Она хочет тепла

Эрен стоял на месте и смотрел в кухонное окошко, где девушки копошились с ужином. Было нехорошее предчувствие. Будто что-то пойдёт не так или уже пошло. Будто сейчас что-то произойдет или уже произошло. Будто он пропустит что-то важное. Он ловил буквально каждое мгновение. Обойдя длинное крыло разведкорпуса, Йегер зашёл в столовую. Степенным шагом меря расстояние от входа до ближайшего свободного стола, он обходит его и презрительно смотрит в сторону не так давно прибывших кадетов. 106 кадетский корпус ничем не отличался от предыдущего, 105-го, однако от него веяло какой-то напыщенной гордостью и самоуверенностью. Рыжеволосая девушка, уже успевшая нашуметь на новом месте, хотя они тут всего день, стремительно подходит к Эрену. Тот даже не замечает её. Словно его внимательность испарилась. Сейчас он сверлит взглядом дверь на кухню откуда то и дело вылиться дым вперемешку с приятным ароматом еды и пугливыми возгласами торопящихся девушек. Рыжеволосая же в наглую садиться рядом с ним за стол, чем наконец обращает на себя его внимание. Нисколько не стесняясь, она спрашивает:  — Я Линда Джарвес. А ты, кажется, тот человек-титан, да? Эрен морщит лоб то ли от наглости девчонки, то ли от постановки вопроса. И с чего она взяла, что может говорить с ним на ты? Неприязнь шатена растёт к девушке в геометрической прогрессии и он, окидывая её оценивающим взглядом, хрипло выдает:  — Пошла вон. Как-то по-Ривайски вышло. От осознания этого Эрен чувствует на кончике языка неприятную горечь и, чтобы хоть как-то смыть воспоминание о капитане, тянется за стаканом с водой, что был заботливо оставлен здесь дежурившими сегодня дамами. Рыжая отступать не собирается. Её и без того грубый и словно флиртующий взгляд резко обращается к стакану, после чего она вальяжно тянется к нему и забирает почти из рук Эрена.  — Ай ай. Как некультурно себя ведёшь. А ещё надеждой человечества зовётся…  — Я сказал не ясно? Вон. — девчонка уже порядком начинает надоедать. Резко дверь ведущая в лабораторию смерти, как её называет Ханджи, ибо там творится всегда чёрт знает что и потом подаётся в тарелках, любезно называясь едой. Оттуда, словно в панике, выбегает Хистория держа в руках какую-то кипящую кастрюлю. Её тонкие руки, одетые в рукавицы, кажется, вот-вот сломаются под тяжестью 10-ти литровой ёмкости. Двое парней, только что вошедших в столовую, по-джентельменски расходятся в стороны, открывая дверь и приветливо улыбаясь. Запыхавшаяся блондинка, будто и не замечает их. Эрен ловит присутствие девушки, пусть и мимолётное, как воздух. Сегодня дежурят Хистория, Имир и Микаса. Приоткрытая дверь кухни даёт ожидающим в столовой насладиться ароматом пищи и подразнить свои и без того голодные животы. Эрен смотрит в щелку и видит, как Имир указывает куда-то поварешкой, а Микаса переставляет кастрюли. Сейчас она не выглядит хмурой и как обычно безразличной. Занятая, уставшая, с еле заметными капельками пота на лице и тонкой шее. Она не плачет, как обычно по ночам. Сейчас она не думает о брате или о том, как же ей жить. Она просто готовит, изредка закатывая глаза на глупые шутки Фриц, иногда хмурится от того что вкус не соответствует ожиданиям, беспокойно смотрит в сторону блондинки, у которой руки явно не из того места, но которые так и норовят обжечься или свариться заживо в паре от воды и еды. С шумом поставив на железную решетку кастрюлю, девушка выдыхает, отчего грудь опускается на законное место, она вытирает тыльной стороной кисти пот со лба, поправляет косынку и, прикрыв глаза, выравнивает дыхание. Видно, что на кухне ужасно трудно дышать и, даже открытое настежь окно не даёт достаточного количества воздуха. Поэтому девушки спешат как можно скорее, чтобы вдохнуть прохлады вечера и насладиться отдыхом. Правда, после ужина их ожидает гора посуды, и не одна. Девушка с огненными волосами внутренне обиделась, ведь парень уже минуту игнорировал её присутствие и явно пялился на брюнетку. Немного смягчившись, она изучающе посмотрела на девушку за дверью. Узкие красивые глаза, длинные ресницы, изящные тонкие черты лица, бледно белая кожа, кровавый румянец, маленький шрамик под глазом — всё, буквально всё, вплоть до чуть вздёрнутого вверх носика, казалось, юной кадетке невероятно красивым. О ревности было забыто. Они ведь с Эреном даже не знакомы толком. Но вот девушка с примечательной внешностью стала для рыжей