Больше не наливать Лорду Цин Цзин!

Кулинарные способности Ло Бинхэ всегда будоражили воображение, и вкус еды, что была приготовлена этим несравненным главным героем, был подобен тому, как тысячи фейерверков взрываются самыми потаенными нотками вкусовых рецепторов. Казалось, нет блюда, что не мог повторить Ло Бинхэ, и все продукты словно танцевали в его прелестных руках — столь же идеальных, как и он сам. Шэнь Цинцю давно привык к тому, что каждым утром его будит запах свежей рисовой каши, пробуждая утренний аппетит в организме, что был вымотан страстью ночи. И пока веки оставались тяжелыми в последних проблесках сладкого сна, Ло Бинхэ садился рядом, наклонялся к любимому Учителю и целовал в едва приоткрытые губы. Нежно-нежно. Контрастируя с горячими и влажными поцелуями ночью. Своей нежностью он полностью прогонял сон от Шэнь Цинцю, что сладко потянется и откроет прелестные глаза, чтобы встретить улыбающееся лицо, полное настоящего обожания. Ло Бинхэ просияет еще больше и мягко прошепчет в самые губы: — Этот Ученик уже приготовил еду, Учителю пора вставать. — Угу, — лишь ответит Шэнь Цинцю и затянет в долгий поцелуй, и когда губы, наконец, разомкнутся, Ло Бинхэ вновь придется греть остывшую порцию каши… На обед ожидали самые изысканные блюда. Их Шэнь Цинцю смаковал с полным восторгом, что больше присущ ребенку, которому дали конфету, нежели Лорду. Четыре блюда и все разные каждый раз. Иногда в лучших традициях кухни севера, иногда юга. Однако каждый раз это невероятный ансамбль вкуса, что оглушительно играл в собственном рту. Восторг! Ужин же представлял собой что-то крайне легкое, но не менее изысканное. Не жирное, но и сытное. Ровно настолько, насколько сможет переварить организм за час до того, как тело опустится на кровать. Ведь впереди была ночь, которая будет полна страсти. И Шэнь Цинцю тогда получит свой главный, самый желанный десерт, с которым стало невероятно приятно делить ложе — Ло Бинхэ. В общем, Шэнь Цинцю давно привык к талантам своего мужа во всех аспектах и даже допускал эгоистичную мысль, что это заслуга Учителя. А Ло Бинхэ даже не протестовал. Но даже так, у того всегда получается удивить своего любимого мужа. На этот раз, таким удивлением стало вино. Оказывается, Ло Бинхэ выведал рецепт какого-то терпкого и крепкого винного напитка, вкус которого включал в себя множество видов вишни. Ему тогда показалось, что Учителю непременно должно понравиться, ведь это вино казалось столь же утонченным и элегантным, как и сам Шэнь Цинцю. Поэтому Ло Бинхэ тут же его приготовил, и только сейчас оно настоялось достаточно для потребления. В комнату хлынул терпкий аромат вина. Алкоголь смешивался с запахом как минимум трех сортов вишни и оставлял сладкий шлейф после того, как оказался в чаше. Ло Бинхэ с улыбкой протянул ее Учителю. В его глазах легко можно было заметить ожидание оценки его труда. И как оставить главного героя без нее, если он так смотрит? Шэнь Цинцю с благодарностью принял наполненную чашу и еще раз подразнил обоняние терпким запахом. Даже от него, казалось, можно было опьянеть. Шэнь Цинцю отлично знал, что пить не умел, и вовсе не любил. Напитки в прошлом мире очаровывали своим изобилием, но не было ни одного, после которого Шэнь Юань не признавался в любви братцу унитазу, застряв с ним в объятиях на всю ночь. Благо была Мэй-мэй, что всегда приходила и готовила своему несчастному брату лечебный супчик, что снимал тошноту и насыщал витаминами опустошенный организм. А затем телефон разрывался от сообщений друзей, которые поскорее старались рассказать ему о всех беспределах, сотворенных по пьяни. И в такие дни Шэнь Юань с выражением «а, точно» вспоминал, почему не любит пить. Но сейчас в его руках была изящная чаша со сладким вином, что приготовил его любимый муж. Столько стараний и затраченных ресурсов, что отказаться сейчас будет преступлением. «В самом деле, что может случиться от одной чаши?» — беззаботно подумал Шэнь Цинцю, полностью осушая