Чей-то кто-то

      Бесконечные приветствия коллег преследуют Чонгука на всём его пути от входа в офис до кабинета главного редактора и владельца журнала «Behind The Scenes». Он торопливо раскланивается с редактором Саной, дружески здоровается с суетливым репортёром Минхо и обменивается улыбками с аналитиком Миной, под чьим крылом стажировался целых два месяца. И впервые за всё их знакомство Чонгук не следует за ней хвостиком ради того, чтобы получить новое задание или выслушать дюжину замечаний о своей работе. Всё потому, что прошлая пятница была последним днём его стажировки.        Чонгук поднимается по лестнице на третий этаж вместо того, чтобы воспользоваться более удобным способом перемещения — лифтом, а затем направляется к единственной находящейся здесь двери и замирает. Делает глубокий вдох носом, тяжело выдыхает через рот и готовится постучать, но прежде чем он успевает сделать это, дверь распахивается, а на её пороге возникает Ким Сокджин, как всегда, безупречный. На его деловом костюме нет ни одной складки, а на лице — следствий недосыпа или неправильного питания. — Ох, Чонгук-а, это ты, — радуется главный редактор журнала, в котором работает Чонгук, но потом его красивое лицо приобретает недовольный вид. — Опоздал на одиннадцать минут, трубку не брал. Я уже собирался искать тебя у Мины. — Извини, зарядка села, поэтому проспал: будильник не сработал. А ты, что это, решил размять свои старые косточки и почти вышел из кабинета? — острит Чонгук и следует за главным редактором. Они проходят мимо занятой работой секретарши прямиком в кабинет Сокджина. Чонгук устраивается в мягком кресле, а его начальник занимает удобный офисный стул напротив. Их разделяет стол; и вся эта обстановка кажется до жути официальной, будто он пришёл в эту компанию ради собеседования или дела посерьёзнее, хотя на самом деле попал сюда без всяких формальностей. Черно-белая картина в стиле абстракционизм по-прежнему висит рядом с большим окном, чёрные шкафы без дверец заполнены книгами, модными журналами, статуэтками и прочим декором. Это место кричит о том, что ко всему здесь приложена рука Сокджина, и напряжение почти полностью покидает Чонгука, оказавшегося в знакомой, а потому комфортной обстановке. — Такого больше не повторится, Джин-хён, — виновато говорит он и потупляет взгляд. — Ты не пожалеешь, что взял меня на работу. — Я это и без тебя знаю, ребёнок, — мягко отвечает Сокджин и снова корчит недовольную мину. — Не обладай ты таким талантом к нашей профессии, ты бы здесь не был. Так что прекращай забивать свою голову идиотскими мыслями, Чонгук-а, давай-ка лучше поговорим о деле.       Идиотские мысли лезть в голову по приказу, конечно, не прекращают. Чонгук, по правде говоря, всегда мечтал работать в редакции журнала и даже посещал школьный кружок по журналистике, а после школы поступил в университет на это же направление. Сокджин, его любимый хён, сын маминой лучшей подруги, с лёгкой руки пристроил его сюда, в «Behind The Scenes», почти сразу же после выпуска. Возможно, поэтому иногда его особенно сильно мучила совесть. На эту должность претендовало множество достойных кандидатов, а он, вот, поглядите, устроился «по блату», это же так называется? Да и стоящий перед глазами пример хёна уверенности в себе не добавлял, ведь сам Сокджин не всегда был на такой почётной должности. Чонгук хорошо помнит, как всё начиналось, как хён с ног сбивался на стажировке, таская другим работникам кофе, но спустя несколько лет дослужился до должности сначала помощника, а затем главного редактора. Постепенно Сокджин выкупил некоторые акции журнала и таким образом стал ещё и его полноправным владельцем.        Безусловно, Чонгук безмерно гордится своим хёном и безумно благодарен за подаренную возможность работать в одном из ведущих глянцевых журналов страны. Но его стажировка не была и вполовину такой же сложной, как у Сокджина, да и не считает он себя столь талантливым, каким любит его описывать хён. Единственное, что остаётся — стараться, работать и ещё раз работать, чтобы всем доказать: «Я здесь не просто так!». — На прошлой неделе ты говорил, что хочешь поручить мне какой-то проект, — неуверенно говорит Чонгук после небольшой паузы. — Поэтому позвал меня? — Это так. Мина показала мне, какую великолепную работу ты проделал над своим последним заданием. Оно не было придумано от скуки. На самом деле, мне нужно было проверить тебя для кое-чего. Всё-таки, даже моя слабость к тебе не должна испоганить этот проект. — Проект? — переспрашивает Чонгук, вспоминая своё последнее дурацкое задание. За несколько часов ему нужно было подготовить интервью со знаменитостью. Проблема была в том, что этой знаменитости не существовало, и всю её биографию ему пришлось придумывать с нуля. — Я слышал в редакции, что Ви согласился на интервью для следующего выпуска. Хочешь поручить мне раскопать какой-нибудь материал? — Да, слухи правдивы. Но, согласись, простое интервью со звездой мирового масштаба — это слишком скучно. Конечно, его корейские поклонники раскупят выпуски враз, но мне нужно больше. Я хочу выйти на международный рынок. — Собираешься выпустить англоязычную версию журнала? — удивляется Чонгук. — Это же очень сложно… — Я не планирую это, по крайней мере, в ближайшее время. YouTube — международная платформа, так ведь? Я собираюсь запустить шоу от имени нашего журнала. Пока что одно, но в будущем, конечно, их должно стать больше. В чём суть: процесс интервью будет снят, смонтирован и выложен в интернет с субтитрами на нескольких языках. Ну, и на всякий случай, чтобы продажи не упали, все ключевые моменты интервью будут отражены только в журнале. Я долго думал над тем, кто должен стать лицом этого проекта и решил, что лучше всех подходишь ты.       Чонгук чувствует, как кровь отливает от лица из-за подступившей паники. Его, вчерашнего студента, собираются назначить ответственным за такой масштабный проект? Сокджин воспринимает его молчание по-своему. — Ах, да. Что до твоих обязанностей: ты должен подготовить (в чём тебе помогут коллеги) и провести интервью, а потом написать статью с помощью отснятых материалов. Срок на подготовку — неделя, затем ещё полторы на то, чтобы довести конечный продукт до идеала. Шоу должно выйти за три-четыре дня до июльского выпуска. Длительность выпуска — от получаса до часа. — Хён, — поражённо выдыхает Чонгук, у которого голова кружится от объема полученной информации. — Я очень рад, что ты хочешь поручить мне этот проект, но разве это не слишком ответственно для новичка? Я не уверен, что справлюсь. — У твоих коллег объем работы не меньше, разве что не приходится светить мордашкой на камеру. Так что возражения не принимаются. Кстати, не забудь отправить статью редактору примерно за пять дней до дедлайна, не хватало нам ещё в статье опечаток, — отмахивается от него Сокджин, как от назойливой мухи, потому что раздаётся громкий телефонный звонок. — Джин-хён! — возмущённо восклицает Чонгук для того, чтобы в эту же секунду быть перебитым. — Журнал «Behind the scenes», главный редактор Ким Сокджин слушает.       Чонгук толкает язык за щеку в попытке справиться с возмущением. Вот таким наглым способом хён сумел его заткнуть? Чонгук пристально смотрит на Сокджина до тех пор, пока тот не поднимает свои глаза. «Проваливай и принимайся за свою работу», — читается в чужом взгляде. Чонгук, показательно громко цокнув языком, направляется на выход из кабинета и едва не наворачивается о незамеченную напольную вазу. Листва посаженного в неё растения хлёстко ударяет по лицу, а пострадавшая нога несильно, но ноет. Про себя понадеявшись, что хён не заметил произошедшую в его кабинете драму, Чонгук спускается на этаж ниже, в нужный ему офис, и усаживается за своё рабочее место.       Чонгук включает рабочий компьютер и принимается за работу, как и велел хён. Ему нужно с чего-то начать, и, по логике, первым делом необходимо узнать больше о том, с кем ему предстоит работать. Он проверяет почту, на которую, что неудивительно, уже выслали некоторый материал.       Разумеется, сам Чонгук и без этого неоднократно слышал о стремительно набирающем популярность айдоле, а в его плейлисте, кажется, даже завалялось несколько песен его авторства. Но он не фанат кей-попа в прямом смысле этого слова, что немного усложняет его задачу. То есть, разумеется, он знает участниц BLACKPINK поимённо (как их вообще можно не знать?), заслушивается старыми песнями Рэйна и в курсе большинства новинок, потому что телевизор со включёнными музыкальными программами часто играет на фоне дома, но всё-таки предпочитает зарубежную музыку. Джастина Бибера, к примеру. Культ айдолства от него довольно далёк.       Надпись с именем артиста высвечивается первой строчкой в браузере, когда Чонгук его набирает. «Настоящее имя — Ким Тэхён. Южнокорейский певец, актёр и композитор», — гласит отрывок из Википедии.       Чонгук просматривает несколько первых фотографий из раздела «картинки». На двух первых Ви позирует то ли для журналов, то ли для собственного альбома. Чонгук резко осознаёт, что не только песни являются причиной его бешеной популярности — выглядит он мужественно и горячо, даже слишком. А как известно, люди, не падкие на таких, как он, являются скорее исключением, нежели правилом. Впрочем, за свою жизнь Чонгук успел привыкнуть к разнообразию образов корейских знаменитостей. Вот, к примеру, прямое доказательство того, что его аура может быть не давящей, а очень даже милой — на третьем фото Ви ещё мальчишка, совсем тощий и с задорной квадратной улыбкой. Он обнимается с парнями, которых, Чонгук, кажется, тоже видел по телевизору. «Бойз-бенд «bulletproof», — подпись под фото. Значит, состоял в группе. А почему ушёл, интересно?        Чонгук открывает несколько вкладок со свежими и не очень интервью, биографией и роется на «Naver» в поисках чего-то интересного. И, что удивительно, не может найти ни одного скандала, в котором мелькает имя Ви.       Спустя какое-то время Чонгук уже знает, что читатели журнала хотели бы узнать об айдоле. Он листает бесчисленные статьи и вчитывается в каждую строчку огромного документа, высланного ему на почту, а возникшие мысли записывает в вордовском файле. Не забывает и сверять свой набросок со всем подряд. Повторяться не стоит, «Behind The Scenes», всё-таки, обладает наработанной годами репутацией самобытного, уникального проекта. А кто такой Чонгук, чтобы всё похерить, правильно?       Глаза немного устают от мелкого шрифта, которым написан весь текст на экране компьютера — стоило бы увеличить, но лень. Чонгук потягивается — спина, до этого ссутуленная, отзывается смачным хрустом. За окном только-только занимается закат, пусть и время уже давно перевалило за отметку в шесть часов — тот час, когда большинству добропорядочных граждан следует быстренько собрать свои вещи и вернуться с работы домой.       Прохладный сеульский воздух ударяет в лицо, когда он выходит из офиса. На улице не пыльно, дышится легко — не нужно лезть за маской в сумку. Уже довольно поздно, но и в этом можно найти свои плюсы. Час пик, к примеру, уже закончился, и Чонгук спокойно доедет до дома в полупустом вагоне метро. Ужин, несколько серий сериала или полуторачасовой фильм, звонок родителям, а там уже и до драгоценного сна совсем недалеко.        Путь до метро от работы недлинный — всего-то минут десять пешком, но Чонгук решает набрать лучшего друга, чтобы не идти до метро в унынии, всегда преследующем его после таких тяжёлых рабочих дней, и послушать его болтовню. («Поздравляю тебя, засранец, — довольно, словно это ему поручили провести интервью с одним из известнейших айдолов, говорит Чимин. — Я буду ждать бэкстейдж со съёмок. Когда мы, кстати, увидимся?»).       Вдоволь наговорившись с другом, Чонгук доезжает до дома в каком-то умиротворённом состоянии. Усталость соскальзывает с плеч, стоит ему только подумать об отдыхе, но в итоге он, как испуганный ребёнок, которому впервые доверили что-то важное, решает заняться работой и дома (в той или иной степени). В общем, вместо фильма Чонгук наблюдает развлекательное шоу с участием Ви по телевизору, а потом идёт дальше — смотрит несколько его же клипов. Несколько потраченных на познавательно-развлекательный контент часов явно ему не повредят.

