Должник Харона

В комнате пахло тыквенным пирогом, порохом и чем-то, что напоминало мастерскую. Тусклый светильник освещал комнату, пряча дальний угол во тьме. Я медленно подняла заплаканные глаза, от ботинок стоящих рядом, и прошлась взглядом до лица их обладателя. Рефлекторно отшатнувшись назад, я врезалась в стену и снесла с ближайшего стола бумаги. Свежая картина прошлого всплыла в голове, к горлу подобрался ком и стал проситься наружу. — Что произошло? — Фред опустился на колени, чтобы лучше видеть моё лицо, слабо освещенное единственным включенным источником света. Я сильнее вжалась в стену. Только сейчас у меня появилась возможность оценить всю коварность плана Джорджа. Некогда родное лицо, теперь вызывало у меня страх и неподдельное отвращение. Несмотря на существование различий в их внешности и характере, их схожесть пугала больше. Выставив руки вперед, я пыталась защищаться. Специально отвернулась, чтобы не сталкиваться с глазами близнеца. В них не было и намека на холодность или желание причинить боль. Фред взмахнул палочкой, и упавшие свитки с чертежами вернулись на своё место, а над потолком зажглась ещё одна лампа. Теперь можно было разглядеть комнату: две кровати, стоящие друг напротив друга, большой шкаф стоял недалеко от двери, из него торчали свитера связанные миссис Уизли, различные недоделанные игрушки и средства для проказ. Я оказалась зажата между стеной с окном и старым письменным столом, с рядом ящиков сбоку. — Мерлин! Ты дралась с кем-то? Твои руки… — парень протянул свои руки вперед, но столкнулся с моей агрессивной реакцией. Мозг никак не хотел перестраиваться, продолжая пребывать в шоке. — Ты кричал, Фред? — миссис Уизли приблизилась к двери, её голос было легко услышать. — Э… Нет, тебе показалось! Я уже ложусь спать! — ответил Фред, подойдя ближе к двери. Он прислонил ухо к дубовой двери, толщиной с учебник по нумерологии, и напоминающую пряник. Миссис Уизли медленно удалялась от комнаты, спускаясь вниз и прячась на кухне, где она может выплеснуть свои эмоции на готовку или мытье посуды. — Раз говорить ты не хочешь, я пойду, найду одежду для тебя. Что бы с тобой ни случилось, потрепало тебя нехило, — он нервно усмехнулся. — Ах, да и обувь, — его взгляд зацепился за мои босые ноги. — Постарайся не сбежать. Я кивнула, так и не в силах посмотреть на него. Он оставил меня одну в комнате. В руках появилась боль, они были покрыты ссадинами, будто я пробиралась через терновые кусты. Скорее всего, раны появились от падения, в тот момент, когда руки пытались зацепиться хоть за что-то, чтобы не упасть. Некогда дорогое платье было изодрано, превратившись в жалкое подобие тряпки. На ногах выступали синяки и царапины. От страха и муки из глаз хлынул жгучий поток, переходящий в рыдания. Я шептала слово: «Папа» — надеясь, что он, как в детстве, придет на мой зов и спасет. Боль помогала прийти в себя. Инстинкт самосохранения постепенно сменялся на привычное мышление. Рыдания прекращались, позволяя видеть мир четче. Наконец, я смогла осмотреть детальнее комнату, в которой оказалась. Стены с цветочным рисунком навевали на мысль, что я сейчас нахожусь не в Норе и это лишь временная комната близнецов. За окном виднелось поле, покрытое тонким слоем снега, на которое падал свет вблизи от дома. Это определенно не вид из Норы. Я помню высокие колосья окружавшие дом Уизли, с пушистыми верхушками, щекочущие всех, кто в них находился. Входная дверь открылась, и я слегка дернулась от неожиданности. На пороге стоял Фред со стопкой вещей в руках. — Не думал, что тебя может напугать простая дверь, — он изо всех сил старался разрядить обстановку. — Я набрал разной одежды, надеюсь хоть что-то тебе подойдет. Оставлю здесь, на кровати, — он положил вещи на ближайшую кровать. — Переодевайся спокойно, я пока поищу обувь. Мой взгляд изучал лицо Фреда, пока парень смотрел в пол, чувствуя неловкость из-за моей реакции до этого. Он выглядел уставшим, с темными кругами под глазами, дрожащими руками и побледневшей кожей. Бледная тень самого себя, некогда смелого гриффиндорца, готового броситься в сражение. Его худая рука с тонкими паучьими пальцами опустилась на шею и, почесав её, вернулась в карман брюк цвета горчицы. Даже рыжие волосы не светились