содержимое изящной пиалы одним глотком. А может случиться тотальный пи..... Вино было сладким и в то же время слегка кислым, что не делало его ни приторным, ни горьким. Это был идеальный баланс вкуса, который в первом порыве мог показаться невинной забавой, и легко было потребовать еще напитка. Ведь походил он больше не на алкоголь, а на сок. Однако стоило проглотить, как оно тут же обожгло горло и в последствии все нутро, вызывая приятную легкость. Это, несомненно, был самый лучший алкогольный напиток, что только приходилось пробовать Шэнь Цинцю. Даже его друг бармен из прошлой жизни, не мог намешать нечто подобное. А он, между прочим, профессионал, а Ло Бинхэ готовил такое впервые. Идеален. Шэнь Цинцю с задумчивым видом положил чашу на стол, смакуя последние нотки вкуса. — У Бинхэ отлично получилось. Этому Учителю очень понравилось, — с удовольствием он похвалил мужа. Если бы у Ло Бинхэ были ушки, то они, несомненно, бы радостно встрепетнулись в этот момент. Он так и сиял, от чего Шэнь Цинцю не смог сдержать смешка. Однако стоило отметить, что уже через несколько секунд напиток упорно начинал вбивать в голову. Сначала на лице Шэнь Цинцю вспыхнул мягкий румянец, обжигая белоснежную кожу и распространяя жар к ушам и они тоже охотно алели. Мысли стали спутываться, и Шэнь Цинцю, в последних кронах сознания стало не по себе. Он относился именно к тому типу людей, которые показывают себя настоящего именно под градусом. И так как к каждому человеку у него свое отношение, то и поведение его зависело именно от того, кто перед ним. А к Ло Бинхэ, собственно, его отношение очень особенное. Шэнь Цинцю всегда был искренним к Ученику, но упорно скрывал свои желания касающиеся весенних игр, клялся всем богам, что Бинхэ никогда не узнает. Он с радостью принимал все ласки, однако никогда не предоставлял их сам. Сохранение лица было для горного Лорда превыше всего, поэтому он упорно держал все в глубине сердца, отлично понимая, что Ло Бинхэ и так знает и не сомневается в его чувствах. И все было хорошо, их обоих устраивал такой расклад. Но сейчас было опасно… «Как можно было опьянеть от одной чаши, дибилоид?!» — прокричало угасающее сознание, уступая позицию потаенным желаниям. — Учитель желает еще вина? — с невинной улыбкой предложил Ло Бинхэ. Он не имел цели споить, лишь хотел предоставить Учителю приготовленный им напиток. Но алое лицо при внимательном взгляде напрягло даже его. Настолько крепкое, что Учитель уже захмелел? Шэнь Цинцю сверкнул взглядом, что не сулил ничего хорошего, но губы расплылись в настолько нежной улыбке, что затмила даже эту тьму в глазах. Он вздохнул, любуясь невинным лицом мужа и его прекрасными кудряшками, что иногда, когда тот спал, заклинатель наматывал на палец, играя. — Подойди ко мне, Бинхэ, — чуть ли не шепотом позвал Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ послушно поднялся со своего места, подходя к Учителю поближе и присаживаясь рядом. Шэнь Цинцю явно был доволен такой покорностью. Он нежно взял лицо Ло Бинхэ в свои ладони, большими пальцами прошелся по щекам. Одна из рук спустилась ниже, к едва заметной скуле и еле ощутимыми прикосновениями достигла губ. Вновь большой палец прошелся по нежной коже. — Учи…— не успел договорить изумленный Ло Бинхэ, ведь в совершенно расслабленный рот скользнуло два пальца. Они нежно прошлись по языку, войдя лишь на две фаланги, и тут же вновь оказались на губах. Ло Бинхэ заглянул в глаза своего мужа и увидел в них ничем не скрытую страсть. Ранее рябь смущения затмевала желание Шэнь Цинцю. Но сейчас эта страсть и жажда были первобытными. Казалось, даже в прохладных покоях бамбуковой хижины стало так жарко, будто под полом находилась жаровня. Возбуждение само собой начинало скапливаться внизу живота, наливая кровью плоть. Однако принципы Ло Бинхэ твердили свое. Он не хотел делать этого с опьяненным Учителем, ведь тогда пропадала уверенность того, что в тебе видят именно тебя. Этот главный герой был слишком не