***

      Съёмочная студия располагается прямиком в подвальном помещении редакции, и, признаться, это довольно удобное, пусть и весьма необычное решение. Как слышал Чонгук, чаще всего для этих целей просто арендуют помещение и максимально быстро приводят в надлежащий вид. Но то, как всё организовал Сокджин, Чонгук находит идеальным.       Когда он заходит в студию, подготовка идёт полным ходом, несмотря на то что на часах ещё нет и восьми. Само интервью назначено на десять.       Посреди помещения возведены картонные стены, выкрашенные в лиловый, на них развешены какие-то неброские плакаты. Пушистый белый ковёр расстелен прямо перед длинным диваном салатового цвета. Если каждый из участников сядет по разные стороны, то они вполне соблюдут личное пространство, но обстановка останется уютной. Наверное, потому что нет никакой пустоты посередине кадра, которая возникает, когда, например, вместо дивана выставляют два кресла друг напротив друга. Впрочем, всё это лишь Чонгуковы заморочки.       Свет, микрофон и три камеры — всё направлено на съемочный «островок». Остальное пространство кажется несколько пустым, серым и забытым, хотя повсюду снуют люди. За камерами стоит несколько так называемых «режиссерских» стульев. Один из них расположен к съёмочному месту ближе всего — видимо, и впрямь режиссёрский, чуть позади — ещё три стула — видимо, для приглашённой звезды, менеджера, ну и, предположительно, для самого Чонгука. Рядом на невысоком стеклянном столике аккуратно разложены разнообразные снэки и бутылки с водой — минеральной, газированной и обычной.       Чонгук долго обговаривает с дружелюбным режиссёром, представившимся Чон Хосоком, детали предстоящего интервью. Они делают пометки в сценарии и, довольные, расходятся, когда визажист зовёт Чонгука для того, чтобы нанести ему макияж («Красавчик», — комментирует Чимин его фотографию и прикрепляет смайлик поднятого вверх большого пальца; «Хотел бы я побывать на съемочной площадке», — и рыдающий медвежонок вдогонку).       Примерно за сорок минут до начала съёмки Чонгуков телефон раздаётся звонкой трелью. Сокджин на том конце провода сообщает ему, что подъезжают гости, и велит встретить их у запасного выхода.       Чонгук ждёт на улице совсем недолго, но то и дело сверяется со временем. Машина, на взгляд человека, даже не особо в них разбирающегося, ужасно дорогая, подъезжает спустя минуту. Из неё выходят двое мужчин. Тот, что ниже — наверняка менеджер, потому что во втором с лёгкостью узнаётся Ви, несмотря на то, что его лицо почти полностью скрыто чёрной маской, а одежда довольно простая для знаменитости. Его волосы почти чёрные, волнистые, слегка удлинённые, такие же, как и в недавно выпущенном клипе.        Чонгук низко кланяется, когда двое мужчин подходят к нему, и тарабанит, стараясь не показаться грубияном или невежей: — Здравствуйте, я Чон Чонгук из «Behind The Scenes». Рад с вами познакомиться. Давайте пройдём в студию.       Он сопровождает гостей внутрь здания. Визажистка подбегает к ним, едва они пересекают порог студии, и тут же уводит Ви за собой. Интересно, фанатка? Как бы то ни было, работу свою выполняет профессионально — старается не коснуться лишний раз и щебечет что-то незамысловатое, чтобы разузнать настроение клиента. Чонгук тем временем знакомит режиссёра Хосока с менеджером, и они снова, но на этот раз втроём, обсуждают детали предстоящего интервью.       До начала записи остаётся пятнадцать минут. На его рубашку цепляют маленький микрофон и щедро пудрят лицо и шею, чтобы не блестели в кадре. Чонгук берет со столика бутылку воды (самую простую, разумеется — другую он не пьёт), делает ровно три глотка и думает, стоит ли наладить с Ви небольшой контакт перед съемкой. Вдруг без этого они не сработаются, а зрителям вряд ли понравится напряжение, которое может между ними висеть. Но Чонгук очень остро ощущает разницу их положений. Успешный, популярный мужчина и он, вчерашний студент журфака. Конечно, это не отменяет того, что Ви может оказаться потрясающим человеком, который не считает общение с обычными людьми чем-то себя недостойным, как ровным счётом и не отменяет обратного. И вообще, Чонгук стесняется! — Это твой первый опыт в проведении интервью, да, Чонгук-ши? —раздаётся голос Ви очень близко. Чонгук дёргается от неожиданности и едва не давится водой. Он что, мысли читать умеет? — Вы правы, господин Ким, — спокойно отвечает Чонгук (вернее, старается, ведь внутри он совсем не спокоен), отметив на подкорке сознания то, что обращались к нему неформально. — Но не думаю, что это как-то помешает нашей работе. Я уверен в своих навыках, вам не стоит волноваться понапрасну.       Ви внезапно улыбается ему, очень искренне и располагающе, и Чонгук чувствует себя чуточку легче рядом с ним. — Да какие сомнения, — Ви приподнимает руки, словно капитулирует перед его словами, и продолжает улыбаться. Его улыбка слегка ослепляет. — Я уверен, что у тебя всё получится. Удачи! Милая рубашка, кстати, тебе очень идёт. Выглядишь как знаменитость. Правда, воротник немного сбился. Я поправлю, не против?       Ви коротко скользит ладонью по его плечу и сгибает ткань воротника в нужную сторону. — Спасибо, господин Ким, — недоуменно бормочет Чонгук, немного смущённый. Поддержка Ви ощущается странно, но он и вправду благодарен ему за эти слова. А это касание…. Это не совсем прилично — трогать едва знакомого человека, да Чонгук даже не успел никакого согласия дать! Ви, в самом деле, мог бы лишь предупредить о сбившемся воротнике, но решил поправить его сам, заодно оставив воображаемый след лёгким прикосновением тёплых пальцев к плечу, спрятанному за рубашкой.       Чонгук знает о настоящих личностях айдолов совсем немного из рассказов своих более успешных и опытных коллег. В основном они подчёркнуто вежливые, даже холодные, несмотря на всю внешнюю доброту. В этом нельзя углядеть что-то удивительное — любая оплошность может привести к огромному скандалу и общественному порицанию. Чонгук ценит искренность больше, чем желание нравиться всем и каждому, но, кто знает, возможно, и он вёл бы себя точно так же на их месте. Это страшно — потерять всё в мгновение, каким бы ты ни был человеком. Но Ви, кажется, всё равно. Он проявляет эти качества — тактильность и дружелюбность — совсем не боясь, и делает, что хочет, не задумываясь о субординации. Это вызывает некоторую приязнь и не пугает, потому что Чонгук чувствует искренность его намерений и не находит в них никакого тайного умысла.       Режиссёр командует всем разойтись по назначенным местам, и Чонгук, неожиданно даже для себя улыбнувшись напоследок Ви милой крохотной улыбкой, садится на край дивана. Он закидывает щиколотку левой ноги на правое колено, чтобы выглядеть в кадре более расслабленно, но его спина по-прежнему неестественно прямая — чувствует это, но никак не может с собой справиться. Ви, занявший противоположное место, выглядит весьма рутинно и естественно. Чонгуку только предстоит этому научиться.       Он пробегается взглядом по заметкам в телефоне и убирает его, когда объявляют начало съёмок. Делает глубокий вдох и выдох. В конце концов, это всего лишь его работа. — Добрый день, я Чон Чонгук из «Behind The Scenes». Мы подготовили принципиально новое интервью-шоу для наших читателей. Как вы, возможно, знаете, подобного наш журнал ранее не выпускал, и поэтому мы искренне надеемся, что Вам придётся по вкусу наш проект. В следующем выпуске журнала будет опубликовано довольно обширное дополнение к интервью, поэтому советую вам не пропустить его выход 21 июля. — Сокджин отправил ему сообщение с наказом сообщить об этом зрителям с пометкой «обязательно!!!», как будто Чонгук такой идиот. — Наш первый гость — Ви. Его последний камбек «Stigma» возглавил топы всех чартов всего за несколько часов, так что если вы скажете, что впервые о нём слышите, я ни за что не поверю!       