Inner Amity

Каждый раз Эмити проклинала себя, выжигая горькими слезами рваные дыры на душе; заставляла забыть себя про Луз, когда та ушла. И когда все лучшие моменты из жизни растворились вместе с ней, на сердце стало так пусто и одиноко, что просто отвратительно. Каждый раз Эмити пыталась забыть Луз — и каждый раз, спустя какое-то время, всё возгоралось с новой силой. Истерики, боль, кровоточащая чернота: всё это было, и с каждым разом становилось всё сильнее, всё хуже. В своём подсознании Эмити Блайт готова изничтожить все воспоминания — и плохие, и хорошие, в серебристый пепел. Чтобы каждая фотография в личной душевной галерее горела розовым огнём, постепенно тлея от невыносимого жара. Шаг за шагом тянется чёрная кровь по серому песку, вытекающая из глаз. Эмити плачет, но зрачки её окутаны только беспросветной тьмой. Она подходит к каждому воспоминанию — срывает бумагу, жжёт дотла, кричит, и зубы её, острые как бритвы, впиваются в распухшие от боли губы. Кровь и огонь сочатся сквозь посиневшие пальцы, заставляя перепачкать чёрным все стволы иссохших страшных деревьев. Из глотки нечеловеческим голосом жалобно рвутся стоны и громкое «почему ты оставила меня?!» разносится во все концы мрачной поляны. На окровавленном небе отпечатываются следы когтей и кажется, что вся эта чернота — повсюду. На песке, в сгоревших стволах, даже в воздухе витают частички черни, перекликающиеся с ярко-розовыми искрами. Эмити тяжело дышит, с каждым шагом оставляя за собой выжженные следы, испепеляя всё, что попадается на пути: обезумевший хохот заполняет душный воздух. Но она замирает на месте, едва перед собой видит из ниоткуда взявшийся силуэт Луз Носеды. И та, словно настоящая — не видение, боязливо смотрит в чёрные кровавые глаза, протягивает руку вперёд, а Эмити инстинктивно делает шаг назад. — Луз? Как ты сюда попала? — девичий дьявольский голос раздваивается, дрожит. — Тебя… Тебя не должно быть здесь! — Эмити… — шепчет Луз, приближаясь. Будто совсем, дурочка, не боится огня вокруг. — Эмити, пожалуйста… Расскажи, что случилось? — Н-Не подходи ко мне! — рычит Блайт, стискивая с противным скрежетом зубы. Черные клубы, будто слёзы, льются по щекам. — Убирайся! Тебе здесь не место! Блайт сердится. Больше на саму себя; за то, что она такая безрассудная идиотка — влюбилась в человека, причём влюбилась так, что и дня не могла прожить без лишних мыслей в голове. За то, что всю жизнь была послушной примерной девочкой, пожертвовав всеми своими друзьями и всем, что у неё вообще было во имя лидерства. Тело сводит, вдоль линии плечей пробегает холодная дрожь, и Эмити, обозлившись, бездумно направляет огонь в сторону голоса Луз. Но, испугавшись, живо поднимает голову. Никого нет. Никакой Луз рядом нет. — Луз? — в сердцах спрашивает Эмити, оглядываясь вокруг. Пустота. — Луз?! — Эмити… Пурпурный огонь, обрамляющий тело, постепенно стихает, оставляя только слабые язычки пламени. Блайт резко оборачивается на голос, но нигде не видит Носеду. — Луз… Луз, где ты?! — Эмити… — нежно шепчет та в ухо, заставляя снова вздрогнуть. — Эмити… — Что, чёрт возьми, ты делаешь?! Покажись! Но всё тихо. Одни лишь потрескивая от розового огня, покрывающего поляну, да нестихаемый гул в голове. — Эмити… Голос слышится чуть дальше, от чудом уцелевшем закутка из нескольких деревьев. Будто Луз ведёт Эмити куда-то, заставляя это место, объятое пламенем, подчиниться её воле. И Блайт послушно следует за голосом, отмечая за собой тянущийся след чёрной кровью. Открывается вид небольшого закоулка полянки среди зелёных деревьев — огонь почему-то сюда ещё не добрался. Пушистые густые травы и розовые цветы раскинулись вдоль ведущей к главному стволу тропинке; к стволу, где висит изображение Луз. Излучающей добро Луз в мягких объятиях с Эмити. Блайт тяжко переставляет ноги, неуверенно делая шаг за шагом к фотографии. Всё тело будто свинцом налилось; огонь и вовсе потухает — Эмити отчего-то боится даже травинку здесь поджечь. Чернильные глаза неверяще уставляются вперёд, на мирно висящую в рамке бумагу; бледные пальцы заострёнными кончиками очерчивают застывший силуэт Луз. Эмити что-то вспомнила: то, что казалось, совсем позабыла в порыве ярости. — Луз… — шепчет она, упираясь коленями в зелёные травы. Не в силах стоять на ногах. — Луз… Это та, кто спас её. Это та, кто дал понять ей, кто она. Это та, в кого не влюбиться — слишком трудно. Это та, кто разбил ей сердце.