Сказания моря

Утро становилось днем, солнце освещало узкие улочки ярким желтым светом, создавая причудливые узоры на асфальте из теней металлических решеток балконов и сероватых домов. Яркое солнце пробивалось и через занавески, освещая небольшую комнату и скопившихся там людей, нарушая покой. Снаружи донеслись крики, из-за которых Меттью окончательно проснулся. Мозг тщетно просил закрыть глаза еще на пять минут, поскольку ночь была долгой из-за посиделок с однокурсниками в честь окончания университета и получения диплома. Уильямс не мог точно вспомнить, во сколько они легли, но это не имело значения. Сон не дал облегчения, однако ночные воспоминания отлегли в его памяти приятным осадком. Никакого крепкого алкоголя, только интересные фильмы, попкорн и пиво. Рядом лежал кто-то еще, оно и неудивительно. Квартира была съемной обшарпанной однушкой, а кровать только одна, на полу спать никому не хотелось. В итоге все шестеро человек попытались завоевать кровать, однако двоим все-таки пришлось уступить. Победители были вынуждены умещаться, что получилось с переменным успехом. На Меттью закинули ногу и руку, обнимая как игрушку. Но он не сопротивлялся, потому что одеял на всех не хватило, а ночью было довольно прохладно. «Ещё очки где-то в доме потерял…» - канадец рассеянно смотрел по сторонам, оценивая ситуацию. Очки найти в таком положении не представлялось возможным, а время узнать надо, поскольку впереди ещё дела. - Вставайте. Нам еще в институт идти, - Уильямс знал, что никто не спит, лишь дремлет, стараясь сохранить остатки призрачного сна. - Я решил, что буду просить милостыню и жить в подвале, вот и все, - ответили с пола. Меттью тихо засмеялся, после чего уверенно сел, выбравшись из кучи полусонных тел. Властелины кровати, что лежали с ним по соседству, недовольно завозились от нагрянувшей прохлады, но Уильямс был безжалостен. Так начиналось утро того дня, который обещал быть волнительным. Защита диплома – лишь часть пути, обещавший только диплом магистра. Казалось бы, дела шли на лад, нужно радоваться, но Меттью сильно волновался. Следующая ступень, то есть углубленное изучение его предмета – это довольно важный шаг, о котором он хотел поговорить со своим научным руководителем, Франциском. Юноша не был уверен в своих силах на все сто, хотя знал, что француз наверняка заставит его идти дальше. Изучение французской литературы для канадца было делом последних лет и главной страстью, поэтому свою специальность он знал прекрасно. Преподаватель говорил, что это талант, который нельзя запускать. Поэтому Меттью старался, чтобы Франциск гордился им. Так и не дождавшись всех однокурсников, Уильямс пошел в университет вместе с двумя товарищами, которые как раз спали на полу. Суровые условия повлияли на их самосознание куда больше, чем у остальных. - Ты хочешь в аспирантуру? – спросил один у Меттью. Тот пожал плечами. А друг продолжил: – Я обязательно пойду. Деньги есть, желание есть, что ещё надо? Пойдем, ты же мозг. Как я буду готовиться к семинарам без тебя? Уильямс рассмеялся. Он любил помогать другим, неудивительно, что он был самым желаемым лицом в аспирантуре среди студентов. Дружная группа, интересная специальность и любимый преподаватель. Что может быть лучше? На входе им пришлось разойтись, потому что у всех троих научные руководители были разными. Меттью направился по знакомым коридорам к кабинету, который стал чуть ли не родным домом за последние месяца. Уильямс замер у двери на некоторое время. С Франциском его связывало