уверен в себе, и любая причина усомниться в чувствах его возлюбленного выбивала из него душу. А алкоголь как-то сам собой оказался в списке сомнительного. Губы все еще одаривались лаской пальцев, но Ло Бинхэ все же нашел в себе силу мягко взять запястье Шэнь Цинцю и отодвинуть его руку от себя. — Учитель, Вы пьяны… Не стоит… — Бинхэ! — почти прорычал Шэнь Цинцю. Не от злости, а от палящего все нутро желания, что смешалось с алкоголем. И это бесповоротно заткнуло Ло Бинхэ. — Этот муж хочет тебя! Немедленно! Однако Ло Бинхэ все еще был не уверен, стоило ли делать это. Была ли гарантия того, что утром он хорошенько не получит? Но его медлительность и неуверенность, которая, несомненно, была написана огромными иероглифами на самом лице, только вызвали раздражение Шэнь Цинцю. Где это видано, чтобы этот Бинхэ когда-то был против постельных утех? Шэнь Цинцю, даже казалось, вышел из себя. Он схватил Ло Бинхэ за ворот одежд и толкнул прямо на стол. Кувшин с вином был опрокинут на пол и все содержимое красным пятном расплылось по доскам. — Учитель… Бинхэ почти перепугался, но стоило ягодицам упереться о его пах, где горячая плоть уже желала освобождения от жесткой ткани, он не смог сдержать сдавленный стон. — Этот муж рад, что и Бинхэ его хочет. Так что не стоит сопротивляться, — прошептал Шэнь Цинцю на ухо, наклонившись к любимому лицу. Ло Бинхэ сгорал. Впервые муж ведет себя так по отношению к нему, впервые признает свое желание, впервые не скрывает смущенное лицо за ладонями… Впервые сам трогает его жаждущий внимания член сквозь ткань! — Ха… Учитель…— Ло Бинхэ не мог сдержать еще одного стона. Теперь только ему оставалось закрыть смущенное лицо тыльной стороной ладони. И было очень наивно полагать, что Шэнь Цинцю это устроит. Эта самая рука неизбежно была перехвачена и прижата к столу. Шэнь Цинцю прошелся носом по красной щеке, приближаясь к заветным сладким губам. И тут же целуя их. Действительно, очень сладкие… Поцелуй углубился, приобрел вкус вишневого вина, который, пусть и фантомно, но ощущал сам Ло Бинхэ. Он не стал сопротивляться и дальше. Скрывать свое собственное желание не представлялось возможным. Одежды потихоньку начали сползать с разгоряченных тел, струясь по полу белыми, черными, нежно-зелеными и красными пятнами. Будто даже одеяние желало стать одним целым в этой атмосфере всепоглощающей страсти и любви. Поцелуи становились все более влажными и горячими, непотребными звуками разносясь по всем покоям, что освещены в ночи лишь одним фонарем. И это создавало еще более интимную атмосферу. Ло Бинхэ спустился руками на беззащитные ягодицы, пока Учитель полностью выцеловывал его шею, ключицы и грудь. Когда один из сосков оказался в плену рта и прикушен, молодой демон не смог сдержать стон, переместил руку на поясницу, прося остановиться. Но та лишь соблазнительно прогнулась, а в глазах Шэнь Цинцю блестнули чертики. Поцелуи никто не собирался останавливать. Ведь именно это и было одним из скрытых желаний Шэнь Цинцю. Он стал спускаться поцелуями ниже. Оглаживал руками яркие и напряженные кубики пресса, прикусывал, оставлял засосы. Поцелуями спускался все ниже и ниже по идеальному телу, все волнительнее становились касания, которые вызывали у Ло Бинхэ лишь слезы в уголках глаз и страстно сбитое дыхание. Чем ближе к заветному месту, где уже давно изнывало от тоски колом стоящее естество, тем чувствительнее становилась кожа. Но Шэнь Цинцю, казалось, только издевался, лишь чмокнув в районе ниже пупка и оставив полностью без внимания небесный столп. И лишь упивался жалобным стоном, слезящимися глазами и эмоцией неудовлетворенности на прекрасном лице. Как давно он хотел увидеть это выражение… И от этого скорее хотелось почувствовать его внутри… Даже не хотелось проводить растяжку, ведь после вчерашней ночи он все еще мог свободно вместить в себя Бинхэ. Тем более тот был настолько влажен, что даже без смазки безопасное проникновение было гарантировано. Поэтому Шэнь Цинцю, с