Ночные игры

      Из мира грез, где ало-золотые драконы рассекали воздух высоко в небе и зажигали фейерверки столпом адского огня, вырвали самым наглейшим образом, прервав столь ответственный момент, когда Тедди уже поднимал руку, сжатую в кулак, и собирался крикнуть: «В бой!» — и чья-то маленькая ладошка шлепнулась ему на лицо. Яркий сон тут же исчез, а сам мальчишка подскочил на кровати от неожиданности, широко распахивая переливающиеся всеми цветами глаза. Он опустил горящий магией взгляд на подкатившегося к нему во сне Джеймса, который сейчас спал с полуоткрытым ртом и тихо сопел. И Тедди, ощутив прилив злости и раздражения, обиженно надул губы, понимая, что причиной пробуждения был его лучший друг, который беззащитно раскинулся на чужой стороне кровати и видел, наверное, стадион и квиддичную форму. В изящные красно-зеленые полоски. И метлы последней версии. Тедди мстительно пихнул его в бок, улегся обратно на спину, пообещав себе напомнить противному Поттеру об этом ужасном инциденте завтра с утра, как его тут же загребли в крепкие объятия и щекотно уткнулись в шею. И как-то разом стало тепло и уютно, а щекочущее чувство в районе нежной шеи заставило Тедди беспокойно заерзать. Щекотки он не любил с самого своего рождения, и каждый раз, когда его любимый крестный приходил в гости и решал с ним поиграть в эти насильственные игры, магия Тедди, гуляющая по его жилам, капризно хотела сжечь все вокруг. Благо, что Гарри умел это подавлять. Горящие фиолетовые глаза резко потухли, становясь обычными карими, как и торчащие во все стороны волосы стали каштановыми с отливом золота. Тедди вздохнул, смотря на потолок и зевая, а затем сдвинулся так, чтобы дыхание друга не щекотало его, и закрыл глаза, уже через несколько минут возвращаясь на поле ожесточенного боя. В тот момент, когда над ним пронесся огонь, едва не задев его белоснежные волосы и заодно голову (слава богу, Тедди успел увернуться), когда с его губ сорвалось заклинание, как в его сон вторгся кто-то особо наглый и особо упертый, и этот кто-то улегся на левую сторону его тела, придавив далеко не легким весом к кровати. И сон снова сорвался. Тут терпение Тедди Люпина, обычно спокойного и терпеливого мальчика, кончилось. Он вскочил, выпутываясь из чужих объятий, тихо рыча и, раздраженно проворчав, рявкнул на всю комнату: — Люмос! Волшебный свет разлился в пространстве широкой кровати, упал на лицо тут же зажмурившегося Джеймса, слеповато смотрящего на него, а потом и на взъерошенного Скорпиуса, за спиной которого спал Альбус, прижавшись к его спине. И все трое так и норовили залезть на него, Тедди! будто он был их мягкой игрушкой. В груди мальчика собралась вся его стихия, и он набрал в легкие воздух, а пришедшие в норму волосы и глаза вспыхнули синим пламенем, и в комнате раздался громкий треск.

