Сказания моря

      Через пару дней к Меттью заглянул его друг, Джеймс, который учился в том же городе, но в медицинском университете. Они познакомились при весьма житейских обстоятельствах — Меттью оказался его пациентом во время практики, — но быстро сдружились, хотя и обладали несколько разными взглядами на жизнь. Джеймс был немного младше его, на курс или два, но уже проявлял себя как талантливый медик и учёный. Меттью любил таких людей, ведь их всегда было интересно послушать. Возможно, именно страсть к своим специальностям свела их, ведь потом Меттью ни раз заглядывал к нему, пока это не переросло в довольно крепкую дружбу.       Джеймс нагрянул ближе к вечеру, когда канадец беспокойно листал электронную почту, размышляя о своём будущем. Звонок в дверь несколько перепугал Меттью своей неожиданностью. Тем не менее, парень отложил ноутбук, поднялся на ноги и направился к двери, глянув в глазок. Пара щелчков — и вот Джеймс уже заходит в помещение, приветствуя Меттью кивком.       — Ты что-то не звонишь в последнее время. Вроде, диплом уже защитил, а не звонишь. Небось, закончил университет и решил, что общаться с жалкими студентами вроде меня уже не дело его величества? — подколол медик, снимая обувь. Его манера речи была привычна канадцу: огромное количество иронии, сарказма и насмешки, как к себе, так и ко всему миру — это даже было забавно. Но сейчас Меттью был не в том состоянии, чтобы поддержать тон беседы. Он лишь выдавил слабую улыбку.       — Нет, что ты. Просто дел было много. Да и ты, наверное, занят, всё-таки сессия — дело серьёзное, — протянул парень, пригласив гостя на кухню. Джеймс вальяжно сел на табуретку, с прищуром глядя на хозяина квартиры. Меттью несколько сконфузился от этого взгляда, ощущая себя как на рентгене.       — Врёшь. Когда ты занят, ты пишешь об этом и спрашиваешь меня о таблетках, которые можно принять для активизации мозговой деятельности. Или ты, наконец, запомнил название? — действительно, Джеймс, несмотря на внешнюю апатию, отличался редкой проницательностью. Меттью лишь закатил глаза и поставил на стол две чашки. — Да ладно тебе, хоть я и далёк от психотерапии, представь, что я всё-таки психотерапевт и желаю тебе помочь.       Канадец критично оглядел Джеймса на предмет его благонадежности как «психотерапевта», но это и правда не его стезя. Впрочем, Меттью не видел причин не доверять другу. Парень налил чай в кружки, достал пакетик с конфетами и сел на табуретку напротив, задумчиво уставившись куда-то в сторону. Его вновь охватило волнение, в то время как Джеймс выглядел абсолютно равнодушным: он медленно помешивал чай, ожидая, когда Меттью решится всё рассказать. Медик лениво потянулся за конфетой, шурша пакетиком.       — Ну… Я недавно узнал, что мой научный руководитель, Франциск Бонфуа, внезапно уволился, не сказав мне ни слова, — выпалил парень. Джеймс изумлённо поднял взгляд, даже перестав размешивать чай.       — Серьёзно? Это тот самый, которому ты чуть ли не в рот заглядывал и который выдернул тебя из семьи? Хотя… Уволился. Может быть, ему надоело работать, решил пойти куда-нибудь в журналистику? Я слышал, он неплохие статьи строчит. В чём трагедия, Меттью?       — Он уехал из города, и я не знаю, куда именно.       На кухне повисло молчание, прерываемое только тихим урчанием старого холодильника и шагами соседей сверху. Меттью по-прежнему не смотрел на Джеймса, а медик задумчиво пил чай, размышляя, как ответить другу и поддержать его.       — Он — взрослый мужик. Наверное, нашёл себе жену или работу попрестижней, вот и уехал. Знаешь, такое бывает, когда людям надоедает их обычная жизнь, они решают кардинально всё изменить и разрывают абсолютно все связи с прошлым, — в конце концов ответил медик, а потом похлопал Меттью по плечу, дотянувшись через стол. — Не волнуйся, я уверен, что он сейчас находится в этой стадии кризиса. А когда его отпустит, он напишет тебе. На крайняк, ты услышишь о нём где-нибудь. У него нет страницы в социальных сетях?       