слишком многое. Это был человек, который стал ему родным и сильно повлиял на его судьбу. Все началось еще со школы. Меттью жил в Канаде вместе с матерью и братом. А Бонфуа приехал работать туда учителем литературы. Чуть позже он вернулся на родину, во Францию, а Уильямс сбежал вслед за ним, воспылав страстью к предмету. И... преподавателю. Только это все оставалось глубокой тайной, которую знал только он и Бонфуа. Меттью вздохнул и постучался. Не дожидаясь ответа, он дернул ручку, но дверь оказалась заперта. Юношу весьма озадачило подобное, ведь Франциск всегда приходил вовремя, он любил свою работу! Француз мог часами сидеть за столом, создавая прекрасные статьи по книгам, которые читал в огромном количестве и знал практически наизусть. Такая страсть была оценена коллегами и студентами, его редко беспокоили без надобности, уважали и ценили. Но что это? Почему кабинет закрыт? Теперь путь пролегал в администрацию. «Возможно, в связи с окончанием учебного года его куда-то позвали… Совещание?» - Меттью остановился возле деканата, после чего зашел внутрь. - Доброе утро. Прошу прощения... Я хотел узнать, где находится мой научный руководитель, мсье Бонфуа? Я только вчера защитил работу… - он вопросительно глядел на сонного дежурного, который вчера пил явно не меньше некоторых студентов, отчего выглядел весьма помято. Темные волосы торчали во все стороны, а сам он был жутко бледен, будто случайно упал лицом в муку. Но работа – есть работа, сколько не пей, а всё равно идти придётся. - Мсье Бонфуа? – он перевел взгляд в пустоту, вероятно вспоминая, кто это. Затем – вздрогнул, все-таки возродив память об этом человеке в своей голове. – А, да, точно! Ты Меттью Уильямс, да, один из его студентов? Не волнуйся, все в порядке, все документы готовы, ты можешь спокойно поступать в аспирантуру при желании. - Это потом. Я ещё не обсудил это с мсье Бонфуа. Так где он? – нетерпеливо произнес канадец, хмурясь. Дежурный некоторое время размышлял, опять зависнув. После чего ровно и чётко ответил: - Франциск Бонфуа вчера вечером уволился и уехал в другой город, закончив работу и подписав все документы. Он подавал на отставку ещё несколько недель назад, насколько помню, - мужчина придвинулся к столу на своём кресле, чтобы продолжить работу, и уставился в компьютер. Все оборвалось. Как? Разве так возможно? Меттью был уверен, что сидящий перед ним человек что-то путает, потому что такое поведение не было свойственно преподавателю; он всегда предупреждал ученика о чем-либо! А тут вдруг взял, собрался и уехал? - Вы уверены? – студент нахмурился еще сильнее, переводя взгляд на лежащие перед ним документы об окончании магистратуры. - Юноша, разумеется уверен. Конечно, я не в лучшем состоянии, но соображать еще способен. Уверяю Вас, он уволился вчера! Вот заявление, если не верите, - мужчина раздраженно сунул ему бумажку, после чего потер виски. Уильямс заглянул в бумагу, чувствуя некое волнение. В душе он еще верил, что это подделка, шутка, либо бесполезная бумажка. Франциск не мог. Просто. Не. Мог! На чистом белом листе аккуратным почерком было написано заявление об уходе с подписью Франциска. Этот почерк Меттью узнал бы из тысячи. И теперь он видел, что это не шутка. - Все? Убедился? А теперь ступай, у меня и так слишком много дел, - работник выдернул документ из дрожащих рук, после чего убрал его в стол. – В течение двух месяцев ты должен подать заявку на аспирантуру, иначе придется ждать ещё год. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