***

      Пытаясь уйти от горячих губ, оставляющих мокрые и кусачие следы на шее, Гарри сдавленно хныкает и выгибается, стараясь оттолкнуть от себя Драко, неожиданно решившего этой ночью позатейничать. Малфой пробегается правой ладонью от выступающих острых ключиц Гарри до внутренней части бедер, поочередно сминая пальцами довольно мягкие ляжки, раздвигая чужие ноги и втискивая между ними свою коленку. К обнаженной спине примыкает крепкая грудь, и Гарри выдыхает, чувствуя твёрдое бедро между собственными ногами, которое так приятно прижимается к поджатым яйцам, а под голову пробирается вторая рука нарушителя и похитителя снов. Поттер чувствует себя настолько открытым, когда Драко заставляет его откинуться на его грудь, сильнее раздвигая ноги, а к заднице прижимается член, с головки которого капает предэякулят на кожу. Гарри против воли начал ерзать на бедре, чтобы сильнее ощутить это прекрасное давление на яйцах и предвкушение того, как сильно его задница будет гореть от толчков нетерпеливого наследника рода Малфой. Настолько пафосно, что у Гарри поджимаются яички. — Я хочу спать, Мерлин тебя дери, сейчас же ночь, — прохрипел Гарри, умоляюще сведя брови к переносице и вскинув голову, чтобы заглянуть в хитрющие серые глаза, сверкающие в полумраке комнаты. Ну, точно ведь негодяй. Гарри предупреждающе прошептал: — Драко. Не то, чтобы Гарри всерьёз хотел закончить это горячее буйство (храни тебя Салазар, Гарри сам трахнет Драко, если он не сделает это в ближайшие полчаса), скорее, Поттер распалял его, который всегда реагировал на эти подначки с самого первого курса. И все, что они делали, обретало запах безумия. И между ними повисало электричество в самом прямом смысле. В ответ ему прикусили мочку уха, оттянули, затем всосали и отпустили, одновременно с этим гуляя свободной рукой по напрягшимся бёдрам Золотого мальчика, мышцы которого красиво перекатились под кожей. И Драко выдохнул: — Иногда мне хочется тебя съесть, Поттер. Или вы-е-бать. Привычное манерное растягивание гласных и долгое «р-р-р» низким и хриплым голосом в самое ухо — Гарри уже растекается в этих уверенных руках, не в силах собрать слова и мысли в кучу. Святые сиськи Салазара. Или яйца. Мерлин, чёрт их всех подери, когда у Гарри намечается один из самых охеренных сексов секс с самым завидным женихом всего магического мира, который сжимает его правую ягодицу до белых пятен, а затем шлепает так, что она краснеет. Гарри смутился бы от стыда, если бы не был красным от возбуждения в каменном стояке, с которого стекает как с мороженого на солнце, а его дырочка не пульсировала в ожидании пальцев и члена Малфоя, делая его настолько зависимым от чертового парня. Дурацкий Малфой с его дурацкими пальцами, который, словно прочитав его мысли, тут же втолкнул один, вырвав громкий стон из Гарри. Сухой горячий палец вошел немного медленнее, чем если бы был мокрым от смазки, но это острое чувство распаляет Гарри, из-за чего он выгибается до хруста в пояснице и приоткрывает рот. Греховный искусанный рот — по мнению Малфоя, воспользовавшегося моментом и, согнув левую руку, на которой лежал Поттер, сунул указательный и средний пальцы, растягивая мягкие губы. Он аккуратно сдвинул руку, поймал пальцами юркий язычок, а затем протолкнулся вплоть до костяшек — Гарри начал задыхаться, когда Драко сделал то же самое с его дырочкой, раздвигая её уже двумя пальцами. Воздух вокруг них нагрелся, обрел запах секса и пота, а кровать тихо заскрипела, когда Драко через несколько минут, не вытерпев то, как жадно обхватывают его мокрые и призывно принимающие места, осторожно вытащил пальцы из податливой дырочки и провёл ими по собственному члену по всей длине. Пальцы левой руки все ещё находились в чужом рту, надавливая на нижнюю челюсть. — Блять, аврорская ты ебаная