Самоистязания Попрыгунчика

Над провинциальным городком Драй Гульч нависла обсидиановая пелена ночи. Все дневные жители сменились ночными гуляками. Было нечто таинственное в этой атмосфере. То ли дело в точечном освещении улиц, то ли в звуках, что, словно в вакууме, отражались от высоких фронтов зданий. Основным источником звуков оставался салун, возле которого готовилась играть небольшая группа немцев. - Ну где там Бреннент? Забыл про встречу что ли? – спросил музыкант, по кличке Гваделупа. - Нет, он жаловался, что в его тёрке завёлся жук и пытается его выкурить, - пояснил гитарист Фолльмахт, - Наверняка подцепил его в колорадской местности. - Но мы же назначили время! Не мог ли он выкурить этого жука месяц назад, пока мы были в Денвере? Это жестоко – опаздывать на запланированный сбор! – возмутился Рюс. - Согласен, - поддержал Зюс. - Кажется, мы просчитались, - отметил гитарист, сверяя часы со стариком золотоискателем, - Кто-нибудь ещё забыл перевести часы на местное время? Все, кроме Бреннента, который пришёл ровно в полдесятого, как договаривались. - Ты выкурил жука из тёрки? - К несчастью, я не успел как следует позаботиться о нём, и жук остался в инструменте. Но я надеюсь, это не помешает нам исполнить всё, что входит в наш репертуар, дабы привлечь в заведение посетителей и выполнить условие сделки. - Несомненно. И не стоит забывать, что мы делаем это от чистого сердца! - Именно! Ну, что ж, Фолльмахт, запевай! Гваделупа задал ритм, остальные очень быстро пустили аккомпанемент и гитарист запел: - «Заработался я, работал день и ночь, / Чтоб моей девчонке было, что обуть. / Но пришёл пораньше, решил в комнатушку заглянуть, / И узнал, что стало ей невмочь, отвечаю… Очень плохо она со мной обошлась: / Забрала всё и выгнала вон... / И теперь у меня шестиструнка осталась, / И надеюсь, один компаньон...» «Что ж, я взял шестиструнку и скотча бутыль, /Ведь она же сделала так... / В салун я пошёл, притоптав пыль, / Теперь тоже могу поиграть... Я сел и начал боль гасить / Вискарём и парой пив; / Посмотрел вокруг и пошёл на звук, / Это ты, мой друг, сладкоречив...» - подхватил Бреннент. Все запели хором: «Возьмём по пиву и в бильярд, На сцене соберём аншлаг... Пусть не иссякнет наш азарт, Ну что может пойти не так? Мне больше нечего терять, Никаких, кроме песни, благ! На шестиструнке с другом будем брынчать, Ну что может пойти не так?» Далтоны стояли с другой стороны салуна и покачивались в ритм. - Ничего не понимаю, - промямлил Джо. - Не удивительно, у них какой-то иностранный акцент. - Да я не об этом! – он сжал руки в кулаки, но быстро успокоился, - Мы ограбили столько банков, магазинов и ещё много чего, но почему-то мне всё равно чего-то не хватает для удовлетворения! - Может, ограбим ресторан? – предложил Эверелл. - Было. Мы сделали это 15 минут назад. - Тогда я тоже не понимаю, чего мне ещё нужно для счастья, - развёл руками Эверелл и прислонился к стене. Они все стояли с озабоченным видом довольно длительное время. В конце концов, Джо вздохнул: - Давайте что ли, я не знаю, Лаки Люка укокошим! - Отличная идея, Джо! Гениально! Прямо как в старые добрые времена! – подхватили Джек и Уилльям. - А где он? – задал резонный вопрос Эверелл. - А вот же он! – немного погодя вскрикнул Джозеф. На выезде из города показалась фигура несчастного одинокого ковбоя, что так далёк от дома (хотя лучшим его другом всегда оставался конь Попрыгунчик, а домом была вся Америка). Он не угодил всяким бандитам тем, что бесконечно их ловил и садил в тюрьму, а охотникам за наградами – тем, что ничего не брал за свою помощь. Люди с такой безупречной репутацией долго не живут на Западе. И Далтоны