Ты даже не представляешь насколько

— Акааши! Ты слышал? Меня поддерживает туман в небе! — радостно воскликнул Бокуто. — А меня никто не поддерживает. — слова Ойкавы звучали сурово вместе с этой наполненной уютом атмосферой. — Тобио-кун теперь о Хинате печется, правда, Ива-чан? Мимо проходили Кенма, играя в очередную видео-игру, с Хинатой, который нёс подарок Кагеяме на новый год. Они не могли услышать всего разговора, но эта фраза особенно резала слух. — Правда? — обратился к капитану Шое. — Вы правда считаете так? — Шое, ему просто нужен твой связующий. — подал голос Козуме, уводя за собой хозяина дома.        «Обычная, вроде бы, фраза, но Ойкаву она очень и очень задела. Юноша уже полгода отходит от расставания с Тобио. Они, кажется, были идеальной парой: взаимопонимание, честность и поддержка легли в основу их отношений…» «Кагеяма — гей?» — спросил Хината, прерывая рассказ Ивы-чана. «А тебя это отталкивает?» — с неким пренебрежением к этому предположению, нежели к юноше, спросил Хаджиме. Этот вопрос надолго засел в головы юношей, что были в тот момент там. Там, на улице. Снова. Где уже ветер не щекотал волосы так приветливо, целуя морозной свежестью лицо, а сбивал с ног, унося за собой, в сторону, хрупкие тела деревьев и людей, и снежные песчинки. Вьюга в сердцах и на улице разросталась всё больше и больше. Где-то в доме гремела посуда. Однажды также громко громыхала гроза, когда Шое был совсем маленьким. Он шел из леса с веткой, которую отломал, расчищая себе путь. На ней болталась верёвочка с крючком, которые он нашел у себя в кармане, намереваясь пойти рыбачить, как когда-то.        «Мы с дедушкой такую рыбу наловили, бабуль! Представляешь! Она во-о-о-от такая! — Хината развел руки настолько широко, как только мог, пытаясь показать величину добычи, — но мы рыбку отпустили, бабуль. Вернули ее в семью». «Почему же ты мокрый, Шое?» — озадаченно спросила бабушка. «Я упал в воду, когда отпускал». Через год Хинату уже никто не смог назвать своим внуком и потрепать за ушком. Шое часто по вечерам спускался к берегу, сидел на земле и разглядывал звёзды. Когда его сухо оповестили об их смерти, он пошел на то же озеро, опустил ноги в воду и заплакал. «Дедушка всегда хотел лошадку. Теперь он на небе, она у него есть». — с досадой шептал Шое в пустоту ночного мрака. В этот момент прогремел гром, и капли дождя с силой обрушились на землю. Хината бежал домой со всех ног, уже промокнув до нитки. «Успевает тот, кто никуда не торопится» — однажды сказал дедушка на рыбалке. Шое запомнил это. Надолго. Вернувшись в настоящее время из омута своих воспоминаний, Хината пошел в сторону того озера. За ним увязался Нишиноя, агрументируя это тем, что ему уже скучно смотреть за тем, как Танака ухаживает за его возлюбленной. — Ты здесь купаешься летом? — между делом спросил Ю. — Конечно. — сухо ответил Шое. Дальше они шли к водоёму в безмолвии.        Тем временем дома завязался интересный разговор, задевающий больные темы, что только-только перестали вызывать болезненные ощущения с помощью рутины и других людей. Кагеяма перешёл в Карасуно в этом году, оборвав все связи с Ойкавой, который себе места не находил. Ему казалось, что он недостаточно совершенен, поэтому постоянно худел и саморазвивался. Тоору голодал и занимался. Много занимался. На обед у него всегда были книги, — на завтрак и ужин тоже, вообще-то. Он находился в этом коматозном, как говорил его друг, состоянии, пока тот силой его не откармливал. — Я недостаточно хорош. И вы тоже. Наша школа ужасна, поэтому он ушел, Ива-чан. Мне так плохо… Он был бледен. Иногда пропадал из реальности и мало что понимал. Сейчас, правда, было намного лучше, но чего это стоило… Бывшие возлюбленные кричали друг на друга, срывая голоса. Они не слышали ничего из слов оппонента, ибо весь интерес личности юнош был сосредоточен лишь на их собственных чувствах и обидах. Если бы их попросили пересказать хоть что-то из этого разговора, то они бы не сказали ровным счётом ничего. — Ты уронил урну моего отца! Помнишь? И посмеялся! Ты смеялся! — Ты никогда не желал мне доброй ночи! Тебя вообще никогда не интересовало мне состояние! Это маленький отрывок из многочасовой тирании нервной системы молодых людей. Они никогда не поймут себя и уже больше не смогут узнать ближе друг друга, потому что не смогли однажды просто услышать свой внутренний голос и голос партнёра. За эту эгоистичную ошибку они поплатятся ещё сполна.