Волнение ни на секунду не покидает Чонгука, и ему лишь остаётся следовать своим журналистским инстинктам — то есть, болтать всё, что приходит в голову, только бы не позорно замолчать. — Весьма лестно слышать такое, — низко смеётся Ви и здоровается со своими поклонниками. Его бархатный голос в тишине студии звучит ещё приятнее, чем при их первом разговоре. — Насколько мне известно, ваше детство было довольно обычным. Ваши родители держали свою ферму и вам нравилось помогать им там. Почему не пошли по их стопам? Что подтолкнуло вас стать певцом? — На самом деле, я мечтал заниматься пением с детства. Моя семья только поддерживала моё решение, а отец предложил мне обучаться игре на саксофоне. У меня хорошо получалось играть поначалу, я получал всякие грамоты и награды, но потом переключился на танцы. — Ви говорит медленно, с расстановкой, и Чонгук ловит каждое его слово, чтобы не пропустить нужный момент и задать следующий, только что пришедший на ум или заранее подготовленный вопрос. — Почему? — У меня не было прогресса в игре, и, к тому же, моя мечта постепенно обретала более четкие рамки. Я хотел стать айдолом. — Так как это произошло в итоге? Как вы попали в компанию? — Ох, на самом деле, это довольно забавная история, — улыбается Ви. — Мой друг отправился на прослушивание, а я поехал его поддержать. И в итоге сам принял участие в прослушивании и попал в компанию. — Можете рассказать поподробнее?       Таким образом проходит пятнадцать минут. Чонгук задаёт простые вопросы, которые почему-то не были заданы Ви другими репортёрами, просто потому что это не может быть не интересно его поклонникам. Но это интервью — Чонгук поставил твёрдую цель — должно быть интересным и, возможно, вдохновляющим, а не навевающим скуку. — Вы познали вкус славы довольно рано. Это не вскружило вам голову? — спрашивает Чонгук, наклоняя голову по-птичьи к плечу — ему и вправду любопытно. — На самом деле нет. — Нет? — удивлённо переспрашивает Чонгук, и его взгляд пересекается со взглядом Ви. Тот смотрит на него внезапно тепло, и Чонгук неловко отводит глаза. — Нет. Я долго и усердно работал на благо своей карьеры. Группа, в которой я дебютировал, — мы были ноунэймами из маленькой компании. — Тон голоса Ви не меняется ни на йоту с новой темой, словно это не имеет для него особого значения. — Только спустя два года мы смогли получить какое-то признание, ох, я, помнится, плакал в тот день… Уже тогда я понимал, что за любым успехом стоит сначала усердная работа, а только за ней — талант или харизма. Мои родные всегда твердили, что зазнаваться и хвастаться — недостойное поведение, и ставили на место, если что-то такое проскальзывало. Я очень благодарен им за это. Мне нравится быть таким, какой я есть сейчас.       И есть что-то такое в той интонации, с которой произнесены его слова, в жестах, которые им сопутствовали, — то, что заставляет убедиться в их правдивости. — Мне кажется, это сложно, оставаться простым, когда ты окружён таким количеством внимания. Бывало ли такое, что вы задумывались о том, что не хотите всего этого? — Вопрос вызывает у Ви затруднение, поэтому Чонгук решает немного ему помочь: — Допустим, я предлагаю вам пожить какое-то время обычной жизнью. Что вы на это скажете?       Ви опускает голову на свою ладонь и слегка хмурится, задумавшись над ответом. — На несколько дней я бы согласился без раздумий. Отдых — это всегда хорошо. Но если бы предложили не то, что целую жизнь, а даже полмесяца, то я точно сказал бы нет. Я никогда не смогу отказаться от того, что у меня есть сейчас. Я обожаю свою работу, я безмерно ценю своих поклонников и своё окружение. Разумеется, иногда мне бывает трудно, но ведь и я всего лишь человек. — Почему вы бы согласились прожить обычной жизнью несколько дней?       Ви задумывается и вертит пальцами в воздухе, словно пытается ухватить убегающую мысль. Спустя тянущиеся медленно, как густой мёд, секунды он отвечает, очевидно аккуратно подбирая слова: — Мои поклонники считают меня своим близким другом. Я безмерно счастлив быть таким значимым для них и стараюсь стать ещё ближе. Я вкладываю частичку себя при каждой нашей встрече — запланированной, на концерте или трансляции, к примеру, или случайной на улице. И, если раньше даже случайные встречи давались мне с лёгкостью, то сейчас всё сложнее в моральном плане, ведь я не могу не быть дружелюбным со своим поклонником. Я ведь правда хочу этого — хочу показать свою признательность и искренность. Но ведь такие встречи могут случаться и сотню раз на дню. Отдавая каждому частичку себя, можно и разорваться. Мне кажется, мои ментальные трудности не должны касаться моего фандома — викторис.       Ви с осторожностью расставляет акценты, чтобы преподнести информацию правильно. Чонгук слушает его откровения, затаив дыхание. Кажется, эта работа — его призвание. Что может быть интереснее, чем узнавать обо всем из первых уст, слушать чужие откровения и настраивать на них собеседника? — Как вы помогаете себе избежать этого? — Я просто стараюсь реже выходить на улицу. Коплю свою энергию для того, чтобы полностью выкладываться на концертах, фанмитах. Не думайте, что я как-то расстроен этим фактом — я тот ещё домосед. А ещё у меня есть Ёнтан — мой шпиц. Уж поверьте, я не чувствую себя одиноким. — А что насчёт возлюбленного? — Ви хмыкает, качая головой. — Неужели нет человека, который вам симпатичен?       Этот вопрос прописан в сценарии, правда, сейчас его удалось привязать к одной конкретной теме — тут уж ничего не поделать, при живом интервью иногда необходимо корректировать планы. Тем не менее, Чонгук чувствует неловкость — будто лезет куда-то не туда. — К сожалению, я одинок, но и мне хочется любить и быть любимым. А кому-то разве нет? — Тэхён словно понимает, какой вопрос Чонгук собирается задать, и отвечает на него: — Если говорить о том человеке, которого я вижу рядом с собой — это кто-то милый, забавный и домашний — тот, с кем я буду чувствовать себя комфортно.       Чонгуку внезапно вспоминается эксперимент, о котором он слышал от Чимина несколько лет назад. «36 вопросов, чтобы влюбиться», — так он называется. Его суть, как помнит Чонгук, заключается в том, что незнакомцы задают друг другу довольно откровенные вопросы и честно на них отвечают, глядя друг другу в глаза. Интервью, которое Чонгук ведёт, можно назвать односторонним диалогом, но почему-то он ощущает себя участником этого эксперимента. Конечно, он не влюбляется, — это глупости, что-то совсем невозможное, но определённо проникается симпатией к Ким Тэхёну с каждым новым ответом, потому что чувствует небольшую схожесть в их характерах и, что самое главное, искренность. — Вы покинули группу «bulletproof» почти три года назад «по личным обстоятельствам», — издалека начинает Чонгук. Тэхён внутренне напрягается, но это видно только по тому, какую закрытую позу он принимает. — Можно ли назвать причиной то, о чём вы очень сильно жалеете? — Скорее нет, чем да, — неопределённо отвечает Тэхён. Чонгук осмеливается посылать ему подбадривающую улыбку. Он знает, что не зашёл слишком далеко с этим вопросом, потому что это было согласовано с его менеджером заранее. Тот даже коротко обмолвился, что Тэхён уже давно собрался с силами для того, чтобы об этом рассказать, и вот она — возможность. — Просто это то, о чём в первое время мне было стыдно рассказывать. Да и не спрашивали после нескольких неудачных интервью. Но, наверное, это всё ещё горячая тема.       Чонгук участливо кивает. — На самом деле сейчас это кажется глупым, — тяжко вздыхает Тэхён. — Но я всё же расскажу. Я решил сосредоточиться на соло-карьере, потому что мне было трудно работать в группе. Я совсем не командный игрок. Даже удивительно, что продержался в группе так долго. Мы с парнями спали в одной комнате, практиковались вместе, и, в общем-то, постоянно были вместе. Разделяли успехи и поражения, радость и горе. Я был опустошён, ситуация казалась безвыходной, и поэтому я решил уйти из группы. Когда я сообщил парням о своём решении, они, к моему удивлению, ни капли не обиделись. Я рад, что сумел сохранить тёплые отношения с «bulletproof». — На этом всё. Спасибо, что согласились на это интервью, и спасибо тем, кто его посмотрел, — Чонгук делает короткую паузу и смотрит на режиссера в ожидании отмашки. — М-м, съемочный материал закончен. Но у меня есть к вам ещё несколько вопросов для печатного дополнения к интервью, если вы не против, — робко сообщает Чонгук и, дождавшись согласия, задаёт один из вопросов, сжимая в руках диктофон: — Какая тема, по-вашему, слишком серьёзна, чтобы шутить об этом? — Это достаточно лёгкий вопрос. Сексистские, расистские и прочие шутки, противоречащие понятию «толерантность», для меня отвратительны. В обществе действительно есть серьёзные проблемы, которые должны освещать в правильном ключе. Мне неприятны люди, считающие, что имеют право об этом шутить. У всего есть своя мера. - Ви отвечает на вопрос, не задумываясь, без каких-либо промедлений, а значит, его уже терзали мысли по этому поводу. Немногие люди задумываются о негативных сторонах человечества. Чонгук, как тот, кто терпеть не может несправедливость, проникается уважением. — Следующее. Если бы вы должны были умереть сегодня до конца дня, ни с кем не поговорив, о чем несказанном вы бы больше всего жалели?       