собрались сделать это не просто утверждением, а законом природы. - Выходим! – скомандовал Джо, и собрался было двинуться, но тут он напоролся на бочку, которая тихо себе стояла у стены всё это время, - погодите. - Ну что ещё, Джо? Он же уйдёт как ни в чём не бывало! - У меня есть план. Все уже знали, чем обычно заканчиваются приключения, начавшиеся со слов «у меня есть план». Однако, что-то блеснуло в глазах зачинщика, и эта искра явно предвещала неожиданный поворот или долгожданный… - Успех! – закричали Далтоны, когда Лаки Люк, схватившись за сердце, повалился с коня. - Так и знал, что сейчас прилетит! – простонал он, и запрокинул голову. Братья, как стервятники, слетелись к месту происшествия, не веря собственным глазам. По неуверенно белой рубашке ковбоя побежала алая дорожка, так что через несколько секунд она стала похожа на флаг Польши. Из здания в середине улицы выкатились отставные доктор и шериф. На пути в салун, который они уже успели посетить два раза за вечер, они застали танцующих с бубном Далтонов и спросили у тех, который час. - Час расплаты для Лаки Люка! Возмездие! Оно свершилось! – ответили Джо, Уилльям и Джек. - Полседьмого, наверное, - помедлил Эверелл, - Нам сейчас не принципиально, потому что у нас праздник возмездия, и никто нам больше не помешает! - Позвольте, а что вы подразумеваете под возмездием? – поинтересовался доктор. - Убийство того наездника, я полагаю, - отметил Гваделупа, появившийся из не откуда, - Они так же отобрали мой бубен! Я закрыл на это глаза, пока он мне был не нужен, а теперь, когда он мне понадобился, эти разбойники отказываются его возвращать! - Боюсь, разрешение этого конфликта больше не в ходит в мои обязанности, так как я вышел на пенсию, совершенно добровольно, - молвил шериф. Доктор посмотрел на свою бутылку рома. - И не в моей! Я отказываюсь исполнять врачебный долг, по причине отсутствия такового. - Беспредел! – возмутился Попрыгунчик, уткнувшись носом в Лаки Люка. Его ржание становилось всё более отчаянным, - Ещё рано спать, мил друг. Даже день не успел подойти к концу. Не смотри, что эти безответственные наплевать хотели на справедливость. Она восторжествует когда-нибудь, может даже при нас... Люк молчал. Его грудь продолжала едва заметно подниматься и опускаться. Джолли расслышал дыхание. - Хотя, не факт, что она вообще существует, эта справедливость, - он немного успокоился, - Какая может быть для меня, например, справедливость, когда мой ковбой вечно надо мной издевается? Как вляпается во что-нибудь, а я всегда единственный, кому до этого есть дело! Ну, вставай, давай! Вставай же! Ковбой не отзывался, но продолжал дышать. - Если ты не собираешься вставать, я ухожу - будешь умирать в одиночестве, как всегда. - Ещё рано, - немного погодя отозвался Лаки Люк, - Пускай Далтоны порадуются, да и к тому же, когда мне ещё выпадет шанс так полежать, позабытым всеми… - Ты лежишь так почти каждый день, где-нибудь на лужку как развалишься и… - Мне приснился сон, будто я очутился дома. Попрыгунчик обернулся и приготовился выслушать. - Я не знаю такого места, но я чувствовал себя дома. Он был совершенно пуст и стоял где-то на окраине или вообще где-то в лесу… - он сглотнул и продолжил, - там было озеро и всё, что душе угодно, но не было тебя… - Это такой тонкий намёк, что у тебя не все дома? - Нет. В конце я понял, что это никакой был не дом, - Люк выдержал драматическую паузу, - Как я могу быть дома там, где нет тебя? Попрыгунчик пустил слезу. - Ты это нарочно говоришь, когда умираешь? - проржал он, - Мне было бы гораздо проще принять твою смерть, если бы ты был бесчувственной тварью! - Да не умираю я! – выдавил