Прости меня...за все...

-Мне вот интересно, чего они нас не убили? – Бизон прекратил свои попытки освободиться от веревки, туго стягивающей запястья, - Зачем мы им нужны? То, как они попали в плен, ребята не могли понять и по сей час (исправлять не надо, имеется ввиду до сих пор). Всего пару дней назад все вроде бы шло своим чередом, они медленно, но верно шли за конвоем, направляющимся к логову боевиков, связь периодически пропадала, но на этот раз было не так страшно – крота в КТЦ точно не было, потому как группа еще не попала ни в одну засаду, если не учитывать несерьезных перестрелок с «шестерками». А потом…а что, собственно говоря, потом? Их раскрыли? Наверное так, раз они оказались запертыми в зиндане. Попасть в окружение в горах, которые для тебя совсем чужие, не составляет особого труда, а если учесть, что и количество патронов на исходе, тогда вполне понятно, как именно они тут оказались. Тарасов непроизвольно зажмурился от очередной вспышки боли – определенно сотрясение мозга, хорошенько же его приложили. -Значит, мы им нужны, - Бате в отличие от Бизона удалось переместить вперед руки, связанные за спиной, и теперь он пытался их развязать, - Вот только бы понять кто они, и для чего именно мы им нужны, - веревка подалась, и мужчина принялся растирать затекшие запястья, - Кота вернут, и узнаем все. -Если вернут… В голосе Бизона проскользнула какая-то безнадежность. Всего год назад они точно также находились в плену, и он прекрасно помнил, как тогда досталось и Ионову, и Мыцику, вот только сейчас надеяться на чудесное спасение было уже неоткуда. Тогда парнишка, освободивший их, обратился именно к Даву, потому что он был практически местным, как бы то ни было, а русским здесь не доверяют даже пленники. Хорошо хоть командир всегда верит в лучшее, и пока ему это помогало, они всегда умудрялись каким-то чудом выбраться из самых опасных передряг, интересно, в этот раз им это удастся? Навряд ли, особенно если учесть, что Серега, скорее всего, еще в госпитале, Мура в декрете, Багиру одну не отправят, да и на поисковый отряд тоже рассчитывать не приходилось. Тарасов только принялся растирать руки, когда решетка их временной темницы приподнялась, и двое здоровенных вахабистов скинули вниз Васю. -Живой? – Бизон склонился над парнем, - Бать…? -Пульс есть, - Булатов осторожно похлопал каплея по щекам, приводя того в сознание, - Кажись, ребра переломали. Перетянуть бы, - мужчина оглянулся вокруг, - да нечем, к сожалению. -Женька меня убьет, - слова дались с трудом, и парень громко охнул, когда при очередном вдохе, грудь пронзила острая боль, - Найдет, воскресит и снова убьет. Пока Бизон пытался отшутиться по поводу Васькиного решения помереть прямо сейчас, а также характера его ненаглядной женушки, а вот Батя отчаянно думал, чем же перевязать раны. Неизвестно насколько сильно повреждены ребра, ведь одно неосторожное движение, а быть может и слишком глубокий вдох могут привести к плачевным последствиям. -Так, Бизон, а ну-ка аккуратненько приподними его за плечи, - Булатов стянул с себя куртку, и вскоре послышался треск разрываемой ткани, - Зафиксируем пока так. Батя. Сколько мы уже здесь? Время течет тягуче медленно и кажется, что в зиндане нам пришлось просидеть не меньше месяца, но это все, конечно, преувеличение – без еды и воды мы бы и недели не продержались, несмотря на всю нашу подготовку. Голова и ребра нещадно ноют, еще бы – так досталось, а еще безумно хочется пить. Наверное, еще часов десять, от силы сутки, и у нас начнутся галлюцинации, а потом наступит обезвоживание, если, конечно за нами не приедут те, за кем мы и охотились. Хотя, очень сомневаюсь, что и тогда нам грозит легкая смерть. -Бизон, помоги мне снять куртку, - отрываюсь от созерцания звезд и перевожу взгляд на морщащегося от боли Кота, - Жарко что-то очень. Жарко? Да он издевается что ли? Ночью в горах зуб на зуб не попадает, и я это могу почувствовать как никто другой, потому как всего несколько часов разорвал свою куртку, пытаясь зафиксировать сломанные ребра нашего каплея. Днем здесь на самом деле невыносимо душно, а еще и не спрятаться никуда от полуденного зноя, и лучи палящего солнца нещадно обжигают сквозь прутья решетки над нашими головами. Зато сейчас складывается ощущение, что посреди лета наступила зима, ну или хотя бы, что мы сейчас находимся где-то в северных морях, но под водой пробыли уже слишком долго, вот-вот и обморожение наступит. -Жар, - Бизон качает головой, а потом строже добавляет, - Лежи и не дергайся. Ну жар, переломы и всевозможные ранения как раз характерны для нашего подразделения, причем либо все идет хорошо, либо все наваливается сразу и на всех. Хорошо хоть девушек с нами в этот раз нет. Девушек…Багира… В голове всплывают воспоминания годичной давности. Тогда вернувшись с Кавказа и едва оказавшись в мед блоке, я тут же услышал шум за дверью, и если бы не уверения врача в необходимости перевязок и обработке ран, то Багира бы