Прости меня...за все...

-Маргарита Степановна, Вы уверены, что сможете участвовать в опознании? – молоденький санитар внимательно рассматривал стоящую перед ним девушку в камуфляже, - Там зрелище не из приятных. Может, подождем вашего старлея? Любое опознание сложно назвать приятным зрелищем, но от сегодняшних тел в ужас пришли даже былые патологоанатомы. Всего каких-нибудь десять-пятнадцать лет эта картина была привычной, как бы страшно это не звучало. Тогда война на Кавказе была в самом разгаре и боевики, якобы боровшиеся с «неверными», издевались над своими пленниками дабы вселить страх не только во врагов, но и в своих подчиненных. Террористические группировки и по сей день не редкость, но зверств стало значительно меньше, но сегодняшнее утро показало, что это мнение пока еще ошибочно. -Мы не можем терять время, - Риту уже начинал бесить этот «зелененький» санитаришка, - У нас задание. Парнишка недоуменно вытаращил на нее глаза, почти в открытую поражаясь ее хладнокровию, вот только откуда ему знать, какая буря эмоций сейчас разыгралась в душе этой сильной женщины. Он и представить себе не мог, что за деланным спокойствием таится страх – страх узнать в обезображенных телах своих друзей, страх потерять их навсегда. Очередная операция в горах Кавказа обещала быть непростой, что, по сути, совершенно не удивляло – любую военную операцию сложно назвать легкой. Когда всего неделю назад пришел приказ отправляться в место проведения операции, Рита робко предположила и свое участие в задании, но Булатов остался непреклонен – она нужна ему в штабе. Слепая ярость и почти детская обида тут же поселились в душе, но и этого хватило девушке, чтобы на этот раз так и не заговорить с командиром до самого вылета, да и потом вместо привычного общения по радиосвязи только «сухая» информация. Связь пропала дня два назад, но потом маячки вновь заработали и вроде бы все ничего, но ребята так и не отвечали. Режим радиомолчания весьма распространенное явление, особенно в горах, где связь частенько заглушается, но ведь не на два дня. Снимки со спутника не дали никаких результатов – ребята словно сквозь землю провалились, и от этой мысли стало совсем не по себе, с их работой оказаться в земле совершенно не сложно, для этого им даже стараться не надо. Отправлять в район проведения операции поисковый отряд означало бы провал операции, тогда-то Пригов и решил отправить на Кавказ недавно вышедшего с больничного Мыцика. На этот раз, правда, не одного, а в сопровождении Кошкиной, к тому же Булатова, который мог запретить ее участие, не было. Рыскать по горным хребтам бессмысленно, и оба бойца это прекрасно понимали, но начинать с чего то было необходимо, тогда-то и было принято решение разделиться. Багира находилась недалеко от маленького чеченского городка, когда Пригов, заикаясь и запинаясь на каждом слове, сообщил ей, что в местный морг поступило два обезглавленных тела в военной форме. Легкие словно сжали в тиски, и теперь уже каждый последующий вдох давался с огромным трудом, но где-то в глубине души таилась робкая надежда, что это, скорее всего, ошибка – ребят же было трое. -Проходите вот сюда, - санитар приоткрыл одну из дверей и галантно пропустил женщину вперед, - А теперь нам сюда. Звук шагов, казалось, разнесся по всему помещению, и Рита непроизвольно вздрогнула – так вот что значит гробовая тишина. По роду своей деятельности с покойниками дело приходилось иметь частенько, но сегодня это пугало. Пугало абсолютно все: пугали темные мрачные коридоры, пугала тишина, пугало то, что она на самом деле может узнать Батю, а быть может и Кота с Бизоном. Почему тогда она не дождалась Сергея, который уже был на пол пути к этому городишке? Да потому, что ожидание пугает еще больше. Легче сразу убедиться, что это не ребята, а быть может наоборот… Комната с приглушенным светом и несколько столов, но только два из них покрыты белой непроницаемой тканью, и это означает только одно – сейчас все решится. Санитар еще раз неуверенно оглядывает девушку и медленно берется за край белого полотна. Неспешное движение руки, и девушке, повидавшей в своей жизни многое, приходится закрыть рот рукой, чтобы случайный вскрик не испугал ее саму еще больше. Другая рука непроизвольно сжимается в кулак – пристрелить бы тварей, сотворивших это. Похоже…очень похоже, но как тут определить, когда все, что ты видишь перед собой – это обезглавленное тело, почти полностью покрытое ссадинами и кровоподтеками, сразу становится понятно, что над жертвами долго издевались перед тем, как лишить жизни таким зверским способом. -Маргарита Степановна, - голос парнишки приводит девушку в себя, - Вы кого-нибудь узнаете? -Вы можете его перевернуть? – Рита отвела взгляд от обезображенного тела, но заметив ошалелые глаза санитара, продолжила, - На спине должны быть шрамы. Рита. То, что это не Бизон, стало понятно практически сразу, как только ткань, прикрывавшая тело, осталась в руках у санитара – рост не тот, да и на Кота не похож – нет небольшого родимого пятнышка на груди. А вот что касается Булатова, то и не скажешь ведь с первого раза. Отворачиваюсь, пока санитар пытается перевернуть тело, сил смотреть на этот ужас просто нет, и я уже почти уверена, что независимо от результата весь этот кошмар