gezellig (комфорт)

      Вэй Усянь надеялся, что ему никогда больше не придется испытать этого давящего чувства полной беспомощности. Но вот он здесь, сжимает руку брата и отчаянно молит Небеса, чтобы тот поскорее пришел в себя. Лицо Цзян Чена бледное и осунувшееся, ладони – холодные, сколько бы Вэй Ин не держал их в своих. Дыхание спокойное и глубокое, отчего его вечно обкусанные губы выглядят болезненно сухими. Усянь смачивает их водой из пиалы и передает немного духовной энергии, хотя у самого она почти на исходе. Сейчас, в этом новом теле, он гораздо слабее, младше почти вдвое, но это ничего не меняет. Он все так же переживает за своего бестолкового шиди, который совершенно не думает о себе.       Вэй Ину самому бы сейчас поспать или хотя бы помедитировать в одиночестве, чтобы восстановить силы. Лекарь говорит, что состояние главы ордена в норме, и совсем скоро он придет в себя, нет поводов для беспокойства. Но старший брат упрямо отказывается покидать комнату и даже отходить от его постели, ненавязчиво ухаживая: смачивая губы водой, поправляя подушку и укрывая одеялом ночью. Это одеяло – насыщенного фиолетового оттенка, мебель – светлая, а воздух пахнет илом и немного – лотосами, но перед глазами на красных заменах горит Вэньское солнце.       Мужчина не хочет вспоминать Илин, отрешенность на лице младшего и собственную бесполезность, но память услужливо подкидывает картины далекого прошлого. Тогда они разделили на двоих золотое ядро, что связало их невидимыми нитями, но ложь ослабила братские узы. Прошло совсем немного времени и их пути разошлись совсем. Сейчас они почти никто друг другу. Между ними слишком много боли, недопонимания и невысказанных слов. Давно не братья, но слишком важные друг для друга люди, чтобы стать незнакомцами. А потому Вэй Ин сидит у постели Цзян Чена и молит Небеса о его благополучии.       Он прекрасно понимает, что является последним человеком, которого Саньду Шеншоу захочет увидеть, когда очнется, но и одного его он оставить не может. Усянь лишь надеется, что шиди не выгонит его сразу, как проснется. Ему так хочется задержаться в Пристани Лотоса еще ненадолго. Наивно было полагать, что это происшествие разрушит стену между ними, но если его забота создаст хоть маленькую трещинку – это все будет не зря.       Все же Вэй Ин нуждается в младшем брате куда сильнее, чем может признаться даже самому себе.