упоением облизнув собственную губу, начал насаживаться на член. Как и ожидалось, нежные стеночки заднего пpохода без проблем растягивались, принимая в себя орган небесных размеров, тут же с жаром и желанием обхватывая его. — Учитель, — жалобно проскулил Ло Бинхэ. Перед его глазами взрывались фейерверки от тянуще приятных ощущений внизу, где их тела сливались в одно целое. Не успел Шэнь Цинцю поругать Ученика за такое обращение, как еще не вошедший даже наполовину орган задел чувствительную связку мышц внутри. И он смог выдавить из себя лишь блаженный стон, еще больше прогнувшись в пояснице. — Бинхэ, я люблю тебя… И сердце демона подскочило, вместе с дернувшимся членом, что вновь задел чувствительный бугорок. И Шэнь Цинцю простонал, в сладостных муках начиная двигать бедрами, полностью принимая возлюбленного в себя. Ло Бинхэ был счастлив… Несравненно счастлив… Шэнь Цинцю никогда не говорил такие слова и даже на признание отвечал лишь решительными действиями. Хоть Ло Бинхэ и знал, что Учитель любит его больше всех на свете, глупое сердце все равно иногда смятенно сомневалось. Чем дарило лишь приступы боли в грудной клетке. В глубине души все равно хотелось услышать эти заветные слова. И наконец получив их, Ло Бинхэ не смог сдержать слез и они хлынули пуще прежнего. — Я тоже люблю…люблю тебя, муж, — сбиваясь то на стоны, то на плач, смог прошептать Ло Бинхэ. Движения не были столь же яростны, как всегда. В них была лишь нежность… Между собственными стонами всепоглощающего удовольствия, Шэнь Цинцю сцеловывал слезы Ло Бинхэ. Казалось, что даже они были столь же сладкими, как и этот почерневший лотос… До кульминации они дошли не скоро. Однако последние тягучие волны удовольствия ощутили в бессознательной дымке, которая утонула в страстном поцелуе. Тяжелое дыхание разносилось по покоям в стремлении выровняться. Удивительно, но Ло Бинхэ был полностью лишен сил и лишь желал переместиться на кровать и уснуть, обнимая любимого Учителя. Но у второго, похоже, были свои планы. Едва тело отошло от оргазма, он вскочил на ноги, по-прежнему полный сил. И облачился в одежды быстрее, чем Ло Бинхэ вообще успел сообразить, что происходит. — Учитель, Вы зачем одеваетесь?.. — Не буду же я голышом убивать Самолета и Систему! — совершенно справедливо возмутился Шэнь Цинцю. — Убивать кого? Но прежде чем Ло Бинхэ смог понять, что происходит, опять, Шэнь Цинцю уже был далеко за дверью бамбуковой хижины. А когда сбитый с толку Демон опомнился и оделся, выбежав за ним, Лорда пика Цин Цзин уже след простыл.

***

— Шиди! Знакомый голос ударил в и так болящую голову звоном колоколов. А утреннее солнце, как на зло, светило в самые глаза, вызывая желание проклясть все, на чем свет стоит. Слишком сильно ломит тело… Шэнь Цинцю открыл туманные глаза, а сведенные на переносице брови выдавали все раздражение. Как только взору вернулась четкость, он смог оглядеть окружение собственных покоев. И встретиться с взволнованными Ло Бинхэ, Юэ Цинъюанем, Лю Цингэ, Ло Бинхэ… Два Ло Бинхэ? Какого тут забыл Бин-гэ?! Сердце Шэнь Цинцю ушло в пятки при виде оригинального главного героя. Однако вернулось на свое место, когда он понял, что тот не делал ничего плохого. Удивительно, но он просто ухмылялся, вполне мирно стоя возле Ло Бинхэ. — Ох, хорошо, что Шиди проснулся, — вновь послышался голос Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю еще некоторое время повис, а затем все же приподнялся на кровати, хватаясь за голову. Было ощущение, что мозги вот-вот расплавятся от этой жгучей боли. Взгляд снова скользнул на присутствующих, и все сразу поняли, что главным вопросом Шэнь Цинцю является именно «что здесь произошло?»