сука, — прорычал Драко и, шепнув заклинание и оттянув правую ягодицу, вошёл одним толчком, выпустив очаровательный то ли стон, то ли хныканье, когда острые зубки Поттера впились ему в пальцы, а его головка уперлась в то самое местечко, из-за которого у Гарри начинались безудержные громкие крики и самые восхитительные мольбы. — Твоя попка настолько адаптировалась под меня, что всегда готова принять мой член — мне даже не нужно ничего искать, чтобы ты просил меня, — Драко начинает двигаться, совсем медленно и лениво, впиваясь поцелуями-укусами ему в шею, низко рычит от этого умопомрачительного мокрого, скользкого и горячего чувства вокруг его члена. И Драко, лукаво хмыкнув в ушко размякшего Поттера, замирает, прижавшись яйцами к его заднице. — А-ах, мне так тепло, Потти. Боже, да-а. Драко знает, как действует его голос на возбуждённого Гарри, а ещё больше он обожает моменты, когда он дразнится и ждёт, когда Поттер сорвётся на слёзные просьбы его трахнуть, потому что не двигающийся в нем крупный член, издевательски надавливающий на простату — наказание. Или преступление. Зелёные глаза закатываются от зудящего ощущения в раскрытой заднице, увесистого члена внутри, на котором он сидит, лежит, катается, прячет его в себе, и длинные пальцы во рту начинают двигаться, издавая хлюпающие звуки, пробираются до гланд. А затем его хватают за щеки и поворачивают голову, чтобы впиться охрененным поцелуем, в котором его язык едва не вырывают с корнем, всасывая в чужой рот, кусают его, а затем отпускают, чтобы они успели сделать вдох, и Драко, резко выйдя до конца, толкается внутрь с громким шлепком и накрывает губы, ловя стон. Мир для Гарри отключается, когда Драко снова замирает, но трахает его рот языком и касается правой ладонью его члена. Буквально расхристанное тело Гарри подбрасывает на месте, когда чужие пальцы, обмазанные в смазке, собирают его яйца и тянут, перекатывают и потирают, а затем ласкают его ствол быстрыми движениями, игнорируя покрасневшую тяжёлую головку. В голове плотный туман возбуждения, марево остро пахнущего секса перед глазами, когда нижнюю губу Драко кусают и делают жевательное движение, а горячая дырочка сжимается вокруг него. Гарри пытается отстраниться, чтобы попросить и умолять, но ему не позволяют, задыхаясь и тем самым душа Поттера поцелуем, сжимают пальцы на основании его члена, и Гарри дергается в его руках, распахивая до одури невозможные ярко-зелёные глаза. И Драко с хлюпом отодвигается, наблюдая за ниточкой слюны, выдерживает пьяный взгляд напротив и усмехается. — Ты так сладко сжимаешься, когда начинаешь думать, что задохнёшься, — он шепчет в самые раскрытые губы, жадно выхватывающие воздух. — Просто представь, что напишут в Пророке: «Золотой мальчик умер от глубокого поцелуя и члена в дырке, испытывая яростное желание и наслаждение». — И-идиот, — Гарри икнул, смущённо прикрыл глаза, а затем распахнул их, когда ощутил, как кровать дернулась от волны магии. Драко хмыкнул, высунул язык и лизнул его губы, а затем повторно вышел и толкнулся внутрь, чувствуя стадо мурашек по бледной коже. Пальцы на ногах сжались от удовольствия. Кто бы знал, как же это охуенно трахать попку Гарри Поттера. Драко едва не хихикнул от мысли, что сейчас имеет достояние всей Британии. Гордость за себя аж распирает его на кусочки. — Собираешься подавить меня магией, Потти? — мурлыкнул Малфой, касаясь кончиком носа чужого, и Гарри только сейчас заметил, что над ними плавает тускловатый шарик люмоса. Как же он его не заметил? А, ну да. — Мы же договаривались, что это нечестно. — Ты крупнее меня, сильнее и выносливее физически, — буркнул Гарри и в это же мгновение охнул, когда к головке его члена прижалась ладонь Малфоя. А затем легким движением щелкнули по крошечной дырочке, из-за чего Гарри едва не вскрикнул, сжав в