Ви молчит на протяжении нескольких секунд. Этот вопрос, по всей видимости, для него трудный. — Сложно так сразу ответить на это. Наверное, я жалел бы о том, что не могу сказать, как сильно люблю свою семью, друзей и викторис. Я хочу, чтобы они знали об этом. — Продолжите фразу: «Я бы хотел, чтобы в моей жизни появился такой человек, с которым я бы мог разделить…» — Всю свою жизнь, наверное, — серьёзно отвечает Ви. — Я имею в виду, не просто прожить её вместе. Мне нужны по-настоящему доверительные отношения, я не ищу чего-то несерьёзного. Это сделает меня счастливым.       Когда они заканчивают, стафф просит их сделать совместное фото для продвижения ролика в социальных сетях. Чонгук старается принять наиболее удачную позу, чтобы выглядеть хорошо с этого ракурса, и показывает знак мира. Спустя несколько снимков режиссёр наконец командует перерыв. Для Ви съёмки закончены, но Чонгуку ещё необходимо снять несколько вставок и концовку, в которой он напомнит о необходимости купить июльский выпуск журнала.       Визажистка наскоро поправляет его макияж и велит переодеться в другую одежду, пока он пьёт воду. Дополнительные детали они решили снимать в другом помещении, чтобы их легко можно было отличить от основной части. — Ты и вправду хорош: отлично справился с тем, чтобы выпить из меня все соки, — смеётся Ви, подойдя к Чонгуку. — Надеюсь, вы не в обиде, — смущённо замечает Чонгук. — Конечно, нет, — заверяют его. — Ты проделал отличную работу. Я бы не отказался от ещё одного интервью с тобой. — Чонгук кланяется вместо благодарности.       Ви подмигивает ему и, забрав свою сумку со стула, уже собирается уйти, но что-то словно его останавливает. — Честно говоря, я хочу пообщаться с тобой и вне работы. Дашь свой какао? — Он снова улыбается, но как-то по-другому, словно снимается для обложки журнала и чрезвычайно в себе уверен, и это заставляет Чонгука слегка растеряться. — Оу, разумеется, — тем не менее соглашается он и диктует ему адрес своего какао. — Пока, Чонгук-и.       Ви подхватывает со стола бутылку воды, и Чонгук со стыдом обнаруживает себя залипшим на кисти его рук. Он приходит в себя, пока Ви подходит к кому-то из стаффа и заводит разговор. Уже переодеваясь за неприметной дверью, Чонгук думает, что, скорее всего, Ви уделил внимание многим работникам, и находит это милым.        Когда он выходит, ни Ви, ни менеджера уже нет. — Поднимемся на второй этаж, мне нравится, как там выглядит один из коридоров, — оповещает Хосок. Чонгук пожимает плечами. Эти съёмки для него — своеобразный перерыв перед тяжёлыми рабочими буднями. Просмотр и прослушивание готового материала, написание статьи — этим он будет занят ближайшие несколько дней.

***

— Мне кажется, тебе стоит создать собственный инстаграм, — советует Чимин и снова присасывается к горлышку стеклянной бутылки из-под пива. Он с любопытством косится на экран телефона, пока Чонгук листает комментарии под постом с фотографией со съёмок шоу и тизером. Неудивительно, что Чонгук увидел её только спустя несколько дней после публикации — у него нет собственного профиля. Там накопилось приличное количество сообщений, а реакция Чонгука на них забавляет захмелевшего Чимина до колик. Он смущается безумно, потому что помимо предсказуемых комментариев вроде «Ви-оппа такой крутой» и «Не могу дождаться интервью!», попадаются и такие: «Этот ведущий такой ми-и-илый! и «У кого-нибудь есть ссылка на парня в розовой рубашке?». — Не так уж и много этих комментариев, — вставляет Чонгук и возвращает телефон законному владельцу, впрочем, зря. Тот продолжает искать самые интересные на его взгляд комментарии. — Зато какие! — парирует Чимин и внезапно прыскает со смеха. — Вот этот мне больше всего нравится. «Я бы посмотрела с ними какой-нибудь обучающий ролик, начинающийся на «пор» и заканчивающийся на…».       Чонгук выдергивает телефон из рук друга и прячет подальше от его глаз. — Почему это не удалили вообще? — возмущается он. — Так зацензурено же! — весело обьясняет Чимин.       Раздаётся звук удара, и сопутствующий ему громкий звук в разы превышает причинённую боль. Униженный Чимин потирает пострадавшую голову и обиженно восклицает: — Эй, я твой хён, в конце-то концов!       Чонгук только отмахивается. Он несколькими глотками осушает свою бутылку и принимается открывать новую, намеренно игнорируя друга. Оба действия у него получаются, на самом деле, так себе. — Ладно, ладно, — первым сдаётся Чимин и выхватывает из его рук открывашку с бутылкой. — Лучше расскажи, когда само интервью выходит. И про Ви мне тоже интересно. Он написал тебе в итоге? — Ты читать разучился, что ли? Чёрным по белому написано, что выходит сегодня в семь, — обижается Чонгук, и Чимин делает извиняющееся лицо. — А насчёт Ви — всё ещё нет, так что рассказать нечего. Не то чтобы мне обидно… Просто интересно, зачем он вообще спросил мой какао, если не собирался общаться. — Возможно, он просто занят. У него же был камбек буквально за несколько дней до интервью, а промо длится обычно две недели — примерно столько он и не писал. Да и вообще, не думай об этом, Гук-и, просто забей. Это лучше, чем если бы он кинул тебя спустя пару дней общения, — утешает его Чимин и быстро переводит неловкую тему, что Чонгуку очевидно. — Ты такой фурор вызвал в интернете! Интересно, что будет, когда люди увидят тебя двигающегося и говорящего, а не на фотке? Давай всё-таки создадим тебе про-о-офиль! Чует моё сердце, ты станешь супер популярным. — Да делай ты, что хочешь, — устало выдыхает Чонгук и отдаёт свой разблокированный смартфон на растерзание другу.       Между ними повисает тишина, нарушаемая только шумящим на фоне телевизором. Пока Чимин возится с телефоном, вниманием Чонгука полностью овладевает программа о жизни диких животных — о, он такое обожает. — Вот! Смотри! — объявляет Чимин очень невовремя. По телевизору как раз начинают рассказывать о повадках жирафов.       С сожалением глянув на экран, где показывают только начинающуюся жирафью драку, Чонгук обращает свое внимание на телефон. Он пробегается взглядом по профилю и находит его весьма удовлетворительным. «jjkkookiee 2публикации, 1 подписчик, 23 подписки Jeon Jungkook Hey, I’m JK~»       В профиле всего две публикации. Фотография из первой сделана около трёх месяцев назад. На ней изображён сам Чонгук. Он полусидит на диване в чёрной кофте, чёлка небрежно зачёсана набок, а в его ушах пять серёжек-колец: две чёрных в левом и три серебряных в правом ухе, — хвастался Чимину обновкой. Второй пост — «карусель». Сначала слегка размытое изображение счастливого Чонгука, убегающего от приливающей воды по мокрому песку. Это Чимин снял его во время их весенней поездки в Пусан. Они тогда вырвались с работы на несколько дней ради того, чтобы погулять по побережью в родном городе. Второй снимок сделал уже он сам — ему когда-то очень нравилось фотографировать. На нём розово-фиолетовый закат, несколько чаек в небе и взволновавшееся море. Чонгуку нравится этот кадр. — Я выбрал самое лучшее, хотя мог тебя опозорить по полной, — самодовольно произносит Чимин. — Ты должен быть благодарен своему хёну! Правда, на случай, если ты станешь популярным, вот тут я отметил себя. Должно же и мне что-то перепасть от твоей славы. — Спасибо, хён, за то, что создал аккаунт, который мне не нужен. — Вот засранец! — цокает языком Чимин. — О, смотри, Джин-хён уже подписался на тебя в ответ. И аккаунт «Behind The Scenes» тоже. Если они не оставят ссылку на твой инстаграм под интервью, то моя жизнь будет прожита зря.       До выхода интервью остаётся чуть меньше десяти минут, а Чонгук снова пялится в телевизор. Жирафов там уже и в помине нет — рассказывают о львином прайде. Скучновато, банально и никаких длинных шей, с помощью которых животные мутузят друг друга для того, чтобы выяснить, кто из них главнее. Но сойдёт, чтобы сократить томительные минуты ожидания. — Вышло! Вышло! — верещит Чимин, едва часы бьют семь. Он перекидывает свободную от телефона руку через чужую шею и прижимается к Чонгуку. Он медлит и не нажимает на всплывшее уведомление, чтобы придать происходящему драмы, и Чонгук делает это сам.       В начале — короткая нарезка моментов интервью, призванная заинтересовать случайного зрителя, а следом за ней на несколько секунд всплывает заставка шоу — логотип издания вперемешку с яркими, нетипичными для журнала красками. Камера плавно приближается к Чонгуку и Ви, а затем переключается на Чонгука, произносящего не такую уж и дурацкую, как ему тогда казалось, речь. «Чон Чонгук, журналист и ведущий», — вырисовывается в появившейся ненадолго рамке. Чонгук с облегчением осознаёт, что выглядит в кадре не так уж и плохо.       