… Ладно, будем честны, его вопрос именно «какого черта тут, мать вашу, происходит?» — Учитель, — начал знакомый голос, но это был не его Ло Бинхэ. Бин-гэ лишь усмехался по отношению к нему. Но в этой усмешке не было желания нанести вреда. С таким выражением лица Бин-гэ обычно обращался к своим женам. Упасите боги! — Я очень рад, что Учитель так сильно любит меня, что взял Синьмо у своего щеночка и пришел прямиком в мой мир. Правда, я ожидал, что мы займемся кое-чем интересным, а не потащимся сюда. Этой ночью я уж точно не планировал дружиться с нашим милым Бин-мэй. — Что…— недоумевал Шэнь Цинцю. — Учитель, — жалобно обратился уже его Ло Бинхэ, — Вы притащили его из другого мира и заставили этого Ученика сейчас же дружиться с ним, или Вы нас обоих накажете… — Собственно, я б хотел узнать о самом наказании. Что там Учитель надумал, хм, — слегка взбудоражился Бин-гэ. — Эй! — Ну дай хоть помечтать! — Так стоп…— Шэнь Цинцю вновь схватился за голову, что, казалось, заболела еще сильнее. И своими словами он привлек внимание двух Бинхэ, — в смысле я заставил вас дружиться?.. — В прямом, — надулся Бин-мэй. Бин-гэ не смог сдержать смешка, который явно держал в груди долго, но быстро взяв себя в руки тут же пояснил: — Ну как бы да, в прямом. Учитель притащил меня к милому щеночку и сказал подружиться с ним. Ну мы и поговорили. В ходе разговора даже не нашли ничего общего, но это было очень интересно, и желание Учителя нас сдружить, немного, но исполнено. — Вообще нет, — возмутился Бин-мэй. Шэнь Цинцю и так был в шоке от собственных действий… Конечно, он всегда творил беспредел по пьяни, но в этом мире все вышло как-то немножко очень радикально. Заставить подружиться двух противоположных главных героев, смешная шутка, Господин Юань-пьянь! А теперь скажи на милость, пожалуйста, по-дружески, какого хрена? Шэнь Цинцю вздохнул и перевел взгляд на Лю Цингэ. Если и он тут, то его ждет еще одна замечательная история. Набравшись смелости, Шэнь Цинцю обратился к Лорду пика Бай Чжань: — Шиди Лю, так что вообще здесь произошло, раз ты здесь?.. Лю Цингэ, ожидаемо, хмыкнул, и в его взгляде не заметит насмешку только слепой. — Ну, сначала ты вполне мирно переспал со своим мужем. А потом тебе приспичило убить Шан Цинхуа. Ну, собственно, ты и пошел к нему на пик. — Он ведь жив?! — всполошился Шэнь Цинцю. Вот что-что, а по пьяни он еще никого не убивал. — Да жив он, жив, — Лю Цингэ цикнул языком, — ты его всего лишь огрел по голове… Шэнь Цинцю расслабился. — Столом. Шэнь Цинцю поплохело. — Ты должен Ци Цинци денег, — продолжил рассказ Лю Цингэ, даже не пытаясь подготовить Шисюна к жестокой правде. — А ей-то я что сделал? — Разбил ее любимый чайный набор… Шэнь Цинцю вздохнул с облегчением. Денег ему не было жалко, тем более за один разбитый сервиз. — Точнее, весь шкаф с ее любимыми чайными наборами. «Твою ж мать!» — выбранился в мыслях Лорд Цин Цзин. — А еще ты довел до слез Мин Фаня. — Чем? — уже в отчаянии спрашивал Шэнь Цинцю. — Сказал, что тот пушечное мясо. Его до сих пор Нин Иньинь успокаивает. «Ирод!» — Шэнь Цинцю бранил уже себя. — Что еще я натворил??? — В общем ничего особо страшного, кроме шума в Секте. Потом ты привел второго Ло Бинхэ, не буду спрашивать как, а после всего, спокойно пришел к себе в хижину и лег спать. Шэнь Цинцю действительно теперь вздохнул с облегчением. Но потом понял, что расслабляться рано, ведь единственным, кто еще не высказался, был Юэ Цинъюань. Глаза с опаской скользнули на него, но тот лишь излучал ауру спокойствия. Во взгляде было тепло, а улыбка привычно нежная, успокаивающая. — Цинцю, — нежно обратился Глава Секты, — не принимай близко к сердцу, но тебе мы больше наливать не будем. — Я наоборот буду очень признателен! «Система, а что будет, если я сейчас выйду в окно?» [Счастье главного героя упадет ниже нуля.] Шэнь Цинцю чуть не взвыл. [А кстати, ] — неожиданная реплика для Системы. [Поясните за «Система ****** ану иди сюда ****** *******, **** ******, я тебя сейчас ********* **** *****, *******, чтоб тебя автобус сбил ******* ******».] «Я ж половину этих матов не знаю!!!» [Сниму баллы!] «НУ ПРОСТИ!» — Больше никогда пить не буду! — Мы будем признательны, — с усмешкой ответил Лю Цингэ. И самое удивительное было то, что на его слова кивнули абсолютно все.