Люк, - Эта пуля пробила фляжку с вином в кармане, которую мне гадалка из Венгрии на вечеринке сунула! Выходит, знала, что помру сегодня, старая карга! - А что ж ты тогда не встаёшь?!! – с удивлением прикрикнул Попрыгунчик. - Больно же! Мало того, что с тебя скинули, неожиданно, так ещё и холод от фляжки… Вдруг из-за подворотни выбежал Путаник с оборванным поводком. За ним гнался упитанный господин, которого Люк видел у барбера день назад. Этот господин пытался вернуть сбежавшего пса с помощью котлеты на косточке, но тот, почему-то, только пуще забегался от взгляда на лакомство. - Помогите! – кричал он, - за мной гонится призрак оперной певицы! Она злится на меня за то, что я копал в её палисаднике! Я раньше не знал, что призраки умеют вселяться в живых людей! Этот человек так хорошо ко мне относился, пока в него не вселилась Эльвира Репа-Тысячелистник! Кажется, так звали ту оперную певицу, в чьём палисаднике я выкопал огромную кость… - Я даже не хочу знать, в какую передрягу влипла эта «ошибка природы». Вечно он портит мне всю малину… - проворчал Попрыгунчик. Люк отстрелил половину косточки с перевесом вправо – пока не полностью восстановился после падения с коня. Упитанный господин испугался и побежал в обратном направлении. Путаник запрыгнул в бочку, только отнюдь не пустую. Вскоре, ковбой уже откачивал пса, не умеющего плавать. Осталось только поймать Далтонов, и всё вернётся на свои места. Из салуна начали убывать более трезвые люди - некоторые трезвели моментально, когда Лаки Люк проходил мимо. Красные винные пятна на его рубашке действительно походили на следы крови, возможно, в этом играло роль скудное освещение. Четверо братьев практически полностью опустошили бар, и настолько были хмельны, что даже начали платить за выпивку. - Уважаемые родные, - говорил Джо глядя на полупустую кружку, так как он был не в состоянии сфокусировать взгляд на своих братьях, - Мы многие годы шли к этому, и я должен сообщить, что работать с вами было далеко не приятно, но по крайней мере честно. И я чувствую, что мой долг перед вами исполнен. - Ты нас бросаешь?! – воскликнул Уилльям, едва не свалившись. - Что же нам теперь делать? - Заниматься тем, чем вам интересно. Никто больше не сможет нас поймать, даже по отдельности, - вздохнул он. - Но Джо, просто подумай, как много мы упускаем! – пошатнулся Эверелл, - Нам никогда не добиться такого же успеха по отдельности! Сколько же мы можем охватить, работая вместе? - А правда!.. Тебе стоит чаще пить, Эверелл! Так к тебе в мозг жидкость наконец-то начинает поступать, а то, видимо, в младенчестве не долили! - Куда поступать? Чего не долили? Во что?.. - Я уж испугался, что вы поумнели! – донёсся с краю знакомый голос, - Приятно знать, что моя смерть ничего не меняет. Далтоны перестали пить и вылупились на Лаки Люка, спокойно попивающего лимонад, в окровавленной рубашке. - П-п-призрак! – вскричали Уилльям, Джек и Эверелл. - Погодите-погодите, это ещё не установлено! Джо попытался коснуться тела ковбоя, но в глазах всё рябило и его рука постоянно проходила насквозь, в конце концов задержавшись на щеке Люка. - Ты дух, аль чёрт какой-нибудь? - Он ангел! – убеждённо молвил Эверелл, поймав ракурс, в котором голову Лаки Люка обрамляли лучи светила (лампы на стене). - Последний вариант мне больше нравится, - он осторожно убрал руку Джо со своего лица. - Зачем ты явился нам? - С просьбой об исполнении моей последней воли. Только когда она будет исполнена, я смогу обрести вечный покой… - На небесах? - На Багамах. Снаружи салуна посмеялся Попрыгунчик. - И какова же твоя последняя воля, о, ангел? – с блеском в глазах спросил Эверелл. - Я хочу отойти в