Они смотрят интервью под редкие комментарии Чимина («Да ты хорош, дружище!», «Эй, ты чего так на него пялишься? Влюбился?»). Обычно спокойно воспринимающий все шутки Чимина Чонгук внезапно заливается краской и молчит до самого конца видео. — Я считаю, между вами пробежала искра. Сколько взаимодействия в одном ролике! — мечтательно заявляет Чимин и прижимает к груди телефон, а затем резко отдёргивает его от себя, словно что-то вспомнив, и утыкается в гаджет. — Гляди-ка, они оставили ссылку на твой инстаграм. Но это уже не важно… А вот первые комментарии — очень даже. — Только не снова, — жалобно стонет Чонгук и прижимает к лицу диванную подушку, словно пытается себя придушить. — «Как влюблённо они смотрят друг на друга!», — то и дело прерываясь на глупое хихиканье, зачитывает Чимин. — «Видно, что ведущему искренне интересен наш ТэТэ! Он кажется милым и заботливым, и очень даже подходит под типаж нашего оппы~ Шипперю их всем сердцем!».       Чонгук недовольно вздыхает, но продолжает слушать болтовню хёна. — Ну правда, Чонгук-и! Если он не напишет тебе в ближайшие несколько дней, я трагично скончаюсь от разрыва сердца. — М-м, — безразлично протягивает Чонгук. — Не думаю, что после этих слов я приду на твои похороны.       Чимин смотрит на него печальными влажными глазами. — Но он тебе понравился! — Как человек, разумеется. Я не удивлён, что у него так много фанатов.       Чимин всё ещё смотрит на него с ожиданием. — Ладно, возможно, во время интервью моё сердце билось чуточку быстрее, чем должно было, — признаётся Чонгук и тут же спешит оправдаться: — Потому что он добрый и искренний, и слава нисколечко его не испортила! С ним было приятно работать. — О Боже! — неверяще выдыхает Чимин и прикрывает рот ладонью. — Это интервью… оно было как «36 вопросов» для тебя? — Конечно, нет, — наполовину лжёт Чонгук, потому что он думал о «36 вопросах» во время интервью, но процесс был схож разве что испытываемыми им эмоциям. — Ты бы дал поцеловать ему себя на первом свидании, — ухмыляется Чимин.       Чонгук скрещивает руки на груди, демонстрируя своё нежелание отвечать на глупые вопросы. По крайней мере, вслух — внутренне он осознавал, что безусловно и сам поцеловал бы Ким Тэхёна, будь у него такая возможность.

***

      Проект оказывается крайне успешным, как и предсказывал Сокджин. Шоу держится на первом месте в трендах на протяжении нескольких дней в пяти странах и обсуждается на всех интернет-платформах. Увеличенный тираж журнала распродаётся едва ли не быстрее стандартного, а Чонгук приобретает неожиданную популярность в инстаграме — на него подписываются практически пятнадцать тысяч человек. Социальные сети заполнены отрывками из интервью, и он нередко натыкается на короткие видео, посвящённые ему самому и Ви. Вернее, их несуществующим отношениям. Чонгук понятия не имеет, почему тысячи людей считают его хорошей партией для их кумира, и чувствует себя неловко — будто вторгается в личное пространство человека, который и без него страдает от чужих домыслов. Да и встречать своё лицо на видео с огромным количеством лайков довольно странно. Но, по крайней мере, к нему не подходят на улицах незнакомцы. Разве что написывают старые знакомые, да коллеги проявляют большее внимание.       День, когда Сокджин снова вызывает его к себе на ковёр, мало чем отличается от предыдущих. За это утро на Чонгука подписываются ещё двадцать семь человек, а в тик-токе, который он листает за завтраком, ему попадается два ролика с его участием. Чонгук одевается в тонкую чёрную рубашку и лёгкие бежевые брюки, использует парфюм и отправляется на работу. Его мимические мышцы ноют от количества улыбок и приветствий, потому что в последнюю неделю множество людей считают необходимым перекинуться с ним хотя бы парой-тройкой слов.       Он привычно взбирается по лестнице и заходит в единственный кабинет на этаже. Секретарша Миён вежливо оповещает его о том, что Сокджин будет готов принять его, как только завершит встречу, и принимается за свою работу. Хотелось бы не сидеть в тишине, разбавляемой только клацаньем по клавиатуре, а решить с Сокджином все насущные вопросы. Но он пришёл невовремя. Придётся ждать.       Только спустя десять минут ему удаётся попасть в кабинет начальника. — Привет, ребёнок, — устало здоровается Сокджин. — У меня куча дел, поэтому давай решим всё быстро. Во-первых, через три недели назначено интервью с Хёной и Доном. Я поручил поискать для тебя материал, но и сам займись этим тоже. Во-вторых, мне пришло приглашение с премии «PaPa» на твоё имя. Они хотят, чтобы ты вручил награды в какой-то номинации, и я уже согласился от твоего имени. Мне тоже пришло приглашение, правда, как простому гостю, так что поедем вместе. Дресс-код — официальный, но слишком сильно не заморачивайся, всё-таки, не приём у президента. Заеду за тобой первого августа в шесть, нам нужно быть там немного раньше, чтобы тебя проинструктировали. На этом всё. — Я? — запоздало вырывается из чонгукова рта, прежде чем он успевает осознать сказанное. — Ты, ты, — закатывая глаза, подтверждает Сокджин. — И кто там будет из артистов, интересно? — любопытствует Чонгук, чем вызывает у собеседника смешок. — Ну, раз уж это такая популярная премия, то Ви там точно будет.       Чонгук возмущённо стонет и прячет лицо в ладонях. — Не говори, что ты тоже… — Я тоже! — весело подтверждает Сокджин. — Считай, тащу тебя на вечеринку, чтобы ты закадрил шикарного мужчину. Всё для тебя делаю и твоего будущего! А теперь проваливай, я, вообще-то, занятой человек.       Чонгук ворчит что-то невнятное себе под нос и выходит из кабинета, предусмотрительно обходя красивую напольную вазу за метр.       На работе сосредоточиться теперь кажется невозможным. Он думает о костюме, который обязательно хочет купить, а не арендовать, о том, как неловко будет чувствовать себя среди известных состоявшихся людей, и почему-то о Ви. Обратит ли он на него внимание в этот день? Смогут ли они хорошо пообщаться вне работы?       Чонгук мотает головой, чтобы вытряхнуть из неё ненужные мысли, и просматривает высланный ему материал. Дон и Хёна — айдолы, по какой-то причине в пух и прах разругавшиеся со своим агенством. Скандал вокруг них разразился действительно громкий, но подробности никому не известны, а в заявления компании, не раз портачившей в отношении артистов, особо не верится. Большая удача, что айдолы согласились на интервью именно с ними — всё случилось недавно, а значит, выпуск будет иметь большой успех.       Он снова сбивается с мысли, потому что его телефон решает нарушить его сосредоточенный покой рингтоном звонка. Не глядя на экран, Чонгук отвечает: — Да? — Привет, Чонгук-и, — доносится с небольшими помехами, и глаза Чонгука округляются, когда он узнаёт голос собеседника. — Я сейчас снимаюсь в «talking man» и, представляешь, никто не верит, что у меня есть твой номер! Так что можешь передать всем привет, ты на громкой связи. — Эм-м, привет всем, — растерянно выдаёт он и замирает на секунду, не зная, как ему следует называть Ви. Тэхён-хён? Не слишком ли это фамильярно? Ви-хён? Ви? А ведь в мыслях он называет его исключительно так, чтобы даже там ограничить от хоть какой-то привязанности. — У Тэхёна-хёна и вправду есть мой номер, хе-хе, так что вы зря сомневались.       Он слышит в динамике, как люди взрываются одобрительными криками, а кто-то совсем тихо для него говорит «Неужели вы так близки?!». Что ж, раз уж Тэхён решил обозначить их отношения таким образом, Чонгук будет называть его по имени даже в своих мыслях. — Спасибо, что поговорили с нами, — раздаётся незнакомый мужской голос, и Чонгук предполагает, что принадлежит он одному из ведущих. — Надеюсь, мы не отвлекли Вас от чего-то важного! — Ну, на самом деле я сейчас работаю… — О-о! Это не будет невежливо, если я поинтересуюсь, над чем? Возможно, новое интервью? Нам всем очень интересно! — Вы угадали, — неловко соглашается Чонгук. — Новое интервью выйдет в начале августа, так что ожидайте. — Ещё раз извини, что отвлёк, — голос в трубке снова принадлежит Тэхёну. — Удачно тебе поработать! — Спасибо, хён. Пока. — Пока~, — как-то слишком мило тянет Тэхён. Из динамика доносится шуршание, и звонок наконец завершается. Чонгук откладывает телефон в полной растерянности. — Это что только что было? — тихо спрашивает он сам себя.       Тэхён позвонил ему, сделал вид, словно они тесно общаются. Что творится в его голове? Чонгук сердито откидывается на спинку стула и с усердием трёт уставшие глаза.