уже давно очутилась в палате и обеспокоенно заглядывала через плечи медиков, пытаясь на глаз определить мое самочувствие. Виктор лишь обреченно покачал головой, когда рыжая фурия все же оказалась рядом. Сказать, что я был рад ее видеть, это не сказать абсолютно ничего – я был безумно счастлив только от того, что мог смотреть в такие родные серо-зеленые глаза, сейчас блестящие от еле сдерживаемых слез. А ведь оказавшись в плену у боевиков Шамиля, я уже и не надеялся увидеть ее вновь, да что греха таить, я попрощался с ней, когда выпрыгивал из падающего вертолета. Пока мне накладывали швы, я клятвенно пообещал сам себе, что поговорю с ней, обязательно поговорю, но, как оказалось, храбрости хватило только на то, чтобы перехватить ее руку и попросить остаться и рассказать мне о своих подозрениях по поводу крота. Тихий голос успокаивал, даря долгожданную уверенность и ощущение безопасности. Невесомый поцелуй и еле слышное «Поправляйся» заставили замереть от неожиданности. Почему не открыл глаза, почему не признался, что не сплю? Наверное, только потому, что боялся спугнуть ее, она ведь решилась на тот поцелуй только после того, как удостоверилась в том, что я сплю. Было, конечно, желание поговорить с ней, даже приходила в голову идея повторить ее попытку поцелуя, но Кошкина продолжала делать вид, что ничего не произошло, а признаваться ей в том, что все помню спустя месяц, означало бы признать себя трусом, все это время боявшимся признать очевидное. Вот если и в этот раз выберусь из лап костлявой, тогда точно поговорю…хотя попытка разговора через год это уже не просто трусость, а трусость вкупе со склерозом и, возможно, идиотизмом. -Русалка, наверное, с ума сходит, - Тарасов внимательно всматривается в звездное небо и обращается вроде и ко всем сразу, и в то же время ни к кому конкретно, - Ты ведь тоже сейчас о ней думаешь? Когда люди проводят вместе слишком много времени, то складывается ощущение, что они могут читать мысли друг друга, но излишняя проницательность Тарасова иногда даже пугает. У них с Ритой, наверное, на подсознательном уровне заложена способность угадывать настроение и мысли друзей, иначе как объяснить то, что из тысячи всевозможных тем, которые могут крутиться в моей голове, он выбрал именно нужную? Хотя, может я становлюсь слишком предсказуемым? -Она со мной не разговаривает, - ухмыляюсь в темноту, - Обиделась. -Она не всерьез. Ты же знаешь Риту - поворчит, пофыркает, а уже через пару дней позабудет все свои обиды. Она, в отличие от Муры, не злопамятная. Вот здесь с Тарасовым я, пожалуй, не соглашусь, это на них Рита может обижаться максимум дня два, а со мной, бывало, и по неделе не разговаривала, а что касается ее злопамятности, то некоторые ее претензии датируются и пятилетним сроком. -Что ты имеешь против моей жены? – Кот попытался приподняться на локтях, но провалив попытку, со стоном улегся обратно, - А Багира имеет полное право обижаться. Это еще одна загадка для меня – в любой ситуации Кот встает на сторону Риты, впрочем, как и она вступается за него даже тогда, когда он не прав целиком и полностью. Складывается ощущение, что еще чуть-чуть и даже Пригов станет ей ближе меня. -Силы береги, - предотвращаю попытку Ионова вставить еще пару, на его взгляд, резонных замечаний, - Молод еще взрослых дяденек уму-разуму учить. -Молод, не молод, а он дело говорит, - лицо Бизона вдруг озаряет мечтательная улыбка, - Тебе извиниться и помириться ничего не стоит, а вот ей приятно. Ответить им нечем, потому что любое мое неосторожное слово сейчас вызовет еще сто ненужных вопросов, ответов на которые я пока не могу дать даже самому себе. Теперь остается только надеяться на то, что мне хватит времени найти эти самые ответы, вот только бы еще хватило времени и на то, чтобы извиниться, попросить прощение за то, в чем, по сути, и не виноват. Но Бизон прав, если это касается Риты, то мне это ничего не стоит, а вот ей будет приятно не столько от факта извинения, сколько от того, что она, как ей кажется, права. Теперь бы только выбраться. Но проклятая решетка словно сделана из неведомого сплава, и любая попытка ее расшатать заканчивается одинаково – устав висеть на ней, мы с Бизоном поочередно падаем на холодные камни, получая при каждом падении все новые и новые ссадины. Сил остается все меньше, безумно хочется пить, но это не идет ни какое сравнение с желанием уснуть, правда, пока мы упорно боремся с этим желанием. Почему-то кажется, что усни мы сейчас, не проснемся больше никогда. -Женька…- Васька уже давно бредит и сейчас в очередной раз дергается во сне, Бизон еле успевает схватить его за плечи, пока тот не навредил себе еще больше, - Же... Бессвязное бормотанье придает злости, и я в который раз висну на злосчастной решетке в тщетной попытке расшатать ее. Зря! Все зря! А когда над головой раздаются громкие голоса и звук приближающихся шагов, в голове проносится только: «Прости за то, что не успел попросить прощения…»