мир иной со своим револьвером. Но он, должно быть, утерян. - Вовсе нет! Он тут, у меня! – потёр ручки Джо и, замявшись, вытащил револьвер с инициалами ЛЛ, - Я собирался оставить его на память, но, раз такое дело, что ты не можешь без него отойти, то… - Очень признателен, - Люк принял револьвер, - А теперь, вам, кажется, пора… - О, да, да… - затрепетали Далтоны, - А разве не тебе пора? - Вам пора назад в тюрьму. – он навёл дуло своей пушки на братьев, они замешкали. - Проклятье, он нас надул! Как последних идиотов! – орал уже слегка протрезвевший Джо, когда Люк выносил его из салуна, прицепив остальных на верёвочку, - Отпусти меня, ты!.. Тварь! Скотина!.. Чего вы молчите?! Не видите, что у меня эпитеты закончились?!! - Скотина! Тварь! – промямлили Уилльям и Джек, - Шельма! Дундук! - Огуречный рассол! Сарделька! Окорок недожаренный! Треска в столичном маринаде! Сырная колбаска! – отчаянно вопил Эверелл, - И вообще!.. Иди ты на фритюр! Чтоб тебя прокоптили! Чтоб тебя распотрошили и набили собственными потрохами! - Давайте не будем переходить на европейскую кухню, она действительно пугает! - Собственными потрохами, бр-р-р-р! – фыркнул Попрыгунчик, - Я ещё никогда так не ценил жизнь, как когда узнал, какие блюда в Шотландии готовят из овец… Шериф, вышедший на пенсию, передал свою звёздочку одному из поющих немцев. - Теперь я Босс, - уверенно заявил Бреннент. - А я кто-с? - Ты - Хосс. - Так, Дос Брос, - встрял Люк, - Последите за этими десперадос, пока я улажу свои тратос. - Вот попадос! – воскликнул Фолльмахт, настраивая гитару, - Так, что, играем? - Вамонос! - Адьос. Лаки Люк поспешил удалиться в комнату на втором этаже салуна, где его ждала Глэдис. Точнее, как это, ждала – она заснула вскоре после того, как он уехал к кузнецу. Тем лучше. Одинокий ковбой не любил долгие расставания и просто оставил её браслет на кровати. Переодевшись в свой повседневный прикид, Люк покинул здание, а затем и город. Скакать до тюрьмы было не близко. - Хочешь спеть свою песенку? – спросил Попрыгунчик, когда они уже встречали рассвет, оставляя за собой зелёные долины и луга. - Не сейчас, - устало пробурчал Лаки Люк, - Давай, когда избавимся от придатка позади… - Я спою! Я знаю слова! – с энтузиазмом отозвался Эверелл, и фальшиво запел, - «Я несчастный одинокий всадник в белой шляпе, на спине моей деньжата, а на ляжке - револьвер!..» - Дурак, там не так поётся! – перебил Джек, - Там: «я весёлый одинокий ковбо-о-ой, что не вечер – ухожу в запо-о-ой!» - Вы всё неправильно поёте! – рассердился Уилльям, - «Я ковбой, одинокий и несчастный, потому что нет у меня собственности частной!» - Прекратите этот бедлам! – закричал Джо, - Не ведитесь на их провокации! Они всё делают, чтобы мы наорались, устали, и не смогли потом сбежать! Братья извинились и затихли. - А вообще, там вот как было: «Я несчастный, одинокий ковбой, Что оставил дом вдали, И этому несчастному, одинокому ковбою, Ещё долго предстоит бродить. Через горы, через степи, С рассвета и до конца дня, Конь мой, да я, проезжаем, В закаты уходя.» Джо замолчал, в ожидании реакции, уверенный, в собственном превосходстве. Эверелл, Джек и Уилльям уж было собрались наехать, но всех разом озадачили слегка саркастичные аплодисменты Лаки Люка. - Браво. - Благодарю, благодарю… - Если бы хоть в одну ноту попал, было бы вообще замечательно, - заржал Попрыгунчик, - Надо сочинить какую-нибудь песню специально для Далтонов. Например, как насчёт «И этот концы отдаст»? - Это будет плагиат, - подметил Люк, - Лучше, подождём, пока свершится история, и на неё напишут авторскую песню. Так они и шли без музыки. Пока их не нагнали немцы и не запели «Айо». Конец.