***

      Чонгук внимательно осматривает свой новый чёрный костюм-двойку в отражении и ещё раз проверяет до блеска начищенные туфли на наличие пятен. — Расстегни хотя бы ещё пуговицу на рубашке. Выглядишь слишком официально, — советует Чимин. — И верни свои серёжки на место! — Нет, не хочу, — неуверенно возражает Чонгук, послушно расстегивая две верхние пуговицы на чёрной рубашке и гипнотизируя взглядом украшения.       Чимин хмыкает, наблюдая за метаниями Чонгука. — С ними ты выглядишь горячее. — Ладно, — обречённо выдыхает.       Чонгук не возражает, когда Чимин мажет его губы тинтом красивого вишнёвого оттенка, и неуверенно косится на синие носки с раскиданными на них изображениями яичниц, но не снимает. В конце концов, он любит яичницу, да и он, как работник глянцевого журнала, не должен стесняться выглядеть оригинально на любых мероприятиях, — так сказал Чимин.       Телефон вибрирует в кармане, и Чонгук морщит нос. — Джин-хён, наверное, приехал. А так не хочется никуда идти! — Чудесно! В свой законный выходной я приехал к тебе, чтобы помочь собраться и морально поддержать, а ты никуда не хочешь, — возмущается Чимин. — Пошли, я выйду с тобой. И только попробуй вернуться, не пообщавшись с Ви! — Ты достал, — ноет Чонгук, обуваясь. — То, что он позвонил мне и мы попереписывались несколько дней не значит, что мы будем там общаться.       Чимин лишь загадочно хмыкает в ответ, и Чонгук рассерженно толкает язык за щеку. Ну правда, их переписки походили на какую-то глупую комедию, потому что они никак не могли найти тему для беседы — Чонгук был слишком неловким, а Тэхён казался не слишком сильно заинтересованным в общении и постоянно скидывал мемы с котятами. Не то, чтобы Чонгук их не любил, он их обожал, но в контексте их переписки они выглядели неуместно. Удивительно, что она длится до сих пор, спустя почти неделю после выхода того шоу, во время съёмок которого Тэхён ему позвонил.       Они выходят на улицу и быстро прощаются возле сокджиновой машины. Чонгук открывает дверцу и опускается на сиденье рядом с водительским, когда весёлая энергичная песня какой-то девичьей группы вдруг меняется на медленную, плавную мелодию, в которой легко узнаётся объект их с Чимином последнего разговора. В смешанных чувствах он потупляет взгляд, вызывая понимающую улыбку своего хёна. Раздражение, копившееся в нём на протяжении нескольких недель, снова накатывает, и Чонгук молча пялится в окно. Возможно, сначала это было забавно, но сейчас эта ситуация кажется настоящим издевательством.       За получасовую поездку по пробкам Чонгук успевает успокоиться. Ему не весело, но он не злится. Можно сказать, его настроение стоит на нулевой отметке — ни хорошо, ни плохо.       Телефон вибрирует уведомлением.       Тэ-Тэ        Эй, я только что узнал, что ты будешь на премии! Будешь вручать награды? Это круто!       Чон Чонгук       Да, так и есть       Тэ-Тэ       Надеюсь, мы с тобой пересечемся       Удачи тебе! Не волнуйся слишком сильно       Чонгук с тяжёлым вздохом возвращает телефон в карман. Почему он такой неловкий и не может нормально ответить на сообщение, чтобы выстроить нормальный диалог и вести себя как нормальный человек в принципе?       Они выходят из машины под наставления Сокджина о том, как следует себя вести на мероприятии, и мужчина из стаффа сопровождает их в здание через один из входов прямиком до небольшого синего диванчика в форме полукруга почти за сценой, который им двоим предписано занять. Сцена гигантская и разветвляется на несколько сцен поменьше, позади неё огромный сплошной экран, а зал, постепенно заполняющийся, навскидку вмещает в себя не меньше двадцати-тридцати тысяч зрителей. Чонгук осматривает зону, в которой находится он сам, и насчитывает около тридцати диванчиков для знаменитостей и таких же гостей, как он. Некоторые побольше того, что он занимает, — наверняка для групп или айдолов из одной компании. Чонгук находит это удивительным — находиться здесь не среди обычных поклонников музыки, а рядом с теми, кто её создает. От происходящего захватывает дыхание — он, всё же, знает множество популярных песен и они ему очень даже нравятся. — Поверить не могу, я увижу Big Bang, — бормочет Джин ему на ухо, и Чонгука охватывает веселье. Но едва он успевает что-то ответить, мужчина из стаффа, тот самый, что сопровождал их в зал, просит пройти его за кулисы.        Чонгук молча следует за ним. Они спускаются под сцену, и по сравнению с пустым концертным залом в этом месте кипит целая жизнь. Люди носятся туда сюда, переговариваются и, в целом, занимаются своей работой. — Господин Чон! — окликает его невысокая женщина с небрежно надетыми на шею накладными наушниками. — Я Чхве Чонха, приятно познакомиться.       Чонгук приветственно кланяется и готовится внимательно слушать женщину. Она выглядит как человек, который не станет повторять что-то дважды, и говорит быстро, торопливо, так что Чонгуку совсем не хочется отвлекать её ещё раз, если он что-то забудет. — Вы будете должны объявить номинацию «Артист года» почти в самом конце премии, после этого выступят ещё несколько артистов. О времени не беспокойтесь, стафф разыщет Вас, когда это будет необходимо. На случай, если вы слишком сильно взволнуетесь, рядом будет один из ведущих. Что ещё? Ах, да, Вам дадут карточку примерно за десять минут до выхода, постарайтесь запомнить и произнести слова по памяти, чтобы не подглядывать слишком часто, прежде чем объявить победителя. Перед вами будут объявлять победителей несколько раз в других номинациях, поэтому, пожалуйста, внимательно наблюдайте за их работой! Уверена, Вы успешно справитесь с задачей. От лица руководителей благодарю Вас за согласие. — Я всё понял, спасибо, — кивает Чонгук, и женщина так же стремительно, как разговаривала, убегает по своим делам.       Мужчина из стаффа провожает его обратно в зал, и Чонгук с облегчением валится на диван рядом с Сокджином. Они праздно болтают, пока зал заполняется людьми, и замолкают, когда ведущие берут слово. Это так необычно — наблюдать премию вживую. Чонгук ни разу не посещал подобных мероприятий, и поэтому смотрит на сцену с огромным интересом.       Джин ненадолго отвлекает его от созерцания своими словами: — Нам нужно записать историю для рабочего инстаграма.       Чонгук послушно здоровается со включённой камерой телефона и делает заинтересованный вид, пока Сокджин разглагольствует и показывает подписчикам обстановку. — Эй, погляди, — хихикает Сокджин, привлекая внимание к своему телефону, и Чонгук замечает на видео Тэхёна, позирующего для их истории прямо за его спиной. Чонгук резко оглядывается. Его взгляд сталкивается со взглядом Тэхёна, и тот машет ему с самым дружелюбным выражением лица. Чонгук поджимает губы в подобии вежливой улыбки и машет в ответ.       Какие же забавные вещи порой вытворяет судьба, думается ему. Впрочем, разве есть что-то удивительное в присутствии айдола на музыкальной премии?       Когда чья-то тёплая ладонь касается его плеча, Чонгук, до этого полностью сосредоточенный на выступлении незнакомой ему мальчиковой группы, вздрагивает и поворачивает голову вбок, чтобы натолкнуться взглядом на добродушное лицо Тэхёна. — Я скоро выступаю, — оповещает он, наклонившись к его уху. — Пожелаешь удачи? — Уверен, что она тебе понадобится? — Тэхён с ухмылкой кивает. — В таком случае, удачи.       Найдя ответ удовлетворительным, Тэхён оставляет ошалевшего от внимания Чонгука наедине с Сокджином. К счастью, тот оказывается достаточно тактичным, чтобы проигнорировать его разрумянившиеся щёки. Тем не менее, Чонгук замечает проскользнувшую на его губах довольную улыбку.       Неторопливая мелодия с чётким ритмом разливается по залу. Чонгук вглядывается в силуэт, покрытый тенью, но ему с трудом удаётся разглядеть очертания фигуры. Яркий свет экранов слепит после бледного света софитов, преследующих подтанцовку, и он щурится на мгновение. Мягкий бархат мужского голоса ласкает уши, и только благодаря ему одному Чонгуку удаётся узнать личность исполнителя.       Тэхён поёт, закрыв глаза и обеими руками вцепившись в микрофонную стойку, пока позади и по бокам от него танцоры показывают сложную, но невероятно красивую постановку. Чонгук почему-то на них не смотрит. Следит только за сосредоточенным лицом Тэхёна, за тем, как одна эмоция на нём сменяет другую, едва играет припев.       Чонгук его чувствует.       Песня заканчивается, и тишина стряхивает с него наваждение, оставляя в смятении. Следующая — такая же медленная и печальная, но спокойнее по звучанию. Чонгук уже не заворожен, но глядит на сцену в мрачной задумчивости. Ему, кажется, и вправду нравится айдол, и он не имеет ни малейшего понятия, что с этим делать.       