***

Сложившаяся ситуация жутко пугала Меттью своей неизвестностью. Слишком много вопросов, ни на один из которых нет внятного ответа. Несвойственное Франциску поведение, странное исчезновение без предупреждения – это все просто не укладывалось в голове до конца. Уильямс не видел выхода из ситуации. Конечно, у него был номер научного руководителя, но, как и ожидалось, он был недоступен. Оставалось лишь одно – наведаться непосредственно домой к Бонфуа. Меттью за несколько лет безумно полюбил Францию, а особенно город, в котором учился. Он никогда не возвращался домой одной улицей, всегда подбирал разные маршруты, чтобы увидеть больше закоулков и мест. А дом Франциска располагался в особенно уютном местечке, всего в двадцати минутах ходьбы от университета. Не то чтобы юноша часто там бывал, но приходилось, поскольку учебного времени на написание статей и работ не хватало. Теперь же в воздухе чувствовалось какое-то напряжение, от которого у Уильямса бегали мурашки по коже. Улочка резко сворачивала налево, после чего поднималась вверх. Здесь не было магазинов, кафе, ресторанов, просто тихая улица, светлая и солнечная. На балконах висели горшки с цветами, солнечные лучи переливались бликами на их разноцветных листьях. Ветер трепал светлые занавески открытых окон, из квартир слышались голоса и легкая музыка. Такая атмосфера показалась бы чудесной, если бы не то, что произошло. Меттью зашел в один из подъездов, поднялся по лестнице наверх, на последний, третий этаж. Юноша в спешке чуть не задел горшок с цветком, что стоял на площадке, но, к счастью, тот не упал. Уильямс позвонил в дверь, стараясь отдышаться после быстрого подъема. Обеспокоенность сменилась тревожным ожиданием. Прошла минута, может больше, но никто так и не открыл. На площадку выглянул заинтересованный сосед, глянув на Меттью, а потом на дверь. И его слова окончательно лишили Уильямса надежды. - Вы к мсье Бонфуа? Разве не знаете, что он переехал?

***

День уже клонился к вечеру, когда Меттью вернулся домой. Большую часть времени он бессмысленно гулял, потому что предпочитал думать на свежем воздухе, а не в душной съемной квартире. Уильямс распахнул все окна, чтобы жара чуть-чуть спала, уступив место приятному ветерку и прохладе. Приятная летняя погода, которая не могла не радовать. Но какая радость, когда любимый преподаватель внезапно исчез? Меттью окончательно убедился, что это не дурацкая шутка. Однако ответа на свои вопросы он так и не получил. Причины такого скорого и внезапного отъезда неизвестны. Почему не ничего не сказал? Насколько это важное дело? И вернется ли Франциск? Не угрожает ли ему какая-то опасность? Голова просто разрывалась. Но никаких зацепок, догадок. Даже координаты неизвестны. Был человек, да вдруг исчез. Слишком странно! Самое главное, Меттью ощущал, что его бессовестно предали и бросили. Странная связь с учителем резко прекратилась, оставив в душе чувство пустоты и растерянности. Сейчас Уильямс особо жалел, что не успел сказать все, что хотел. А будет ли теперь такая возможность? Их объединяли весьма необычные взаимоотношения, которые и отношениями назвать сложно в полной мере. Франциск терпеть не мог нарушать субординацию, поэтому всегда относился к подопечному так же, как и к остальным. Даже в моменты уединения преподаватель вел себя сдержанно и спокойно, не выражал своих чувств. Большую часть личного времени они проводили за любимыми делами, вместе читая книги, работая над чем-то или беседуя о вечном за чашкой чая или кофе. Никто открыто не говорил о своих чувствах, предпочитая молча наслаждаться обществом друг друга. Бонфуа был изысканно вежлив и нежен, что зачастую смущало Меттью. Но он никогда не переступал своеобразный порог. А подтолкнуть Франциска к этому Уильямс просто не мог. Такие отношения устраивали обоих. Юноша ничего не знал о личной жизни преподавателя, но вопросов задавать не смел чисто из вежливости. А когда он признался учителю в любви, Франциск не ответил ничего. С того времени так и осталась недосказанность в отношениях, которая терзала тревожными размышлениями. Но неприязни Бонфуа тоже не высказывал, поэтому Меттью не боялся последствий. А теперь Франциск просто сбежал, обрекая его на одиночество. Меттью считал его фактически отцом, поскольку с семьей отношения не сложились. Когда юноша сообщил о том, что собирается уехать учиться во Францию, он встретил агрессивное сопротивление со стороны матери, которая воспитывала сыновей в одиночку. А чуть позже он узнал, что они переехали, после чего контакт вовсе прекратился. Затем... Брат пропал без вести, а мать погибла. Но у Уильямса даже не хватило денег обеспечить её достойные похороны. Теперь остались лишь друзья-однокурсники и образование, которое стоило бы продолжить. Но сейчас Меттью не хотел думать об этом. Весь вечер он планировал посвятить чтению, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей и терзаний совести. И теперь оставалось надеяться, что Франциск вернется или хотя бы напишет. Либо продолжать жить дальше, уже без преподавателя.