Меттью отрицательно покачал головой. Слова Джеймса звучали довольно убедительно: Франциск был уже состоявшимся человеком, поэтому у него вполне могло появиться желание как-то изменить привычную жизнь. И неудивительно, что Бонфуа не предупредил его об этом — о таких вещах никогда не предупреждают родных, не то что учеников. А Меттью был для него чужим человеком. Однако парень не мог избавиться от чувства беспокойства и страха за преподавателя.       — В общем, не парься. Живи так, как живёшь дальше. Ты — другой человек, и не будешь вечно зависеть от него. Образование ты уже получил, теперь позаботься о своём будущем. Стоит свыкнуться с тем, что преподаватели уходят от нас и отправляют в свободное плавание, — Джеймс философски взмахнул ложкой, после чего стукнул ей по лбу Меттью. — Не раскисай. Ты же не обнаружил его хладный труп рано по утру в кабинете — нечего волноваться.       Уильямс недовольно потёр лоб, на котором осталось мокрое пятно, а потом мрачно зыркнул на медика:       — Даже думать об этом не хочу, — теперь Меттью и правда стало чуть легче: с чего он взял, что Франциск в опасности? То, что он был наставником, ничего не значит. Бонфуа — не его отец, поэтому ему ничто не мешало уйти. Но всё равно было до жути больно и обидно. Хоть бы записку написал!       — А что ты решил насчёт дальнейшего обучения? — вдруг спросил Джеймс, прервав поток мыслей Меттью.       — Я пока не знаю, если честно. До этого я планировал обучаться дальше под руководством Франциска, но сейчас…       Медик одарил его таким взглядом, что канадец вновь сконфузился, не зная, куда себя деть: взгляд был полон упрёка и наигранного недовольства — словно бы Джеймс был его матерью, которая услышала, что сын собирается идти работать уборщиком.       — Ты серьёзно, парень? Да такого студента как ты любой не-Франциск-Бонфуа с руками приберёт! В тебе столько знаний по французской литературе, что тебе в пору самому профессором становиться. Даже не думай соскакивать с этой иглы! Если ты сейчас всё бросишь из-за бзиков твоего преподавателя, то разочаруешь его, — голос Джеймса был полон вполне искреннего негодования: он и сам был помешан на учёбе и планировал идти до конца — в этом они с Меттью были безумно похожи. И Уильямс понимал, что Джеймс прав — бросать учёбу сейчас равноценно провалу.       — Истину глаголешь. Наверное, стоит перестать беспокоиться и начать жить дальше, — подвёл итог Меттью, а медик в ответ уверенно кивнул. Уильямс не стал рассказывать о своих чувствах к Франциску — Джеймсу незачем это было знать. Но друг определённо был прав в том, что подобные вещи — не повод опускать руки. Меттью продолжил: — Буквально сегодня мне прислали на электронку письмо с предложением работы. Сначала я сомневался, стоит ли идти, но теперь точно пойду. Летом поработаю, а там дальше — как получится.       — Вот и молодец. Хороший мальчик, — Джеймс одобрительно хлопнул его по плечу, после чего откинулся к стене, прижимаясь к ней спиной. — У меня, кстати, тоже недавно в жизни случился казус.       Меттью, наконец, взялся за свою порцию чая, несколько оживившись. Он с интересом посмотрел на товарища, ожидая очередной весёлой истории, поскольку «казусы» у Джеймса никогда не касались чего-то обыденного.       — В общем, ехал я недавно после библиотеки поздно ночью, остановился на светофоре, — таинственно начал Джеймс, — сижу в машине, жду разрешающего света, никого не трогаю. А тут дверь моей машины открылась и внутрь запрыгнула девушка, — тут медик выдержал значительную паузу, глядя на то, как удивился Меттью. — Она заставила меня ехать быстрее, причём таким тоном, что я просто не смог отказать. Как оказалось, за ней гнались двое насильников, а она забралась в единственную машину в зоне видимости, то есть, ко мне.       — Серьёзно? И не испугалась, что в машине может быть другой маньяк? — Меттью даже представить себе такого не мог.       — Из двух зол выбирают лучшее. Да и она оказалась такой нетипичной девушкой — мало того пригрозила прибить каблуком за попытку изнасиловать её, так ещё и язвила похлеще меня, — Уильямс внимательно вгляделся в лицо медика: но тот, кажется, вовсе не был оскорблён, а даже восхищён. Вероятно, такие бойкие девушки были ему по душе.       — Что ж, ей повезло, что в машине оказался ты, — сделал вывод Меттью — Джеймс был хорошим человеком. Как оказалось, он довёз эту девушку до дома и убедился в её безопасности.       - …В общем, она оказалась студенткой театрального вуза. Даже пригласила в театр к ним заглянуть, обещала дать бесплатные билеты, — подвёл итог медик.       — И что же? Ты собираешься продолжать развивать отношения с ней? — Меттью подозревал, что друг безнадёжно влюбится в такой типаж девушки, однако, к разочарованию Уильямса, Джеймс отрицательно покачал головой.       — Куда там… Я — обычный студент-медик, а она — актриса! Таких, как я, миллионы, так что я не удивлюсь, если она даже не вспомнит обо мне через пару дней. Так что пока я не планирую ничего делать, мне и так неплохо, — он пожал плечами, после чего вздохнул. И Меттью даже не пытался переубедить его, ведь Джеймс редко слушал других и всегда делал только так, как думает сам: любые слова окажутся пустыми. И это угнетало больше всего, ведь Уильямс хотел, чтобы друг тоже был счастлив. Так они просидели до позднего вечера, пока Джеймс не засобирался домой, поскольку с утра ему предстояла поездка к любимой бабушке.       Меттью тепло попрощался с ним, проводив до двери, после чего вернулся к своим делам. Он вернулся к ноутбуку, вывел его из режима сна и вновь перечитал сообщение, в котором ему предлагали неплохую (для студента) должность в местной библиотеке. Возможность участвовать в мероприятиях, посвященных литературной классике, очень соблазняло своими перспективами, поэтому Меттью уверенно пододвинул ноутбук и начал писать ответ, в котором давал согласие и просил позвонить, чтобы договориться о собеседовании. Беседа с Джеймсом дала ему возможность успокоиться и перестать зацикливаться на своих сомнениях: если Франциск просто поддался своим желаниям, то обязательно напишет ему позже. А пока стоит жить дальше и думать о своём будущем.

***

      Прошло несколько недель с тех пор, как Меттью устроился на работу. Должность его устраивала настолько, что он быстро втянулся в оживлённую деятельность местных литераторов, напрочь позабыв о собственных сомнениях. Парень даже подал заявление о продолжении обучения в институте. Да, теперь у него будет другой научный руководитель, но это не трагедия и не конец жизни. В их учебном заведении было множество чудесных преподавателей, которые любили свою работу не меньше, чем Бонфуа, а иногда даже больше. Но, несмотря на это, Меттью прекрасно понимал, что ему будет не хватать Франциска и его занятий.       Бонфуа всегда приходил на лекции без учебников и пособий, лишь с небольшой записной книжкой. Он знал всех авторов наизусть, рассказывал сюжеты книг так проникновенно и восторженно, словно бы сам лично пережил все события. У него был очень приятный и мелодичный голос, который хотелось слушать до упоения — ему бы петь, а не разговаривать. Меттью обожал в нём абсолютно всё до мелочей: его черты лица, стиль одежды, черты характера, привычки и повадки. Иногда студент ловил себя на том, что пытался подражать преподавателю в манере речи и походке, но самого себя преодолеть невозможно.       Хотя Франциск не преподавал грамматику французского языка (да и не стремился), его речь всегда отличалась поразительной чистотой: никаких слэнгов, просторечных слов и современных заимствований — он словно бы выбрался из тех книг, о которых рассказывал. Меттью спрашивал его, почему он не преподает ещё и филологию, а в ответ получал одно — слишком большая нагрузка по лекциям. А жаль. Студент бы с удовольствием послушал его и на других парах.       