Свет моргает, и, когда начинает играть новая мелодия, кардинально отличающаяся от предыдущих двух, — мощная и быстрая, Чонгук едва не глохнет от того, как громко кричат фанаты. Он и сам застывает, когда видит, что именно происходит на сцене. Четверо людей на сцене рядом с Тэхёном — никакая не подтанцовка. В мужчине, вступившем первым, он узнает лидера группы, в которой когда-то состоял Тэхён — RM`a, а потом, приглядевшись, и остальных участников.       Чонгук прекрасно понимает тех, кто сейчас кричит до потери голоса, потому что тоже, не являясь поклонником группы, шокирован неожиданной коллаборацией. Вместе они выглядят гармонично. Тэхён с лёгкостью вписывается в, казалось бы, непривычный ему концепт.       Он в который раз удивляется, насколько хорошо Тэхён владеет своим лицом. Сначала тот был полностью погружен в первые эмоционально тяжёлые песни, а сейчас наслаждается саркастичной лирикой — то наигранно хмурится, то ухмыляется, а фанаты ловят сердечные микро-приступы. А кто-то, может, и не микро, — думается поражённому Чонгуку.       Зрители, судя по их бесконечным крикам, не желают отпускать артистов со сцены, но те всё же выступать «на бис» не соглашаются и, поблагодарив за горячую отдачу, уходят. — Вот видишь, пожелание удачи никогда не бывает лишним! — слышит Чонгук, когда рядом с ним на сиденье дивана кто-то плюхается. — Было правда классно! Ты хорош, — с неловкостью замечает Чонгук. Разговоры со знаменитостями (с одной в частности) всё ещё давались ему нелегко, словно какой-то мысленный барьер не давал ему почувствовать себя менее скованно в его присутствии. — Это мне что-то напоминает, — хмыкает Тэхён, и Чонгук вспоминает, как тот говорил ему что-то похожее после интервью.       BLACKPINK выходят на сцену, и Чонгук с благоговением смотрит на них, заново зажигающих толпу. Он впервые видит их вживую так близко и поражается исходящей от них харизмой — куда сильнее, чем с экрана телевизора.       Рядом с ним негромко начинают подпевать, и Чонгук, повернувшись в сторону звука, с удивлением осознаёт, что это Тэхён, внезапно решивший остаться на его диванчике. Он наслаждается выступлением почти так же, как и своим какое-то время назад, повторяет самые запоминающиеся элементы хореографии. Чонгук, невольно заразившийся этим настроением, присоединяется к импровизированному концерту, мычит текст себе под нос с лёгкой улыбкой, изредка переглядываясь с сидящим по соседству Тэхёном.       Стыдно признаться, но Чонгук вспомнил, что приехал на премию не один, только когда Джин легонько шлёпнул его по плечу и, шёпотом предупредив, удалился искать место потише, чтобы ответить на какой-то очень важный звонок. — Это Ким Сокджин, да? Владелец журнала, в котором ты работаешь, — негромко спрашивает Тэхён, едва Джин скрывается из поля зрения. — Да. Мы, на самом деле, близкие друзья, — ляпает Чонгук и, осознав, что только что сказал, нервно косится на собеседника. Не подумает же, что он попал на это рабочее место только из-за дружбы? — Вот как, понятно, — кивает Тэхён. - Кстати, недавно я наткнулся на твой инстаграм. Ты набрал столько подписчиков всего лишь из-за одного выпуска! Впрочем, я не удивлён, ты нереально хорош в своём деле. — Надеюсь, эдиты про нас ты не видел, — нервно хихикает Чонгук и тут же прикусывает язык, мысленно себя проклиная. — Видел. По-моему, их стало в два раза больше после «talking man». Это забавно, на самом деле, что людям нужно так мало, чтобы начать кого-то сводить.       Тэхён в который раз за вечер ему улыбается, и Чонгук вдруг думает, что эту улыбку, которую он дарит ему из раза в раз, невозможно описать словами так же красиво, как она выглядит. Его улыбка искренняя и широкая настолько, что кажется немного угловатой, в ней есть какая-то шкодливость, не присущая представителям его профессии. Его чуть прищуренные глаза придают улыбке некоторую соблазнительность, а отвести взгляд от его губ, покрытых тонким слоем цветного бальзама, у него не выходит. И дыхание перехватывает, стоит только Тэхёну наклониться к его уху, чтобы что-то сказать. — Я такой чертовски голодный. Хочу манту и чачжанмён, — и сейчас даже эта ниочёмная фраза кажется поразительной, когда Тэхён обдувает чонгукову ушную раковину своим тёплым дыханием. — Я бы не отказался от кимпаба и жареной курочки, — выдаёт Чонгук первое, что приходит ему в голову, и очередная улыбка Тэхёна служит ему наградой.       Они снова замолкают, занятые премией, только подпевают любимым песням и иногда комментируют что-то вслух. Чонгук наблюдает за происходящим на сцене с некой ленцой. Тэхён под боком, честно говоря, интересует его несколько больше. Но когда настаёт время первой номинации «Песня года», он полностью концентрируется на действиях ведущих, как и сказала ему Чхве Чонха. Награду берут, что неудивительно, BLACKPINK, и Чонгук громко аплодирует им, немного успокоенный. Объявить победителя — это не кажется таким уж сложным. — Слушай, Чонгук, не хочешь встретиться в воскресенье? Можем съездить куда-нибудь, куда ты захочешь, или поесть вместе. Это мой первый выходной за последние три недели, я буду очень рад провести его с тобой. — Тэхён-хён, — несмело начинает он и, разглядев в чужих глазах ожидание, продолжает: — я с радостью. Но выбирай, куда нам пойти, сам — в конце концов, это твой первый выходной. — Как скажешь, — довольно соглашается Тэхён. — Имей в виду, это свидание.       Чонгук медленно поворачивает голову в его сторону, его рот изогнут в немом удивлении, а глаза, пожалуй, слишком широко распахнуты. Он ловит хитрый взгляд Тэхёна и едва слышно говорит: — Хорошо. — Хорошо, — повторяет Тэхён. — Скинь мне свой адрес, я за тобой заеду. Боюсь, потом забуду спросить и буду в панике метаться. — Хорошо. — Прямо сейчас, Чонгук-и, — мягко уточняет Тэхён, и Чонгук послушно скидывает адрес ему в какао.       Время здесь летит незаметно. Атмосфера, царящая в зале — крики поклонников музыки, ярко сияющие в темноте лайтстики, уверенные и не очень выступления артистов — вызывает некую эйфорию. Интересно, каково это, стоять на сцене и понимать, что всё внимание приковано к тебе одному? Каково это, быть знаменитым настолько, что любовь незнакомцев к тебе не кажется чем-то странным? Каково это, жить этой жизнью? Чонгук бросает быстрый взгляд на Тэхёна. Тот выглядит вполне себе счастливым, качаясь в такт музыке, но как много скрывается за этим образом? Или он в самом деле относится ко всему так просто? Трудно определить даже навскидку — уж слишком Чонгук далек от подобного. — Ты пялишься, — хмыкает Тэхён, перехватывая его взгляд. Чонгук осоловело моргает. И вправду, залип. — Просто задумался, — отнекивается он. — А мне бы хотелось, чтобы пялился.       Тэхён откровенно флиртует, и Чонгук не может этого не заметить. Его щёки алеют, он чувствует, как к ним приливает тепло, и совсем не удивляется, потому что и вправду смущается игривого нахальства собеседника. Тем не менее, это выглядит странно. Они не могли завязать беседу на протяжении недели, но зато сейчас Тэхён разговаривает с ним так просто, словно они давние приятели. Хотя, на самом-то деле, его слова звучат далеко не по-приятельски, просто Чонгук не знает, как ему следует обозначать то, что сейчас между ними происходит.       Чонгук улыбается одними уголками губ, но в изгибе его улыбки прослеживается задорность. — Вот как. Теперь думай, правда ли я просто задумался или всё-таки пялился на тебя. — Ты милый, — говорит Тэхён совершенно невпопад, но очень серьёзно, глядя на него с некой задумчивостью. Он чуть наклоняется к подлокотнику и ставит на него свой локоть, а подбородком упирается во внутреннюю сторону ладони этой же руки, пальцами касается нижней губы и продолжая смотреть. — Хочу поскорее сводить тебя на свидание.       Чонгук чувствует, как ускоряется сердце в его груди. Тэхён из тех людей, которые говорят, о чём думают, едва мысль взбредает в голову, — выяснил это ещё в их первую встречу. — Ты такой бесцеремонный, хотя знаком со мной без году неделю. Но я не уверен, что мне это не нравится, — говорит Чонгук так же откровенно, чем вызывает очередную Тэхёнову улыбку. — Я просто козерог, мы людей насквозь видим. Я привык доверять своему чутью, а оно ещё при первой встрече сказало мне, что ты очаровашка, — с серьёзным лицом объясняет Тэхён и Чонгук, не сдержавшись, прыскает. — А я дева по знаку зодиака. Что можешь обо мне рассказать? — Ничего, на самом-то деле, — пожимает плечами Тэхён. — Я в этом особо не разбираюсь, просто знаю кое-что о себе.       Чонгук мягко улыбается и возвращает было внимание к сцене, но Тэхён снова отвлекает: — Хотя, пожалуй, есть одна вещь, которую я знаю о девах, — тянет он, то и дело поглядывая на замершего в любопытстве Чонгука. — У дев и козерогов стопроцентная совместимость.       Тэхён широко улыбается, и у Чонгука на лице появляется ответная улыбка, правда, он тут же в смущении отводит взгляд. Вот и поговорили.       