***

      Ночи в Пристани Лотоса были куда теплее, чем в Облачных Глубинах, но все же осень брала свое: с воды тянуло холодом, а тонкие занавески не помогали укрывать комнату от промозглого ветра. Вэй Усянь поправил одеяло и поднялся с кровати. Ужин, который принесли адепты, наверняка уже остыл, но все еще умопомрачительно пах жареным мясом и специями. Мужчина любил Гусу, но безумно скучал по кухне Юньмэна.       С упоением поглощая пищу и едва не урча от удовольствия, Вэй Ин даже не заметил, что мужчина на кровати открыл глаза. Его привлек еле слышный стон и шорох тканей – Цзян Чен безуспешно пытался сесть в кровати, но голова была слишком тяжелой, а конечности плохо слушались. Старший не глядя отбросил палочки, запачкав светлый стол следами соуса, и бросился к кровати, чтобы помочь главе клана принять желаемое положение. Затем он поправил подушки и одеяло, все так же не поднимая головы. Даже не смотря на брата, он чувствовал на себе его тяжелый взгляд, полный молчаливого неодобрения.       – Какого демона ты здесь оказался? – прохрипел Цзян Чен, отпихивая от себя мужчину. Сухие губы саднило, голос прозвучал совсем тихо, а потому мужчина нехотя, но все же принял протянутую Усянем пиалу с водой и начал пить небольшими глотками.       – А ты не помнишь? – вопросом на вопрос ответил Вэй Ин, предусмотрительно отсаживаясь подальше. Пусть Цзян Чен до сих пор слаб, но Цзыдянь на пальце уже начал нехорошо искрить. Спина Усяня до сих пор помнила удар кнута, а потому лишний раз раздражать шиди не хотелось.       Ваньинь помрачнел, но спустя пару мгновений покачал головой и принялся рассматривать узоры опустевшей пиалы. Вэй Ин прочистил горло и сложил руки на груди – ему тоже было неловко.       – Ночная охота у Лунаня. Мы уже приготовились к ночевке, как из леса показалась здоровая черная псина, – на этом моменте голос Усяня задрожал, а сам он принялся теребить красную ниточку на ханьфу. – Лань Чжань и большинство адептов Гусу ушли проверять территорию, так что в лагере оставались лишь наши младшие, ты со своими адептами и Цзинь Лин. Эта тварь укусила тебя, а ты даже не заметил. Однако на следующий день тебе стало хуже. Это все яд той твари. Ты потерял сознание и провалялся без чувств почти четыре дня!       Краем глаза Вэй Усянь отметил, что плечи главы ордена напряглись еще сильнее – тому явно было неприятно слышать, что его слабость увидели другие люди. Хорошо, что Вэй Ин не рассказал всей истории. Если бы его гордый шиди узнал, что потерял сознание в полете, упал с меча и не расшибся об землю только благодаря реакции Лань Ванцзи – он бы сгорел от стыда.       Конечно, с одной стороны Усянь хотел посмеяться над младшим – прежде он никогда не упускал такой возможности, но в этот раз совесть не позволила ему это сделать. Все же пострадал Цзян Чен именно из-за него. Увидев огромного пса с красными глазами, Вэй Ин замер в страхе, не способный не то что защитить себя – даже сдвинуться с места! Ваньинь бросился закрыть его собой. Обдуманно ли мужчина это сделал или взыграли инстинкты, старший не знал, но был бесконечно благодарен. Такой решительный шаг со стороны младшего давал ему надежду, что отношения между ними еще не до конца разрушены.       Вэй Ин хотел было продолжить свой рассказ, поблагодарить Цзян Чена, но тот неожиданно заговорил сам:       – Цзинь Лин. Как он? Ты сказал, что он тоже сражался с этим демоном.       В глубине души радуясь, что неприятную для себя тему можно ненадолго отложить, старший с улыбкой ответил:       – О, да он в полном порядке! В битве его даже не задело. По правде говоря, никто больше не был ранен. Вы достаточно быстро расправились с тем демоном, даже Лани не успели вернуться. Единственное, – сделав драматическую паузу, Вэй Ин широко улыбнулся. – Мальчишка чуть не помер, переживая за своего дядю! Он просидел здесь три дня, я еле отправил его немного поспать. Вот он расстроиться, когда узнает, что ты пришел в себя в его отсутствие!       Цзян Чен откинулся на спинку кровати и, протяжно застонав, закрыл лицо руками. Старший тихо засмеялся. Он знал, как сильно Ваньинь ненавидел, когда за него переживали. Особенно Цзинь Лин.       – И все же, что здесь делаешь ты?       Расслабившийся было Вэй Усянь вмиг собрался и перестал хихикать. В глазах Цзян Чена не было раздражения, но его закрытая поза и тяжелая аура показывали, что он хочет, чтобы мужчина ушел. Он и так без разрешения пришел в покои, в которых ему явно запрещено было находиться. Усянь спешно поднялся, растянул губы в неловкую улыбку и принялся заправлять за ухо выбившуюся прядь волос, лишь бы только занять чем-нибудь руки.       – Не беспокойся, я уже ухожу. Вижу, что ты вполне себе жив, так что не буду отягощать тебя своим присутствием. Сейчас же пошлю за лекарем, а потом отправлюсь обратно в Облачные Глубины. Желаю скорейшего выздоровления!       Он начал тараторить и старался смотреть куда угодно, но только не на Цзян Чена, так что не заметил, как тот закатил глаза. Когда старший уже собирался покинуть комнату, его остановили.       – Вэй Усянь, – окликнул его Ваньинь, из-за чего мужчина дернулся и спешно обернулся. – Спасибо.       Вей Ин, услышав это простое слово, едва ли не засветился. Улыбнулся так ярко, что Цзян Чену пришлось отвернуться, ворчливо добавляя:       – Нет нужды отправляться в Гусу так поздно. Можешь оставаться в Пристани Лотоса столько, сколько потребуется. И лекаря звать тоже не нужно, я в порядке, просто хочу немного отдохнуть.       Не говоря больше ни слова, мужчина опустился на подушки и закрыл глаза, надеясь еще немного отдохнуть. В теле по-прежнему ощущалась слабость.       Вэй Ин еще ненадолго задержался в комнате, опираясь бедром о дверной косяк и смотря на своего шиди. Он знал его слишком хорошо, чтобы за напускным безразличием уловить нотки заботы. Конечно, сам Вэй Усянь не спал все эти дни, проведенные подле брата, но ведь тому это не могло быть известно. И все же Цзян Чен не прогнал его, позволил остаться в Пристани Лотоса. Мужчина еще раз мягко улыбнулся и тихонько закрыл за собой дверь, боясь потревожить покой младшего брата.       Хотя поспать нормально главе клана Цзян все равно не удалось. Едва сознание начало уплывать, ширма с грохотом отъехала вновь, и в комнату маленьким ураганом ворвался Цзинь Лин, которые тут же опустился на кровать дяди и начал осыпать его вопросами о самочувствии. Цзян Чен не услышал и половины, отчаянно пытаясь скрыть смущение за маской раздражения.       Улыбка Вэй Усяня, вновь замершего в дверном проеме, совсем не казалась виноватой.