себе дернувшийся член так, что Драко просипел. — Блять-блять-блять, — забухтел он, подрагивая всем телом. Но Драко знал, что еще рано — его мальчик удивительный, и он поспешил это сказать: — Не пизди, малыш. У тебя физическая подготовка лучше, чем у кого бы то ни было. — Тогда какого черта у меня мышцы мягче, чем у тебя, сутулая ты пс- Драко затыкает его поцелуем, а затем шепчет: — Соси мой язык, как сосешь мой член под столом в Аврорате, как лижешь его под одеялом, как прикусываешь в душе и давишься им в туалетах на министерских вечерах, — и добивает: — как отсасывал мне в нишах Хогвартса по ночам, вибрируя глоткой и раздвигая свои колени по каменному полу, воображая, что я тебя трахаю. И Гарри не остаётся ничего, кроме как послушно пропустить в рот длинные три пальца, смачивая слюной и всасывая их. Драко лижет ему уголок губ, а затем возобновляет движения на сочащемся члене. Через некоторое время раздававшихся в темноте и тишине хлюпающих звуков и приглушённых стонов, когда Гарри уже собирался начать вымаливать его трахнуть, грубо уткнув лицом в подушку, а Драко увлеченно дрочил ему, по воздуху разнеслась очередная волна магии, и не успели они подумать об этом, только встретиться взглядом, как дверь, о которой они напрочь забыли, распахнулась, а в спальне включился свет. От сердечного приступа четырёх взъерошенных мальчишек, вокруг которых летал пух от подушек, появившихся в дверях, спасло только то, что Драко успел накрыть их одеялом — выйти из Поттера, сдавившего его заледеневшими мышцами было крайне опасно, и ему ничего не осталось, как приподняться на руке и хмуро бросить взгляд на детей. — Что случилось? — багрово-красный, теперь уже от стыда, Гарри звучал обеспокоено и неровно, протягивая руку к тумбочке и выхватывая оттуда очки. Он надел их и осмотрел мальчишек, одежда которых была помята, у кого-то виднелся наливающийся синяк, чувствовался запах магии. — Мальчики? Драко нетерпеливо двинулся, озабоченно думая о том, что делать. С одной стороны, нужно было разобраться с детьми, а с другой… член снова дернулся глубоко внутри Гарри от мысли, что их застукали за самым горяченьким и они едва не попались. И, кажется, Герой это почувствовал, потому что на коже выступили мурашки. И Драко сделал грозный вид, собираясь спровадить их обратно: — Почему не спим? Уже поздно. — Они достали ко мне лезть! Спать не дают! — Тедди не выдержал и подбежал к их кровати, залезая и прижимаясь к Гарри, тут же обернувшего вокруг него руки и прижавшего губы к горячему лбу. — Они хотят меня выгнать из кровати, — прошептал Тедди. — С чего ты взял, малыш? — удивился Гарри, и Драко хмуро перевёл взгляд на своего сына, Скорпиуса, неловко уткнувшего взгляд в пол. — Они делают все, чтобы я захотел спать один в другой комнате. Вы же знаете, что я не люблю, когда меня обнимают, — Тедди поднимает красные глаза. — А они делают это постоянно! — Но папа тебя обнимает! — раздался голос Джеймса с порога. — И ты ничего ему не говоришь! Сам виноват, что ты такой мягкий! Драко тихо хмыкнул где-то возле уха Поттера, а его рука, прижавшая к себе под одеялом за талию, сжалась на члене. И Гарри возмущённо охнул. Ну мразь. Ну и получит он у него утром за эти проделки перед детьми. — Папа это другое! — защитился Тедди, сворачиваясь в клубок в руках крестного. — Ты просто нравишься Джеймсу, — будничным тоном сказал Драко, и Гарри захотелось двинуть локтем ему в нос. — У Джейми есть ростовая мягкая игрушка для объят- — Ваш отец хочет сказать, что вы можете лечь с нами, мальчики, — улыбнулся Гарри, мстительно толкаясь задницей — точнее, насаживаясь — и тем самым двигая его к стене, чтобы освободить место. Глухое ругательство за спиной осталось незамеченным. — Просто скажите честно, что поругались из-за ерунды, а для того, чтобы помириться, слишком