Гермиона Грейнджер тоже ошибается

Она и не думала, что слова могут ранить так сильно. Она и не догадывалась, что слова, сплетенные в одну короткую фразу, могут сбивать с ног и закручивать в сердце ржавые болты. Она и не подозревала, что слова — простые человеческие слова — обладают мощью убить в ней все живое и уничтожить ценность собственной жизни. Еще миг назад все имело смысл, а сейчас она стояла, белыми пальцами вцепившись в свою палочку, и чувствовала, как умирает. Она чувствовала это на физическом уровне, она ощущала, как жизнь, слабо цепляясь за остатки разума холодными руками, покидала ее. Гермиона была уверена: она сейчас свалится с ног, упадет лицом в сухую измученную землю и уже никогда не сможет подняться. Она была уверена: дыхание ее замедлится и сердце наконец перестанет биться навсегда. Она села на землю и подтянула к себе колени; сердце ее как будто совсем не работало. Его рука заботливо опустилась на ее плечо. — Нам теперь нужно бежать? — спросил Невилл. Его глаза, бесцветные и потухшие, смотрели на разваленный Хогвартс. Она чувствовала исходящее от него тепло, вытирая рукавом кофты кровавые следы на своем лице. — Я не хочу. Я никуда не пойду. Он с силой бросил булыжник в сторону. В голосе его сквозила сталь. Стук камня, ударившегося о землю, эхом разнесся по пустоши, в которой они находились. — Я не сдамся. Гермиона его не слышала. Слова о том, что Гарри Поттер мертв, чертовым колесом вращались у нее в голове, и она, глотая немые слезы, не могла и подумать о будущем, что их ждало. Победа Темного Лорда, несомненно, предвещала им смерть. Вот и все будущее. Мутным взглядом смотрела она на разбросанные мертвые тела, на каменные упавшие глыбы, потерянные волшебные палочки и сырую дымку, что поднялась над школой. Она подумала: и стоило ли все это того, чтобы они проиграли? Весь мир, что еще несколько минут назад имел надежду, сражался и дышал — хоть и слабым, последним дыханием, — вдруг окончательно рухнул и сломался. Смерть Гарри Поттера разом вышибла из них силу и веру в справедливость и светлые спокойные времена, в которых им когда-то посчастливилось жить. — Я ни за что им не подчинюсь. Гермиона посмотрела на Невилла, и тяжелая слеза скатилась по ее щеке. Ей так невозможно сильно хотелось упасть ему на руки и разрыдаться, закричать что есть мочи, завопить от той мучительной, зверской боли, что терзала ее изнутри и не давала даже вздохнуть. Ей так хотелось убежать из этого мира и навсегда забыть о том, что здесь происходило. Но она была согласна с Невиллом. Она не сдастся. Она продолжит борьбу. И она обязательно одержит победу. Дрожащими пальцами Гермиона нащупала маленькие песочные часы под своей футболкой и прикоснулась к теплой цепочке. Как же могла она о них забыть? — Я исправлю, — прошептала она, снимая с себя Маховик Времени, — я все исправлю. Она знала: Невиллу не удалось уничтожить последний крестраж. Она знала: со смертью единственного уцелевшего крестража придет смерть Темного Лорда. Что стоила расколотая, кровоточащая душа против силы и любви Гарри Поттера?

***

Невилл выразил свое желание помочь ей исправить произошедшие события. Она не возражала. Своими глазами смерть Гарри они не видели, парадокса в работе Маховика случиться не должно. Ко всему прочему, ей могла понадобиться помощь Невилла, потому что Гермиона сама еще не до конца представляла, какие действия ей придется предпринять в прошлом так, чтобы это не повлекло еще большее количество потерь и проблем. — Хуже мы уже не сделаем, — словно прочитав ее мысли, проговорил Невилл, и она слабо улыбнулась. Хуже они уже действительно сделать не могли. Идея была таковой: она отправит их в прошлое с помощью Маховика, ровно на два часа назад, они уничтожат последний крестраж и естественным путем вернутся в настоящее. План, в общем-то, был с видимыми пробелами из-за вопросов, ответы на которые у них не было времени искать. Им нужно было успеть убить Нагайну до того, как Невилл из прошлого бросится на ее поиски и попытается уничтожить крестраж, а все остальные нюансы предугадать почти невозможно.

***

С оглушительным ударом вылетела она на зеленую траву и проехалась по ней лицом, счесывая кожу. Пару секунд, тяжело дыша и щурясь от неприятной боли, лежала она пластом, мертвенной хваткой вцепившись в Маховик, и вдыхала сырой запах земли; до ее ушей доносились приглушенные разговоры и девичий смех. Она даже смогла разобрать обрывки фраз, что до нее долетели; девочки болтали о предстоящей игре в квиддич. Придя в себя, Гермиона подлетела на ноги, с колотящимся внутри сердцем осмотревшись по сторонам. Какой еще квиддич? Стояла она у Запретного леса и, к собственному ужасу, видела события не двухчасовой давности: вдали от себя Гермиона различила силуэты учеников, что сидели на траве, бурно что-то обсуждая, а у самого Хогвартса стояла целая толпа студентов, которые заинтересованно что-то рассматривали на стене школы, указывая на нее пальцами. Она тут же применила дезиллюминационное заклинание, сливаясь с зелеными ветвями рядом стоящих деревьев. Она охнула: Хогвартс стоял целый и невредимый, словно не у него часом ранее развернулась кровожадная и ожесточенная битва. Что-то явно пошло не так. Гермиона была уверена: вернулась она в то прошлое, в которое совершенно не планировала возвращаться. Где она была и в каком году она застряла Гермионе еще предстояло узнать, и единственное, что она сейчас понимала, было то, что их с Невиллом план успел развалиться еще до того, как они начали перемещение в истории. И вот стояла она в этом новом мире, не зная, где Невилл и что с ним случилось, не зная, как далеко ее унесло, не зная, какие последствия повлечет за собой то, что при ее исчезновении присутствовал посторонний свидетель, и, что самое главное, не зная, работал ли до сих пор Маховик. Она раскрыла ладонь, опустив глаза на маленькие песочные часы: казалось, что Маховик совершенно не пострадал от заклинания, которое, может быть, угодило, а может быть, и не успело угодить в них. Гермиона подумала: сможет ли она когда-либо вернуться в тысяча девятьсот девяносто восьмой год? Она устало покачала головой, еле сдерживаясь от того, чтобы не опустить от бессилия руки. Теперь она знала: Гермиона Грейнджер тоже ошибалась.