загадкой. Сама Линда тоже была красавицей. Густые насыщенного цвета волнистые волосы, загорелая кожа, карие глаза, тоненькие брови и губки, яркая улыбка и игривый блеск в глазах — всё это, была Линда. Девушка, хоть и имела скверный и наглый характер, была проницательной и быстро сообразила что да как. Поэтому она тихонько встала и ушла на своё место. Соперница её нисколько не смущала, и уж тем более отступить она решила не по этому. Просто её вдруг заинтересовала эта девушка и какое она имеет отношение к знаменитому Йегеру. Девушки закончили с «черновой» работой и приступили к сервировке. Ленц влетела в столовую уже с пустой кастрюлей. Шаркая сапогами деревянный пол, она схватила поднос и начала собирать грязные стаканы. Кадеты и не возражали, ведь это было частью дежурства. Они спокойно продолжали беседу, а некоторые даже помогали и ставили свою посуду ближе. Наконец, когда столы стали чистыми и пустыми, если не брать во внимание наличие на каждом из них по графину с водой, блондинка принялась ставить чашки с компотом и ложки. Всё то время, пока на заднем плане копошилась Хистория, то и дело ворча под нос какая она неуклюжая и неловкая, Эрен смотрел в уже широко открытую дверь, наблюдая за спешными действиями сестры. Она не делала лишней работы, стараясь не тратить силы впустую. При развороте между столами её волосы, убранные в высокий конский хвост, то и дело подпрыгивали и слегка лупили нежную вспотевшую кожу шеи. Пара пуговиц промокшей насквозь рубашки были расстегнуты и, наверное, была ещё одна, но она скрылась за белым фартуком. Имир носилась по кухне, как угорелая, делая что-либо по сотне раз, совершенно не замечая более важной работы. Эрен вдруг задумался: почему так долго смотрит на сестру и в ту же секунду, чертыхнувшись, отвёл взгляд на шершавый деревянный стол. Глупое, рассеянное выражение лица застыло и Эрен даже не заметил, как в столовую подтянулись новые люди, среди которых были Армин и Жан. Оба что-то бурно обсуждали, но сошлись на том, что сейчас поедят и решат спор позже. Блондин озадаченно посмотрел на друга и, пару раз помахав перед глазами, добился внимания друга. Они поговорили недолго, после чего Эрен снова нашёл незримую точку и пялился в нее до того момента, пока перед ним громко не бухнулась тарелка.  — Имир, мать твою! Можно аккуратнее! — шатен испуганно и гневно крикнул от неожиданности.  — Заткнись и ешь. Хотя я не уверена, что не подсыпала тебе туда яда. — самодовольно улыбнувшись, девчонка продолжила расставлять тарелки и попутно приборы. Полностью погрузившись в еду, Эрен не заметил, как съел уже половину. Внезапно его будто осенило. «Готовила Микаса!». Вдруг он нашел еду очень вкусной и полезной, что оставшаяся половина ужина была поглощена с ещё большей скоростью, чем первая. В дверях показалось начальство. Леви зашёл и, не останавливаясь, двинулся к своему излюбленному местечку подальше от людей и кухни. Степенно съев свой обед, как обычно без комментариев и замечаний о пище, он сделал глоток компота и чуть поморщился от его кислоты, но всё же выпил весь. «Нечего казённое имущество переводить». Спокойно выдохнув, он встал, устало прошёлся глазами по макушкам солдат и, найдя нужную, двинулся к ней. Эрен наблюдал за разговором Армина и Конни, изредка поглядывая на одичавшую в какой-то момент Сашу, которая с жутким удовольствием поедала свой ужин. Жан что-то доказывал рядом сидящему кадету из 105 выпуска, имя которого и сам забыл. Но вдруг остановился, слегка испуганно смотря за спину Йегера. Тот не мог не воспользоваться возможностью подколоть пепельноволосого.  — Чего замолчал? Аргументы закончились, Лошадиная морда? Молчание. За чавканьем и разговорами солдат шаги капитана не были слышны. Ривай подошёл к столу и, поймав внимание шатена, чётко, но так, чтобы слышали только сидящие за данным столом, сказал:  — В 20:00, в спорт зале. И больше ничего не говоря, развернулся и ушёл. Леви никогда не заставлял себя ждать. 19:59. Глухой стук каблуков и тихий кашель. Холодное мрачное лицо, как и обычно презрительно смотрело на парнишку. Йегер стоял, поджав губы. Он боялся сказать и слова, ведь не знал причины разговора. Микаса. Имя девчонки крутилось на языке, Аккерман сдерживался, как мог. Леви ненавидел жестокость. Однако он был жесток. Он никогда не бил без причины. Всегда озвучивал её перед тем, как вмазать по смазливому лицу. Вот и сейчас Ривай смотрел на Эрена и ждал. Ему нужно было поговорить. Он не любил разговаривать. Как и в зале суда он предпочёл бы хорошенько перемешать его косточки с кровью, однако Эрена нужно было просветить о причине столь поздней встречи.  — Кхм… Сэр…  — Что у тебя с Аккерман?  — Эм… Что, простите? — Эрен ни то что не понял, не хотел понимать.  — Я спрашиваю: что у тебя за отношения с Аккерман? — сталь, напористость и твердость голоса резали глотку. Леви и сам боялся этого разговора. Он и вовсе бы ничего не сделал, если бы ни Микаса.  — Дружеские… А вам зачем? — осмелел однако, гаденыш…  — Дружеские, говоришь? Я так не думаю. — он стал обходить парня вокруг, мерными и тихими шагами.  — Я говорю правду.  — А сам то в эту правду веришь? — брюнет на секунду остановился и исподлобья взглянул на полутитана. — Микаса девушка, и я прекрасно вижу, не слепой, как ты за ней глазами бегаешь.  — Я не…  — Молчать! Я не разрешал говорить. Шатен опустил голову и нервно сглотнул.  — Я не стану юлить. — он снова встал напротив него и спокойно и даже тепло произнёс, — Микаса тебя любит. — длительная пауза затянулась, но Леви продолжил, — я не хочу, чтобы ты делал ей больно. Поэтому реши уже для себя: какие у вас отношения. — это было похоже на просьбу, но сказано всё тем же стальным голосом.  — Какое вам дело до наших отношений? Это только наше дело.  — Если ты забыл, парень, то я напомню: мы оба Аккерманы. Возможно родственники. Последний год она для меня как сестра…  — Она вам не сестра. Я её брат!  — Ты заткнешься сегодня? — Леви продолжил, — я забочусь о ней потому что она возможно последний человек из моей семьи. Я боюсь за неё. Я люблю её. Как младшую сестру, как племянницу, как… дочь. У тебя она тоже последняя. Так что решайся. Я не собираюсь вмешиваться, не собираюсь говорить своё мнение, но. Я не могу допустить, чтобы ты делал ей больно. Тебе ясно? Эрен молчал. Он буквально переваривал сказанное минуту назад.  — Да, сэр.  — Я пришёл ни как капитан, а как тот кто волнуется за неё. Поэтому спрошу ещё раз: это понятно?  — Да, понятно. Когда некоторая напускная официальность покинула их уже завершившийся диалог, Леви вздохнул.  — Я пойду. — неуверенно сказал Эрен и сделал первый робкий шаг. Леви не сказал ни слова. Он отпустил ту навязчивую мысль, что не давала покоя. Теперь он может сказать что сделал всё что мог.

***

Микаса сидела на стуле, устало водя глазами по полу, что с таким усердием натирала Имир. Ну вообще-то она просто прошлась тряпкой, но КАК надо было видеть. Она сидела, смотрела и улыбалась. Не широко, не глупо, а просто улыбалась.  — Микаса… С тобой всё хорошо? — помахав перед глазами рукой, спросила Ленц, что сидела напротив и пила ромашковый чай.  — Да. — всё также не отрывая взгляда, ответила брюнетка.  — Выглядишь странно…  — Мне надо пройтись. — Микаса резко встала и направилась к выходу.  — Э-эй… Не забудь комендантский час через сорок минут! — уже в пустоту кричала блондинка. Проветриться и правда не помешает. Проходя мимо спортзала, она услышала крик.  — Молчать! Я не разрешал говорить!  — Кто это там? — про себя подумала брюнетка и направилась к ближайшему окну. Рост не позволял заглянуть в него, однако слышно было прекрасно.  — Я не стану юлить.  — Капитан? — заключила девушка по низкому тембру и хриплому голосу.  — Микаса тебя любит.  — Вот придурок! Я не просила говорить с ним! Зачем? О боже! — мысли роились словно пчелы в улье.  — Я не хочу, чтобы ты делал ей больно. Поэтому реши уже для себя какие у вас отношения.  — Какое вам дело до наших отношений? Это только наше дело.  — Эрен…  — Если ты забыл, парень, то я напомню: мы оба Аккерманы. Возможно родственники. Последний год она для меня как сестра…  — Она вам не сестра. Я её брат!  — Только… Брат? — былая ярость и огонек в глазах пропал. На лице застыла ужасающая гримаса.  — Ты заткнешься сегодня? — Леви продолжил, — я забочусь о ней потому что она возможно последний человек из моей семьи. Я боюсь за неё. Я люблю её… Дальше она не слушала. Да и не зачем было. Брат. Брат? Почему такое «родство» перечёркивает все чувства? От осознания этого к горлу подступил противный комок и в груди всё сдавило. Она опустилась на землю скользя спиной по стене и прижав колени груди уткнулась в них холодным носиком. Пустой взгляд. Глаза у неё будто высохли, не моргали и не двигались. Она бы и дальше так сидела, если бы не холодный голос, приведший в чувство.