Солнце

1*.*6.*4*2

      Я понимала свою обречённость с самого начала, только упрямство, которое присуще мне с самых юных лет жизни, никак не поддавалось этому факту.       Солнце ослепительно светило в зените, грея тёплыми лучиками зелёную землю. Неподалёку слышался шелест листвы зелёных деревьев, легко пошатывавшихся от дуновения ветра. Птицы, которые поселились на территории дворца Султана, весело щебетали песни, в которые, прежде, с удовольствием вслушивалась, воображая себе мотивы. Свято место, по-другому не скажешь.       Но отчего солнце изо дня в день готово светить и дарить тепло нам, людям, живущим на этой земле? Откуда такие благосклонные мотивы, какова их природа? Может быть, все мы — дети Солнца? Иначе я не могу найти других оправданий этой безвозмездной щедрости, которой одаривает нас это яркое пятнышко на кристально голубом небе с белыми, как подушки, облаками, в которые хочется окунуться с головой. Они, наверняка, мягкие.       Да, Солнце — великодушно. Но в чём прок? Сердце в груди болезненно ныло, из-за чего приходится с силой закусывать нижнюю губу, лишь бы усмирить эту навязчивую боль души. Каждый шаг давался с удивительной тяжестью, словно кандалы сковывали ноги, не позволяя сдвинуться с места. Я глубоко вздохнула, пытаясь перебороть своё нежелание ступать дальше. Мимо проходили знатные люди, которые в величавом поклоне здоровались, вновь заставляя останавливаться в тот момент, когда уже готова была идти дальше. Я молилась, чтобы всё происходящее было неправдой, чтобы жизнь замерла в одном моменте и не двигалась дальше, ведь впереди, казалось, беспросветная тьма, в которую прежде никогда не верила, свято надеясь на милосердие судьбы.       Я была готова кричать от досады, которая окутывала меня с головой, вместе с суровой реальностью. Ладони невольно сжались в кулаки, а короткие ногти впились во внутреннюю сторону ладони, оставляя отметины в форме месяца. С каждым пройденным шагом, голова склонялась всё больше и больше к земле, на которой возвели тропинку из камня. Я чувствовала, что неизбежность протягивает свои лапы прямо за спиной, едва касается длинных каштановых волос, слегка кудрявых по природе, как дышит в спину, опаляя рваным дыханием и заставляя пробежаться холодок по всему телу. Мне всегда говорили оставаться светлой девочкой и не ломаться под гнётом судьбы — то ли ещё будет, вторили люди один за другим в противовес своим же словам. И я была такой, я видела исключительно хорошее, даже в самом плохом, но теперь, вся эта атмосфера словно разбилась, как зеркало от удара камнем по поверхности. Я была светом, но лишь из-за того, что у меня был свой личный свет, который озарял округу. Их было немного. Сначала родители, которые указывали путь, направляли меня, пока я была маленьким и несмышлёным ребёнком. Затем я помню непроглядную тьму, которая из ночи в ночь заставляла меня вскакивать с постели и кричать, захлёбываясь потоком горьких слёз. Но появился он, мальчик с огненно-рыжими волосами, который своей улыбкой мог рассеивать тьму вокруг, которая была готова поглотить меня без остатка. Его заразный смех, весёлая улыбка и наши глупые выходки, которые заставляли весь замок в панике озираться и высматривать двух непоседливых озорников, прячущихся в бесконечных коридорах дворца дяди Мурада, который, порой, на наши глупые выходки заставлял стоять, стыдливо опустив головы перед ним.       А затем встреча с юношей, который за короткий промежуток времени, одним лишь взглядом глубоких серых глаз, напоминавших бескрайнее небо, перевернул всё с ног на голову. Поначалу эти чувства заставляли дрожь побегать по коже, но затем от этих ощущений — лёгкости в движении, дыхании и глупой радости — они стали приносить нескончаемое удовольствие. Мне было четырнадцать лет, когда мы познакомились и в тот момент, я поняла, что с головой погрузилась в то чувство, которое ранее было лишь знакомо мне по рассказам Нурай или Шахи-хатун, которая порой эту тему пыталась не затрагивать, дабы её послушница не попала в омут «лживых и приторно сладких, как лукум, сказок». И имя этому чувствую — влюблённость. Я не чувствовала подобного по отношению к Лео, с которым знакома большую часть жизни, в сравнение с ним всегда приходилось слово «старший братец», он всегда мог успокоить, развеселить, подобрать верные слова, но он никак не мог увязаться с ролью возлюбленного.       