гордые. А спать раздельно вам слишком страшно. Все четверо смутились, признавая правду, и быстро-быстро засеменили к кровати. На несколько секунд началась суматоха, в которой Гарри стоически держался: Драко все ещё был в нем, и теперь из-за нехватки места оказавшись плотно притиснутыми друг к другу, сдерживали рвущиеся наружу стоны. Тедди устроился лицом к крестному, уткнувшись лбом ему в ключицу. За ним лег Джеймс, ревниво закрыв его спину собой от Скорпиуса, к которому прижался Альбус, тут же засыпая. Драко, прижатый к холодной стене и находясь в нервно сжимающихся мышцах, готовился писать завещание, а Гарри, маленький извращенец, прикусил нижнюю губу, когда, потянувшись убрать очки на тумбочку, скользнул вперёд, а затем вернулся обратно, принимая внутрь. К затылку прижались губы. — Доброй ночи, — шепнул Гарри и щелкнул пальцами, выключая свет. — Доброй ночи. — Спокойной ночи. — Сладких снов. — Люблю вас, — раздалось от Скорпиуса, и Драко гордо расплылся в улыбке, сам не в силах выдавить из себя и слова. Некоторое время они лежали в тишине, ожидая, когда уснут дети, двигаясь по миллиметру, чтобы не задеть Тедди и не оказаться в ужасном положении. И разочарованно вздохнув от прерванного секса, Гарри повернул голову, чтобы попросить продолжить это утром, как его встретили чужие губы. И время снова замерло, а кровь взбурлила в жилах. — Будешь вести себя тихо, так и быть, папочка тебя наградит, — шепнул Драко и зашевелился, а Гарри вовремя успел заткнуть рот, когда крупная головка ударилась о комочек нервов, длинные пальцы вновь заскользили по стволу. — Какой же ты грязный извращенец, Малфой, — шепнул Гарри на услужливо подставленное ухо и укусил мочку, когда его начали долбить короткими толчками — кровать едва заметно задвигалась. — Тише, пожалуйста, Драко- Но не успел он закончить, как Джеймс любопытно спросил: — Вы опять ругаетесь? И случилось то, чего Драко не ожидал ближайшие минуты три: схватив до боли ягодицу испугавшегося Поттера, сжавшего его настолько сильно внутри себя, кончил. Перед глазами вспыхнул Белый свет, в ушах тут же раздались колокола, а грудь начала подниматься от нехватки воздуха — Драко нужно было сделать вдох, но для этого нужно было выпустить громкий выдох. И Гарри обязательно помог бы, если бы сам был в состоянии: от спермы, выплёскивающейся толчками глубоко внутри, у него защипало в глазах, а в горле застрял ком. По пальцам Драко, сжимающего дёргающийся от оргазма член, потекла сперма. Гарри, находясь где-то в астрале, успел подумать о том, что Драко умница, раз додумался не впускать мальчишек под одеяло, вместо этого наколдовав им отдельное. Но все равно он негодяй, которого следует наказать. Через пару секунд Джеймс обиженно пробубнил: — В этом доме меня все игнорируют. Я понял. Гарри что-то ответил, но Драко уже не вслушивался, приводя дыхание в норму, сыто размазывал сперму по члену и напряженным ляжкам, даже не собираясь выходить из Поттера. — Имей совесть, змей несчастный. Наложи заклинание и отвернись к стене, — проворчал Гарри, купаясь в негах сладкой истомы через несколько секунд. — Кто бы говорил, маленький извращенец, — не остался в долгу Драко, но послушно (и дразняще) вышел, а затем шепнул очищающее и удобно устроился за спиной своего парня. — Я же сказал, отвернись к стенке. — Нам места не хватит, и дышать в стену я не собираюсь. — Да ты- — Они ругаются, — вздохнул Скорпиус, поглаживая подушечкой пальца руку Альбуса. И Джеймс кивнул в темноте, прижимаясь к Тедди. — Когда-нибудь помирятся. Драко охотно ответил: — Я с гриффиндурками не общаюсь! Гарри всё-таки двинул локтем ему в ребро, а затем со спокойной душой закрыл глаза, уткнувшись носом в макушку Тедди, пока за спиной ещё долго раздавалось шипение, а Скорпиус наставительно говорил о том, что гриффиндорцы хорошие.