склонился к её уху, обжигающе дыша. Ему сносило крышу от Ким, особенно сейчас, когда он так соскучился по её стонам и телу. Брюнетка закрыла глаза и полностью отдалась ощущениям, в то время, как Гук набирает сумасшедшую скорость, от чего шлепки тел звучат слишком пошло. Щекотливо подушечками пальцев он проводит по её обнажённому плечу, сжимает предплечье и заводит из-за спину заводит, шепча какие-то пошлости, которые заводили её до такой степени, что она готова была кончить прямо сейчас. До дрожи в коленях, до разливающейся по венам истомы девушка напрягается, когда внизу живота завязывается узел и по телу проходит вибрация настигшего её оргазма. В её глазах темнеет, она теряется в пространстве и чувствует только несколько глубоких толчков, после которых парень резко выходит и изливается на её ягодицы.       Схватив её за талию, Гук резко развернул её к себе, наблюдая за её сбитым дыханием, покрасневшим лицом и припухшими губами. -Устала? — он навис над ней, опустившись к шее и медленно проводя по ней языком. Далее, он спускается ниже и проведя кончиком языка вокруг сосков, он резко сжимает грудь, пропуская между пальцев напряжённые соски, а затем глубоким поцелуем заглушает громкие стоны, которые так чётко вонзаются в его подсознание и доводят до искупления. -Нет, продолжай, — девушка откинула голову, сжимая простыни пальцами, в момент, когда Чон провел головкой члена по половым губам и вошел в неё так же резко под другим углом, отчего ощущения стали еще острее. Она кричала каждый раз, когда он входил в неё до предела, а затем резко выходя, входил снова и снова. Её тело дрожало от силы, с которой он входил в неё, задевая самые болезненные точки внутри. -Тебе больно? — он на секунду остановился. -Немного… Но… Можно я буду сверху? — после её слов, брюнет покорно слез с неё и позволил ей сделать задуманное. Нависая над парнем Мирэ примкнула к его шее, спускаясь сначала к груди, а затем все ниже и ниже, оставляя слегка покрасневшие следы на коже партнера. Эрогенная и можно сказать самая чувствительная зона на теле Чона именно соски, поэтому не уделить им внимания она не могла. Девушка обвела горячим языком вокруг ореола набухшей плоти и снова оставила мимолетный поцелуй. Рука в этот момент тянется к его снова стоящему члену, проводя по нему вверх-вниз. Томный тяжелый вздох вырывается с груди Гука, когда Ким одновременно нажимает пальчиком на головку и слегка прикусывает сосочек, а затем начинает посасывать его. Смешанные ощущения заставляют кровь парня вскипеть, приливая к тканям с новой силой. Чонгук прикусывает губу, после чего притягивает девушку для поцелуя. Убедившись в том, что ему хорошо, Мирэ опустилась вниз. Садясь парню на бедра, она запускает руку с членом назад и скользит меж ягодиц, сопровождая и так пикантную картину сладким для ушей мычанием со стороны макне, и пронзающим взглядом полной похоти. Брюнетка начала очень медленно садиться на каменный орган, приподняв немного свою ногу для более вызывающего вида, принимая его плоть полностью в себя. Несдержанные стоны обоих накрывают с головой, когда их тела сливаются воедино: Ким глубоко насаживается на член, а Чон рычит от удовольствия. Брюнет наблюдает за пикантным зрелищем, как его дружка поглощает скачущая на нем девушка, заставляя так и вскидывать бедра ей на встречу. Гук в открытую стонет в унисон, сливаясь со стонами партнерши. Она меняет точку опоры в ногах парня, выстраивая новый угол проникновения, чувствуя некую слабость. Ритмичные толчки этих двоих подводят к разрядке. Сжимая член макне внутри, она кончает. Запрокидывая голову и облизывая пересохшие губы. Чонгук следом за девушкой изливается в неё и пытается восстановить дыхание, ведь сейчас перед глазами все плывет. Они оба были выжаты на максимум, но все же, даже после этого, Мирэ не торопилась слезать с его члена, чувствуя, как семя растекалось внутри. Она осознавала, что нужно вытащить его, но сил банально не было даже на такое пустяковое дело. Девушка легла на грудь парня и нежно поцеловала его в губы. -Я люблю тебя, мой Гуки, — лежа на его груди, она нежно поглаживала его руку, шепча эти слова. -Когда я с тобой, мне кажется, что я так близок к звездам…