Ты даже не представляешь насколько

       Дыры в заборах; дома пастельных тонов с трещинами в каких-то отдельных местах; военные на перекрестке; женщина в красной куртке с белыми волосами; мужчина с портфелем с собаками; бело-кофейный дом с голубо-оранженвыми стенами — всё это пытался запомнить Кагеяма, пробегая по городу. Нужно было на чем-то заострить свое внимание, отвлечься от действительности. Хината сидел на скамейке рядом с домом и тупо пялился в экран телефона. Ему не было дела ни до звёзд, что так раньше занимали его; ни до мимо проходящих людей в столь раннее время — ни до чего. Плевать. Мысли о том звонке уже который час занимали его голову. — Мне просто нужно поспать. Все само собой решится. — пробормотал Хината, вставая уже с пригретого места. — Странно это слышать от тебя. — раздался голос неподалеку с явно выраженным акцентом на обращении к собеседнику. Кагеяма с мокрым лбом из-за пота, со сбитым дыханием из-за длительной пробежки, чем-то обеспокоенный и сонный — таким предстал перед рыжим юношей Тобио сейчас. На скамейке, рядом, лежала книга с закладкой в самом начале. Шое успел прочитать лишь о прекрасной поляне, в которой есть глубокий-глубокий колодец, где раз в два-три года пропадал какой-нибудь человек. Знал бы он ещё, что сейчас его собеседник тоже пропал — пропал в этом городе, где сейчас идёт снег и никому нет дела ни до чего, кроме нового года. Пропал в своих мыслях и воспоминаниях — узнает, когда пропадет в нём сам. — Кагеяма! Что ты делаешь в такое время здесь? — возбуждённый появлением товарища спросил Шое. — Тот же вопрос. Шел бы ты домой и читал б там. — День прошел — число сменилось, а твоя грубость так и осталась, — с обидой в голосе ответил Хината, — ты как всегда. — Может быть, надо было пораньше встать, — начал Кагеяма, — в сутках всего 24 часа, ни больше, ни меньше. Но то, на что ты тратишь — залог твоего будущее. — Потрать свои полчаса на чай с печеньем у меня дома, — чтобы убедить собеседника в необходимости зайти в гости к нему, Шое начал сочинять на ходу, — на улице холодно, а ты без шарфа; ещё нам обоим скучно. Пойдем! — У тебя есть имбирь, корица, кардамон и гвоздика? — Найдем. На кухне царила новогодняя атмосфера из-за витающего в воздухе запаха имбирного печенья. Тепло, исходящее от духовки, передалось всем сердцам, находящимся неподалеку. Мука, словно снег, усеила всю кухню, а в некоторых местах можно было найти и кусочки скорлупы яиц. Недопитый чай красовался в чашках и в его отражении можно было бы разглядеть два счастливых лица юношей, которых до этого связывало лишь общее дело — волейбол, а теперь и эта новогодняя сладость, если бы они в тот момент находились над напитком. Но, к сожалению или к счастью, улыбки эти были доступны лишь самим юношам. И лёд начал таять. Снегопад. Хлопья молочного цвета валились с неба, попадая на цветы, что покоились на балконе из-за кого-то очень рассеянного — забыл забрать. Люди, находящиеся все ещё на улице, спешили поскорее прийти домой, согреться. Дети лепили снеговиков и башни. Какой-то рыжий кот игрался со снежинками и часто пропадал в высоких сугробах. Улица не тонула в привычном для нее безмолвии в это время — новогодняя суета не давала этому случиться.