А юноша, который настойчиво требовал Гузалика, как позже мы с ним назвали гончую, у людей высшей должности, заставил сердце замереть, но тогда я не придала этому значения. Могла ли подумать, что несколько дней после встречи я буду дорожить им, словно мы знакомы всю жизнь? Не могла, но жизнь — непредсказуема, хотя многие её проявления очевидны и рано или поздно свершатся. Что, как раз, происходило в данный момент.       За деревьями показалось небольшое здание, где-то разрушенное, где-то покрытое зелёными растениями, расползавшимися по стенам домика. Прикоснувшись к охладевшей калитке, и приложив немного усилий, она отворилась с тихим скрипом. Стоявшие в тайном месте, которое теперь далеко не тайное, два человека повернулись на шум. Мы стояли в немом молчании, наступил тот момент, которого я так не хотела.       — Лале, — первым тишину разрушил мужчина с длинными рыжими волнистыми волосами, которые покоились на его широких плечах. Облачённый в воинственный наряд, он убрал руку с меча, футляр которого опоясывал его талию. Широкая, но с примесью печали, улыбка расползлась на лице Аслана. — Уж не думал, что всё так обернётся.       Солгал. Все знали, что рано или поздно это произойдёт, но никто не хотел даже думать о таком развитии событий и о том, что это произойдёт настолько скоро. Четыре года пролетели незаметно, словно вспышка света, оставляя после себя лишь рябь в глазах.       — Не будем говорить об этом с грустью, — я устало выдохнула, пытаясь остановить надвигающиеся слёзы. — Я рада, что нам удалось встретиться сегодня.       — Мы не могли уехать не попрощавшись, — подал голос второй мужчина, до этого стоявший в молчании и наблюдавший за расстилающейся перед его глазами сценой. — Лале.       Голос, с которым было сказано моё имя, заставил закусить щёку изнутри. Главное не заплакать, главное не заплакать — твердила всё это время сама себе. Почему так болезненно сжалось сердце от того, насколько печальным и тихим голосом он произнёс моё имя. Словно в последний раз.       — Нам ещё удастся встретиться, — словно прочитав мои мысли, произнёс брюнет, чьи волосы чуть выше плеч незаметно колыхались на ветру. Его руки были сжаты в кулаки, он заметно напрягся телом — чёрный костюм с расписным жакетом отчётливо опоясывал фигуру Влада.       — Я верю, — очередная ложь, произнесённая за столь короткое время встречи. Мне стоило больших усилий натянуть слабую, и, определённо, заметно фальшивую, улыбку. — Мы встретимся ещё, не важно, через сколько лет произойдёт это. Я чувствую.       В сердцах, я приложила ладонь к груди, с той стороны, которой особенно отчётливо чувствовалось биение сердца. Я и сама начинала верить в слова, несколько мгновений назад произнесённые мной. Хотя они были до одури наивны и невинны, совсем не шли вровень с тем миром, который открывался передо мной.       — Пылкие речи, узнаю свою Лале, — Аслан развёл руки в стороны, ожидая объятий, и я немедля исполнила его небольшую волю, сомкнув вокруг талии руки. Тёплые прикосновения к спине обожгли тело, сегодня тот день, когда мне ни в коем случае не хочется отпускать мужчину, который в глубине души всё ещё был тем маленьким рыжеволосым, кудрявым мальчишкой, приносящий на пару со мной разруху. Но теперь, единственное место, где уже начинает царить беспорядок — это душа.       — Никогда не забывай меня, — эта фраза резанула остриём ножа, оставляя рваную рану, из-за которой на глазах выступили кристаллики слёз, которые я пыталась сдерживать до этого момента.       — Никогда… — всё, что я смогла ответить, прежде чем уткнуться носом в его грудь. Сколько мы могли ещё так простоять, если бы не мысль о том, что буквально в паре шагах от нас с Асланом стоит тот человек, кто заставляет моё сердце совершать время от времени остановки. Мысль о том, что он прямо сейчас смотрит на нас, вывела из себя, ощущение ровни ведру холодной воды с утра пораньше. Не спеша высвободившись от крепкой хватки Аслана, который был готов задушить меня, я опустила глаза на землю и лишь украдкой посмотрела на Влада, который, как и предполагала, неотрывно смотрел на нас двоих с полуулыбкой на лице. Преодолев то смущение, которое накрыло с головой, я смогла сделать шаг навстречу мужчине. И всё это время он не отводил взгляда, так же как и не убирал приветливой улыбки. Внутри вновь появилось то чувство, которое готово выбить воздух из лёгких и щекотать всё тело изнутри. Опять те бабочки, о которых говорила Нурай?       — Аслан, ты не навсегда покидаешь Лале, - его слова глухим эхом отдавались в голове, вызывая неподдельный ужас и тревогу внутри, заставляя затихнуть тех разбушевавшихся бабочек. Словно внутри прошёлся буйный ветер, оставляя после себя пустоту, которая заставила вновь закусить изнутри щёку. «Ты не навсегда покидаешь Лале» — буквально одна фраза смогла вернуться меня с небес на землю, причём столь грубым образом, словно в спокойном полёте кто-то внезапно обрубил крылья, заставляя камнем падать наземь.       — Ты хочешь сказать… что мы действительно больше никогда… не увидимся? — вопрос, вертевшийся в голове, невольно вырвался из уст, из-за чего я прикрыла в панике рот ладонью — я не хотела нагнетать атмосферу и без того болезненную.       Да, это было ясно как день и я чётко осознавала какой ответ получу на свой глупый вопрос. Мне прекрасно известно то, что это последняя встреча, когда мы втроём, стоим рядом, видим друг друга, можем в любой момент коснуться друг друга, сказать какую-то глупость, а затем вместе весело рассмеяться, могли бы вспомнить прошлое и вновь не говорить о предрешённом будущем. Но теперь, мы являемся частью этого «будущего».       Встретимся ли мы когда-нибудь ещё? Нет. Ответ однозначен, наши судьбы вновь никогда не переплетутся, став некогда близким друг другу людьми, нас болезненно отрывают друг от друга. И ужасно то, что это было изначально известно. Можно было остановить дружбу, ведь все прекрасно понимали: к чему это приведёт. Тоску разлуки пережить непросто, а некоторые просто не переживают.       — Я не могу ничего утверждать, — я знала о том, что этот ответ был лишь прикрытием настоящего, дабы не ранить и без того избитую душу. — И не могу ничего опровергнуть, никто из нас не знает, как сложится жизнь другого человека.       Я до сих пор помню ту фразу, и ты, мой Дракон, оказался как-никак правым. Тогда я не могла подозревать о том, что готовит для нас судьба, какие испытания придётся преодолеть. Но, знаешь, я действительно счастлива, тому, что смогла ощутить свободу, пускай и на короткое время. Даже сейчас, сидя у лампады, в груди вновь вспыхивает это лёгкое чувство. Свобода, какое красивое слово. И какое недоступное.       Я стояла перед ним в немом изумлении, слегка приоткрыв рот, словно рыбка на суше, которой не хватает воды, а убийственный кислород сжигает её изнутри. Нет, не хочу верить в неизбежность нашей будущей встречи! Ни секунды не медля, я обвила его торс руками и как можно сильнее прижалась, ощущая то, как размеренно бьётся сердце мужчины, которого через пару минут мне придётся проводить домой. Да, домой. Дворец Султана никогда не мог стать ему вторым домом, особенно сейчас, когда его престол занят незаконным наследником. Я стою перед будущим князем Валахии, у которого остались только мы с Асланом. И целое государство, которым управляет чужеземец. Мне даже страшно представить то, насколько тяжело ему, как чувство одиночество порой съедает его изнутри: из-за смерти родителей и брата, предательства Раду, потери престола. Весь этот водоворот событий мог бы сломать человека, но он всё ещё стоит с гордо поднятой головой и с уверенностью смотрит в будущее. По крайней мере мне очень хотелось в это верить.       Холодные руки мужчины поглаживали спину, заставляя сердце выпрыгивать из груди от леденящих дух прикосновений. И в этот момент, когда его дыхание опаляло мою макушку, я с твёрдостью могу признать то, что до одури полюбила этого человека. Эта мысль, которая пронеслась в голове, пока я была в объятьях Влада, согрела и одновременно разорвала мою душу на куски. Я знала об этом давным-давно, но чёткое осознание чувств ударило именно в этот неподходящий момент, заставляя пару слезинок всё-таки скатиться по розовым щекам. Довольно болезненно осознавать то, что это — последняя встреча и то, что он никогда не узнает о потаённых чувствах. О которых он, наверняка, догадывался, но никогда не озвучивал своих предположений вслух. И я прекрасно понимала причину, никак не влияя на это.       — Будет трудно, но мы справимся, — внезапный шёпот опалил ухо, отчего я ещё сильнее вжалась в его тело. — Я всегда любил тебя, Лале.       Пять слов, которые заставили вновь перевернуться весь мир с ног на голову. Или мое разбушевавшееся воображение придумала то, что я хочу услышать и озвучило это голосом Влада? Что бы то ни было, я поджала губы, и слёзы покатились пуще прежнего, а ведь я не хотела сломаться при них, при нём. Зачем, зачем он произнёс это?       