Сокджин возвращается спустя несколько минут после их разговора, заставляя Чонгука задаваться вопросом, почему он так долго где-то пропадал. Но прежде чем он успевает озвучить хоть один из своих вопросов, женщина с бейджиком на шее просит его пройти с ней за кулисы, где ему всучивают карточку с напечатанным на ней текстом и следующим за ним именем победителя. Чонгук несколько раз про себя прочитывает написанное, мысленно пересказывает и только затем позволяет себе опустить глаза ниже. Он хмыкает и легким касанием проходится пальцами по имени. Тэхён, без всяких сомнений, заслужил эту победу своим упорным трудом, и Чонгук испытывает какую-то странную гордость, пусть никак не относится к его успеху, и немного забавляется. Интересно, это так специально подстроено, что ему поручили объявить именно Тэхёна? Сама судьба их сталкивает?       Чонгук прикусывает нижнюю губу и качает головой, зажмурившись, но улыбка (в который раз за вечер?) проскальзывает на его лице. Так глупо — сама судьба, но почему-то сейчас в неё очень хочется верить. — Господин Чон! Пора.       Чонгук понятливо кивает и следует за очередным работником из стаффа. Их лица, на самом деле, уже стираются из его памяти, — столько много новых людей он узнал сегодня.       Под ногами десять ступеней, с одного бока — тонкая стена, с другого — задняя панель экрана, того, что слева. Чонгук неловко кланяется ведущей, какой-то актрисе, обретшей неожиданную популярность из-за роли среднего плана в новой дораме, а та, нервно топая ногой, вместе с голосом из наушника (Чонгуку тоже вручили один такой) отсчитывает секунды до выхода на сцену.       Голос командует: «вперёд!», и Чонгук на подгибающихся ногах следует за маячащим впереди красным платьем актрисы. Она весело говорит что-то в микрофон, пока Чонгук пытается быть профессионалом и не пугаться пристального к себе внимания, а зрители подбадривающе кричат что-то невнятное.       Несмотря на боязнь выступать перед огромным количеством людей, Чонгук с лёгкостью ловит момент, когда ему следует вступить: — Премия «Артист года», за неё боролось множество достойных кандидатов, поражающих своими успехами. Но победитель, — Чонгук показательно смотрит на карточку, — побил все рекорды в этом году. Все песни из его последнего альбома попали в топы главных чартов страны и за рубежом, а некоторые и вовсе стали национальным достоянием! Вы готовы услышать имя этого артиста? — Чонгук дожидается согласных криков, прежде чем продолжить. — Победитель в номинации «Артист года» — Ви! — раскатисто объявляет он, подражая предыдущим ведущим, и зрители снова одобрительно вопят.       Он отодвигается от микрофона, встаёт рядом с радостно аплодирующей актрисой и, не сдержавшись, оборачивается на экран, где крупным планом показывают Тэхёна, как он пробирается к сцене, принимая поздравления от остальных артистов, — его реакцию на собственные слова, Чонгук, к сожалению, пропустил, сосредоточившись на попытках выжать из себя короткую речь, не показывая, насколько нервничает. Кто-то из стаффа торопливо отдаёт ему награду, актрисе-ведущей — цветы, пока внимание зрителей переключено на экран.       Тэхён торопливо поднимается на сцену. Его песня продолжает играть на фоне, когда актриса передаёт айдолу букет, и не прекращается, когда Чонгук с яркой улыбкой вручает ему награду, нечаянно задевая его широкие ладони своими пальцами. Рот Чонгука удивлённо распахивается, когда чужие руки оборачиваются вокруг его талии, но затем снова растягивается в улыбку. Тэхён утыкается носом ему в плечо, Чонгук хлопает его по спине, бормочет тихое «Поздравляю с победой, хён» и мягко отталкивает от себя расчувствовавшегося Тэхёна к микрофону. — Викторис, — говорит Тэхён в полной тишине и замолкает на секунду, потому что его голос от эмоций надрывается. — Я тяжело работаю над собой, чтобы показывать вам только лучшие свои стороны. Я безмерно счастлив, что вы подарили мне эту победу, и поэтому я обещаю, что буду стараться ещё усерднее для вас. Каждый раз, когда я стою на сцене, когда беру в руки награду, словно первый для меня, потому что те чувства, которые я испытываю в этот момент, становятся только сильнее. Я благодарен вам за поддержку, это очень ценно для меня, ощущать её. Мы сделали это вместе. Спасибо.       Замолчавшая было музыка играет вновь. У Тэхёна покраснели глаза от сдерживаемых слёз, Чонгук замечает это, когда они снова встречаются вглядами. Но он всё равно коротко улыбается Чонгуку, перед тем как спуститься со сцены под чествования фанатов, а Чонгук с нежностью глядит ему в спину. Ловит себя на этом, но не может перестать до тех пор, пока ведущая не тянет его за собой со сцены.       Несколько людей хвалят его за хорошо проделанную работу, Чонгук смущённо принимает похвалу — не понимает, зачем вдруг они решили и его поддержать, словно он сделал что-то особенно важное. Когда он возвращается к своему диванчику, ставшему уже почти родным, Тэхён уже там, беседует о чём-то с Джином. Не слушая, Чонгук валится на сиденье и с облегчением прикрывает веки. Что ж, стоять на сцене, облепленным огромным множеством взглядов, определённо сложнее, чем разговаривать с кем-то на камеру под наблюдением съёмочной команды. — Чонгук-а, — подзывает его Сокджин и тычет под нос включённым смартфоном. На экране — история из аккаунта журнала, как он вручает награду Тэхёну. — Тебе следует репостнуть это и поблагодарить организаторов за возможность поучаствовать в мероприятии.       Чонгук молча следует указаниям: делает репост истории btsmagazine в собственную, добавляет от себя «Огромное спасибо премии PaPa за возможность принять участие в мероприятии» и несколько смайликов. — Сокджин-ши, сфотографируете нас? — спрашивает Тэхён, вынуждая Чонгука непонятливо поднять голову. — Ты же не против, Чонгук-и?       Чонгук отрицательно машет головой и с готовностью позирует для фото старательному Джину. — Это закончится когда-нибудь? — вполголоса жалуется уставший Чонгук спустя двадцать минут. Он провёл здесь больше двух часов, сидя на одном месте, получил порцию стресса, выйдя на сцену, и сейчас ему хочется двух вещей — вернуться, в конце концов, домой и сытно поужинать чем-нибудь, что он найдёт в недрах своего холодильника. — Не капризничай. Расслабься, — отвечает Тэхён и гладит его по колену, а Чонгук смущается — и от слов, и от поглаживаний, и от голоса, которым эти слова произносятся — таким ласковым, но твёрдым, и позволяет себе размякнуть. — Осталась всего одна номинация, потом финальное выступление, концовка от ведущих, и мы можем идти по домам.       Ощущение его горячей ладони на коже не пропадает даже к концу дня, когда изнеможённый Чонгук оказывается у своего подъезда, подвезённый Сокджином, заходит в квартиру, принимает душ и переодевается в удобную домашнюю одежду. Время позднее, но звон дверного звонка ему совсем не мерещится, и он с непониманием открывает дверь. — Доставка, — оповещает парень в зелёной одежде с огромной сумкой за плечами и впихивает ему какой-то пакет. — Вы уверены, что не ошиблись адресом? — уточняет Чонгук, но все его сомнения испаряются, стоит парню раздражённо зачитать его адрес из мобильного приложения.       Он заново запирает дверь и оглядывает содержимое пакета. Какие-то контейнеры, а внутри… кимпаб с кимчхи. А ещё — жареная курочка. — Да ладно, — произносит он, не находя в себе сил удивиться.       Ты заказал мне поесть, пишет он Тэхёну без вопросительного знака, потому что это, собственно, не вопрос, а полноценное утверждение.       Тэ-тэ       Приятного аппетита~       Чон Чонгук       Спасибо, хён, это очень мило с твоей стороны       Тэ-Тэ       Я стараюсь ухаживать за тобой ^^       Ложись спать, когда поешь. Ты был таким усталым на премии, тебе следует выспаться       Чон Чонгук       Наверное, ты прав       Спокойной ночи       Не засиживайся, тебе тоже нужно хорошо отдохнуть       Тэ-Тэ       Сладких снов, Гук-и~       В груди сладко щемит, а Чонгук и не знает, куда выплеснуть свои эмоции, а потому совершает совершенно неразумный поступок — звонит Чимину. — Чон Чонгук! Наконец-то! Я думал, не дождусь от тебя звонка. Есть какие-то новости по поводу Ви? — сходу любопытствует Чимин. — Эм, ну, — тянет Чонгук, — он пригласил меня на свидание, — неловко объявляет, — а ещё я сказал на премии, что хочу кимпаб и курицу, и он заказал мне чёртов кимпаб и курицу. И кимчхи. К кимпабу, наверное.       Чимин сначала оглушительно молчит, а потом опоминается и также оглушительно вопит в трубку. Чонгук морщится. — Подумай о своих мирно спящих соседях, — советует он. — Кстати, я тоже спать хочу. — Ну уж нет, ты не отключишься, пока не расскажешь мне всё в подробностях! — Это ты так думаешь, хён. Поговорим завтра. Доброй ночи, — скороговоркой выпаливает Чонгук, уже пожалевший о необдуманном звонке, и скидывает трубку прежде, чем Чимин начинает громко возмущаться. Он медленно поглощает поздний ужин и ложится спать, — в общем, делает всё так, как посоветовал ему Тэхён.