медовым цветом, как прежде, они будто потускнели вместе с его лицом. Фред не стал заставлять меня ждать и быстро удалился из комнаты. Я медленно приблизилась к вещам. Мои руки подняли рубашку больше меня в два раза. Под ней лежало черное платье из вельвета с широкими лямками, доходящее до середины голени. Я не стала дальше смотреть и надела платье, слегка мешковатое на моей фигуре, поверх него надела рубашку. Моё предыдущее платье лежало грязным комом на полу и издевалось надо мной. Вернувшись к окну, я устремила свой взгляд на темное небо со звездами, появляющимися после густых серых облаков. Неужели предки хотели именно этого для меня? На этот раз я не испугалась двери, когда Фред открыл её, принеся с собой черные ботинки на шнуровке. Он сказал, что это обувь его сестры и ему пришлось позаимствовать их без спроса. Затем он открыл одну из створок шкафа и принялся искать что-то. — А вот и он, — это был сверток в пестрой бумаге. — Эти носки мама связала на это рождество. Тебе должны подойти. Он оставил обувь со свертком рядом с ближайшей ко мне кроватью, а сам отошел обратно к выходу. Я, как дикий зверь, медленно подошла к вещам и осмотрела их. — Не знаю, что у тебя произошло, но тебе здесь небезопасно находиться. Я стала крутить головой в разные стороны, пытаясь дать понять, что не собираюсь уходить сейчас. — Не переживай, — Фред сделал шаг вперед. — Я не выгоню тебя и не стану отправлять обратно. Нам нужно перебраться в другое место. Меня пугала мысль о перемещении, но больше пугало возвращение в особняк Лестрейнджей. Может, эмоции и утихли, но воспоминания не исчезли. — Протянешь руку? — мягко спросил Фред, дружелюбно протягивая мне свою. Кивнув в знак согласия, я сделала несколько шагов и коснулась его шершавой ладони. Заряд пробежал по телу и вернулся обратно к руке. Я сфокусировалась на его глазах цвета мокрой травы, пока обстановка комнаты не смешалась в одно цветное пятно, и тело не стало сжиматься от трансгрессии. Мы оказались перед магазином «Всевозможных волшебных вредилок». На улице было ветрено, ботинки скользили по гладким замерзшим камням. В городе снег был редкий и почти до конца растаявший. Стекла магазина были мутными из-за грязи, плотно завешанными шторами изнутри. На двери красовалась большая табличка — «Закрыто». Он выглядел заброшенным, как и другие магазины в Косом переулке. У многих магазинов разбили витрины, некоторые владельцы заколотили окна в своих лавках, опасаясь набегов Пожирателей смерти. Не во всех домах горел свет, большинство окон было зашторено. Фред открыл дверь, пропуская внутрь. Магазин был заполнен товарами, но все они уже успели покрыться пылью. В ночной тьме, вещи напоминали страшных чудовищ, прячущихся в углу и ждущих момента для нападения. Внутри было чуть теплее, чем на улице, потому я продолжала обнимать себя руками. Близнец закрыл за собой дверь и направился к двери за кассой, её тоже необходимо было отпереть, чтобы попасть на узкую лестницу, ведущую на второй этаж с очередной дверью, которая уже была открыта. Войдя в неё мы оказались в небольшой квартире. У самого входа расположилась кухня, заполненная магловскими приборами. В конце длинного коридора была приоткрытая дверь в ванную, и с двух сторон были закрытые двери, ведущие в спальни. — Здесь давно никого не было. Сейчас комнаты нагреются, — объяснялся Фред. — Ты хочешь есть? — даже тон его голоса казался мне чужим. Я кивнула, после таких переживаний, еда помогла бы восстановиться. — Отлично! Что-нибудь сейчас придумаю. Можешь принять душ, пока еда готовится. Согреешься и смоешь кровь. Фред повел меня в сторону ванной комнаты и нашел в шкафу полотенце. После он решил быстро ретироваться, бросив несчастную заживляющую мазь на свободное место на раковине и оставив меня одну в светло-зеленной ванной комнате с белоснежной ванной, раковиной и туалетом. Впервые за вечер, посмотрев на себя в зеркало, я отшатнулась. Лицо распухло от слез, макияж растекся как у банши, а по подбородку стекала засохшая кровь и виднелась рана. Боль прошлась по всему телу, отметив самые израненные места. Я задыхалась от мучительного ощущения в груди, вызывающего новые слезы. Теплая вода заставляла раны щипать, хоть и освобождала тело от грязи и запекшейся