будет мне сниться в самых жутких сновидениях. Пока я стою спиной к столу, в голове успевают пронестись тысяча воспоминаний о нашем прошлом, и ведь правду говорят – в экстремальных случаях вспоминается только хорошее. Мы частенько ссорились и обижались друг на друга, вспомнить хотя бы историю с дельфином, но ведь он меня понял, пошел у меня на поводу и не стал обижаться, а я…а я поступила как маленькая обиженная соплячка – перестала с ним разговаривать только из-за того, что он хотел меня уберечь. Сейчас я это понимаю, так почему же не могла понять всего неделю тому назад? А что, если это на самом деле окажется он? Как жить с осознанием того, что наговорила ему гадостей и теперь больше никогда не смогу попросить прощения, да и как жить без него или хотя бы без одного из них? -Маргарита Степановна, можете смотреть… Этот официоз в голосе санитара уже начинает бесить до зубного скрежета, но я вовремя понимаю, что он просто выполняет инструкции. Перед тем как повернуться, даю себе мысленную клятву «Найду и извинюсь за свое глупое поведение. Перед каждым и перед Батей лично. Не буду обижаться по пустякам, только бы найти живыми». Спина у бывшего офицера выглядит не лучше, чем грудь – все те же синяки и даже глубокие порезы. Определенно нужно быть зверем, чтобы сотворить такое, причем не просто зверем, а обезумевшем хищником с наклонностями садиста. А ведь говорят, что страшнее Освенциума и его пленников нет ничего на свете – ошибаетесь, друзья, вот он – самый настоящий ужас в современном мире. Настолько отвлекаюсь, что сама не понимаю, что тянусь рукой к телу, и только негромкий окрик санитара приводит в себя – на мне нет перчаток, следовательно и трогать ничего не стоит. -Это не наш, - с губ срывается вздох облегчения, когда на изуродованной спине не обнаруживается белой полоски шрама, - Давайте следующего. Прозвучит нелепо, но опознание второго тела проходит уже легче, критерии все те же – рост, родимое пятно и шрам, и к концу опознания я чуть ли не рыдаю от радости, если можно радоваться такой ситуации. Тиски, так плотно сжимавшие мои легкие все эти часы, вдруг ослабляются и я, наконец, могу вдохнуть полной грудью. -Вы так хорошо помните шрамы своих подчиненных? – парнишка рассматривает меня с явным интересом и, судя по его взгляду, едва я покину пределы этого не совсем гостеприимного помещения, понесется к своим коллегам и, запинаясь, примется рассказывать о хладнокровии женщины-спецназовца. -Командира…-исправляю парнишку и, подняв автомат с одного из столов, выхожу прочь, мне определенно надо на воздух. А шрам…его я узнаю из тысячи, ведь именно «благодаря» мне он и появился, точнее благодаря моему медицинскому опыту. Батя тогда сжал зубы, а мне приходилось ножом выковыривать чертов свинец, после этого случая Бизон верещал как девчонка и не давал мне даже перевязать раны. На улице очень жарко, а поблизости даже нет деревьев, в тени которых можно было бы укрыться от полуденного зноя, но возвращаться обратно совершенно не хочется, подожду Серегу здесь. Присаживаюсь на некое подобие скамейки и пытаюсь отогнать от себя мрачные картинки, до сих пор стоящие у меня перед глазами. Да уж, по возвращению мне определенно понадобится помощь психолога, а быть может и психиатра. А ведь теперь нам надо думать над тем, каким будет наш следующий шаг, необходимо срочно найти ребят. В том, что они живы, я даже не сомневаюсь. Говорят, что материнское сердце всегда чувствует, если с ее чадом происходит что-то ужасное, так вот, этим свойством обладают не только счастливые мамаши, но и те люди, которые долгое время чувствуют себя семьей. -Рита! – Серега материализуется передо мной словно по мановению волшебной палочки, - Багира, что там? Не молчи, пожалуйста, - только когда Физик встряхивает меня раз в пятый, я понимаю, что до сих пор молчу, не в силах вымолвить и слова, - Рита! Ну же! Что там? В горле встает комок и долгожданные слезы, наконец, вырываются наружу. Плачу и совершенно не стесняюсь этого. Сейчас со слезами выходит наружу и весь тот страх и ужас, который я испытала внутри морга, у которого мы сейчас сидим. Серега еще крепче прижимает меня к себе, позволяя моим слезам промочить плотную ткань куртки, а я даже не смотря на начинающуюся истерику, вдруг понимаю, что он практически не дышит. -Это…это…- слезы душат, и говорить становится все труднее, - Сереж…это не они. -Уверена? – парень ослабляет хватку и, отстранив меня от себя, внимательно вглядывается в мои глаза, - Рита, ты уверена? – получив в ответ утвердительный кивок, снова прижимает меня к себе и утыкается подбородком мне в макушку, - Слава Богу! Мы их найдем, слышишь? Найдем. Обязательно найдем! – с губ срывается нервный смешок, и парень тихонечко добавляет, - Иначе и самим возвращаться не стоит, Мура нас убьет, если мы ее мужа не доставим в целости и сохранности. Упоминание о нашем младшем лейтенанте, находящейся в интересном положении, заставляет улыбнуться – насчет убить не уверена, но вот покалечить за своего Котенка точно может. После нескольких минут ужаса, пережитого за сегодняшний день, понимаю, что и сама готова покалечить каждого из них, но вовремя спохватываюсь – ведь еще пол часа назад клялась просить прощение за свои обиды. Значит найду их и извинюсь…ну а потом уже и врежу.