Мне стоило огромных усилий оторваться от Дракулы и с уныло опущенной головой отойти от него на несколько шагов, но поток слёз уже не хотел останавливаться. Сколько раз в моей голове уже пролетали мысли о последней встрече? Мой разум любит делать самому себе больно… нет, не самому себе… а душе.       — Лале, не плачь, прошу тебя, — ужасная мысль о том, что я очень желаю того, чтобы эти слова произнёс Влад, принесла ещё больше боли. Ах, Аслан, мой верный друг, сколько извинений за подобное я должна принести тебе? Сколько раз мне приходилось выбирать между тобой и Владом, и я эгоистично уходила ко второму. Как же не люблю выбирать, но юное девичье сердце по-другому не может.       — Всё хорошо, — я наспех вытерла рукавом платья слёзы, молясь Всевышнему о том, чтобы он помог преодолеть это наваждение. –Правда, хорошо.       Я слышала, как колеблется и дрожит голос, но сделать с этим ничего не могла. Лишь беспомощно стирала с лица горькие слёзы из раза в раз, когда новые появлялись на месте стёртых, какое жалкое зрелище! Мне стало стыдно от самой себя, как не хотелось плакать!       — Правда… — не знаю почему я вновь произнесла это слово вслух, но мне было необходимо уверить себя в правдивости произнесённых слов. Почему всё не может быть легко? Почему всё не может быть хорошо?       Эти вопросы мучают меня по сей день, заставляя с печалью смотреть в окошко на восходящую луну, наблюдать за тем, как гаснут фонари шумного города. Всё это заставляет меня чувствовать тот закат, который неизбежен для меня. Я чувствую его.       Я пропустила тот момент, когда меня вновь спрятали в объятьях, которые согревали своим теплом. Не могу вспомнить — сколько времени мы так простояли, я, Аслан и Влад, которые успокаивали меня, словно маленького ребёнка — но всё рано или поздно кончится, так и кончилось моё мимолётное счастье сегодняшнего дня.       — Нам необходимо проститься, — Влад разрушил многоминутную тишину, которая начала уже сводить меня с ума. Но лучше бы она продолжалась. — Скоро мы с Асланом отправляемся в путь.       Оба любимых человека покидают меня на произвол судьбы, оставляя один на один со всеми ужасами, которые могут начать происходить после отъезда. После того, как Аслан стал главнокомандующим армии, мы виделись всё реже и реже, всё-таки, я радовалась тому, что мой друг достиг успеха в карьере, которую выбрал, но с другой стороны, мы всё меньше и меньше проводили времени вместе. И теперь, прощаемся на неопределённый период времени. Сколько займёт возвращение престола наследнику? Неизвестно. И неизвестность пугает.       — Лале, — Влад серьёзно посмотрел прямо в глаза, но затем, принял более расслабленный вид. В его глазах проскользнула горечь, которая заставила меня поджать губы. Он медленно подошёл ко мне, взял ладонь и не спеша коснулся губами тыльной стороны. От места соприкосновения с тёплыми губами Влада по всему телу пробежал жар, заставивший вновь принявшие естественный вид щёки, побагроветь. — Я никогда не забуду тебя. Никогда.       Он особенно чётко выделил последнее слово.       — Мне остаётся лишь гадать о том, что произойдёт там, Лале, — продолжил брюнет, всё ещё не отводя взгляд. — Но знай, что я наслаждался теми моментами, которые мы проводили вместе. Я ценю тебя.       Теперь я окончательно убедиться в том, что слова о любви — не более бурной фантазии на фоне горечи и эмоционального… не знаю, как могу описать это слово, эмоционального всплеска? Да, наверное, это оно и было.       — Не забывай нас ни в коем случае, — Аслан все ещё слабо улыбался, но было заметно то, что держать улыбку на лице для него — слишком сложна задача, с которой он почти идеально справлялся. — Я всегда желал тебе лишь счастья, Лале, и помни до конца жизни, что я всегда буду на твоей стороне, что где-то есть твой добрый друг Аслан, который никогда не отвернётся, где бы он ни был.       Его фраза ввела меня в замешательство: почему он прощается так, словно мы никогда больше не встретимся? Насколько мне известно, армия отправится в Валахию под предводительством Аслана, дабы отвоевать престол, но… Догадка поразила меня молнией. Он может погибнуть! Как раньше эта мысль не посещала голову? Они идут не разговаривать, они идут воевать, иначе зачем целая армия понадобилась Владу? Я сжала ткань платья, пытаясь вновь не разрыдаться, словно дитя. Нет, нет, нет! Я не готова терять Аслана!       — Обещай, что вернёшься, — единственное, что смогла ответить мужчине, на что получила активный кивок в ответ.       — Меня не так просто победить! — он гордо приподнял подбородок, отчего мне стало даже легче на душе. Дух — сломить трудно, особенно дух уверенного в себе человека. Но мысль о том, что это лишь обещание ради моего спокойствия не облегчала, а наоборот, отягощала бытие.       — Нам пора, — роковые слова, произнесённые любимым человеком, повергли меня в шок. Уже? Можно ещё парочку минут постоять так просто, никуда не спеша? Не торопясь уехать? Нельзя. Жизнь отчаянно твердила об этом, но я лишь равнодушно затыкала уши, в попытках не слышать этого отчаянного слова. Мы стояли у калитки, Гузалик, ощущая всю трагедию, лишь смиренно сидела неподалёку от нас, печальными глазами смотрела на уходящих мужчин. Она всё понимала, правильно говорят, что животные — как люди, жаль что не многие понимают это. Осмысленный взгляд питомца тронул до глубины души, мы будем ждать вместе, Гузалик. — Прошу, не провожай нас.       Не задав лишнего вопроса, я неуверенно кивнула, понимая к чему клонит Влад и почему он просит не выходить в момент отъезда. Будет ли ему труднее уехать, если я буду стоять и смотреть? Вопрос, который теперь я никогда не смогу озвучить.       — Спасибо тебе, Лале, за все подаренные моменты счастья, — Аслан прикусил губу, несвойственный ему жест заставил напрячься. — Ты скрасила моё пребывание во дворце, сделала самым счастливым мальчишкой. Знаешь, я до сих пор вспоминаю то, как мы с тобой стащили лукум у кухарок, — уголки его губ дрогнули в улыбке. — Хотел бы я вернуться в то время…       — Я тоже, — слишком остро я ощутила то, что действительно хочу пережить те моменты вновь, но жизнь не повернёшь вспять, детьми нам вновь никогда уже не стать. Молчание затянулось.       — Получается… до встречи? — Аслан неловко усмехнулся и опустил взгляд на пол. Некогда жизнерадостная улыбка потухла на его лице, оставляя лишь истинную печаль.       — До встречи, Аслан, — я вновь обняла старого друга, вдыхая в последний раз запах каких-то трав, названия которых мне не известны, но точно могу сказать, что по они вкусны. Отстранившись от друга, он кивнул мне и в мгновение ока скрылся за калиткой, сжав ладони в кулаки до побеления костяшек. Я не успела опомниться, как рыжего друга уже не было поблизости. Укол обиды кольнул глубоко — почему он так быстро скрылся? Но я не успела продолжить свои размышления, как они были нагло прерваны вторым человеком моей жизни, который, определённо, могу занять позиции первого.       — Лале, — собственное имя, произнесённое Владом заставило покрыться мурашами, оно звучало с неприкрытой горечью.       — Влад, — мне стоило огромных усилий держать ровный темп голоса, но вот-вот и вновь начнут проскальзывать нотки истерии. — Полагаю, это всё…       — Я не желал этого момента лишь из-за страха прощаться с тобой, — я чувствовала, как дыхание становилось тяжелее и тяжелее, казалось, что ещё немного и я перестану получать жизненно необходимый кислород. — душа моя…       Слёзы прыснули из глаз, вновь скатываясь по щекам, было выше моих сил слушать, смотреть на Влада, который буквально через пару мгновений исчезнет. Словно его и не было все эти четыре года. Четыре года… Они пролетели слишком незаметно, ещё вчера мы были детьми — а сейчас взрослые люди, столкнувшиеся с трудностями взрослой жизни, хотя все трое повзрослели уже давно. Уметь отпускать. Я не могу похвастаться таким качеством, которое сейчас пригодилось бы.       — Твоя душа, — вторила я его словам, слово святой истине, в то время как по щекам стекали слёзы. Не знаю почему так сильно задели меня его слова, но они определённо оставили свой отпечаток. — Твоя…       — Прощай, Лале, — слова, который выбили землю из-под ног, выбили весь воздух из лёгких, заставили перевернуться всё внутри с ног на голову. Хотелось закричать во всё горло: «Нет!», но сил не хватало даже на то, чтобы сдвинуться с места. И всё, что я могла ответить на его слова:       — Прощай, Влад.       И поздним вечером из окон своих покоев, я могла наблюдать то, как огромная армия на лошадях покидала замок во главе с двумя самыми дорогими мне людьми. С моим Асланом. С моим Владом. С моей душой.