Сейчас любые мысли о любимом учителе и преподаватели лишь усугубляли тоску. Поэтому Меттью старался не думать о Франциске и избегать собственных воспоминаний: вся боль когда-нибудь пройдёт, нужно лишь дождаться.       В один из вечеров состоялось крайне важное мероприятие, после которого канадец вернулся едва живой: он сильно устал, хотя и был счастлив. Сил на то, чтобы зайти в социальные сети и почитать письма, у него не было, поэтому он после краткого душа тут же забрался под плед, желая лишь одно — уснуть. Парень дотянулся до выключателя и вырубил свет, оставшись в полной темноте, прерываемой лишь слабым светом уличных ламп из окон.       Но внезапно телефон засветился. Сначала Меттью не хотел проверять, кто рискнул его побеспокоить, но потом лениво потянулся к телефону. Как оказалось, ему пришло ещё одно письмо на электронную почту, причём с… почты Франциска? Уильямс как ужаленный вскочил и включил ноутбук, не удостоив себя даже тем, чтобы подключить его к сети. Но старенький друг как назло включался долго и медленно, а студент с каждой секундой всё больше терял терпение. И, когда на экране появился рабочий стол, он быстро включил почту.       Ему не показалось спросонья: письмо действительно пришло с почты Франциска. Оно было практически пустым — без темы, без картинок. В самом письме было лишь несколько слов: «Я в опасности».       Меттью замер перед экраном, раз за разом перечитывая эти слова. И чем больше он читал, тем сильнее поднималась тревога в душе. В голове было столько вопросов, что проще было позвонить и спросить, чем написать абсолютно всё. Поэтому студент задал один-единственный: «Как я могу помочь тебе?».       Канадец до жути боялся, что Франциск уже вышел из сети и не ответит ему, но пользователь был на своём аккаунте электронной почты, о чём ему гласила иконка. И через некоторое время приходит ответ: «Приезжай по этому адресу…» — в котором содержался адрес конкретного городка в другой стране, даже улица и дом. Кажется, это был некий прибрежный городок, который пользовался популярностью у туристов.       Пока Меттью напряжённо разглядывал карту, пользователь вышел из сети, оставив Уильямса с его кучей вопросов. Что произошло? В какой опасности Франциск? И почему он так резко покинул привычное место работы? Но одно студент знал точно — он не оставит преподавателя в беде. Чувства его не обманывали. Франциск действительно влип во что-то, а теперь ему нужно помочь, даже если это что-то из рук вон страшное.       Теперь уже не до сна. Меттью резко вскочил и отложил ноутбук. В первую очередь, стоило отпроситься от работы, собрать вещи и купить билеты, а дальше все зависело от везения.       Благо, директор, который изначально не возлагал на студента сложных задач, разрешил ему уехать «на недельку на спецкурсы», а билеты в нужное место оказались в наличии. На следующий день Меттью уже стоял в аэропорту, переминаясь с места на место. Он успел предупредить Джеймса об отъезде, но не стал вдаваться в излишние подробности, сказав лишь то, что Франциск попросил его о помощи, и ему нужно срочно уехать. До самолёта оставалось всего ничего, а Меттью так и не мог найти себе места, перемещаясь с места на места и наблюдая за людьми, которые сновали по аэропорту.       Полёт прошёл довольно спокойно, путь предстоял совсем недолгий. И уже скоро Меттью оказался на чужой земле, куда ступил с трапа небольшого самолёта. Стояла сильная жара — здесь было гораздо жарче, чем во Франции, работники аэропорта приветливо улыбались ему, но Уильямс чувствовал себя не в своей тарелке. Шестое чувство подсказывало ему, что стоит соблюдать осторожность: в этом прелестном южном городе был Франциск. И он в опасности. Оставалось лишь найти и спасти его.