крови. Постепенно становилось лучше, тело переставало болезненно отдавать, из головы уходили отвратительные мысли и внешний вид преображался в положительную сторону. Держась за кафель, я боролась с мороком, свалившимся на мои плечи. Я не помнила, как выбралась из ванной и оказалась в теплой комнате Фреда. Дверь в комнату была открыта, как бы приглашая внутрь. Она была скудно обставлена только необходимой мебелью. На стенах были облупившиеся обои, оставшиеся от предыдущих хозяев. За кружевными шторами скрывался двор, где рос могучий дуб. Его раскидистые ветви стучали в соседские окна второго этажа, качаясь на ветру. У основания ствола стояла кованая лавочка, на которой спала парочка рыжих котов, плотно прижавшихся друг к другу. Два пушистых существа забежали под ближайшую крышу, когда с неба пошел дождь, смешанный со снегом. Его шум доносился через закрытые окна, которые я зашторила, прежде чем отошла от них, чтобы включить свет. Пришлось сесть на кровать, не имея другого варианта, в ожидании Фреда. Постепенно спокойствие возвращалось в моё тело. По ощущению прошло больше нескольких часов, прежде чем близнец пришел в комнату, ведя перед собой поднос с двумя кружками и тарелкой наполненной бутербродами. Он неловко засуетился, прежде чем догадался призвать табуретку, из кладовой около кухни, на ней расположился поднос. — Не богато, — выдохнул Фред и сел на противоположный край кровати, предпочитая сохранить расстояние. — С-спасибо, — чужой охрипший голос говорил вместо меня. На секунду я ощутила себя чужой в своем теле, будто смотрела со стороны, но затем резко вернулась обратно. Горячий чай показался мне самым вкусным за всю мою жизнь, как криво нарезанные бутерброды. В них чувствовалась забота, которая передалась по генам от миссис Уизли. Фред испытывал дискомфорт от молчания. Ему было непривычно находиться в этой квартире одному, без брата, в компании Пожирательницы смерти. Рыжий то и дело бросал взгляд на черную татуировку на левой руке и шрамы от Круцио на правой. В его груди сражалось несколько чувств, одним из которых была, несомненно, любовь. — Не хочешь поделиться произошедшим? — спросил он и кивнул в сторону свежих шрамов на руках. — Тебе не понравится, — я покачала головой, стыдливо опустив глаза. — Я же вижу, тебя это мучает. Обещаю сохранить твою тайну, какой бы ужасной она ни была, — он положил руку на сердце с самым серьезным видом. — Выговоришься, и станет лучше. Я недолго колебалась, решая, стоит ли ему хоть что-то рассказывать. — Твой брат совершил нападение на меня, — в ушах зазвенело. — Он… Мне не повезло… Лицо Фреда стало красным, а в глазах появился бешеный огонь, прятавшийся долгое время. — Что он сделал? — его голос прозвучал на удивление холодно, резко преобразившись из учтивого. — Преследовал меня и попытался сделать что-то ужасно непростительное, — я старательно подбирала слова, всё ещё не укладывая произошедшее в голове. Фреду не нужно было точного описания, его воображение справлялось самостоятельно. Его кулаки сжались до побелевших костяшек, ноздри раздувались от глубоких вдохов и выдохов, пока челюсть была плотно сжата. — Убью, — сквозь зубы проговорил Уизли. — Я убью его при следующей встрече! — его злость набирала обороты. — Сколько боли он принес маме! Сколько она плакала из-за него! Как он мог бросить нас?! Меня! Сколько времени провел я в отчаянии! — парень вскочил с кровати и подошел ближе к окну. — Как он посмел напасть на тебя?! Я убью его! Меня парализовало. — Если он хочет мстить мне, пускай сделает это лично, не втягивая вас в это, — гриффиндорец замер, продолжая проклинать брата в голове. — Не могу представить, насколько ты была напугана, что переместилась ко мне, используя стихийную магию. Теперь понимаю, почему увидев меня, ты так испугалась, — он тяжело выдохнул. — Я уже потеряла брата, — дрожащим голосом сказала я. — Не хочу, чтобы ты его потерял. Уверена, Картер и Таддеус справятся с его наказанием, — помолчав некоторое время, добавила: — Он боится Пожирателей, хоть и утвердился в их кругу, всё равно он белая ворона, тем более будучи неклейменным. Он был пьян и решил, что это лучший способ для поднятия авторитета и мести. — Его пьянство не оправдание, Горгонея, — резко произнес Фред. — Джордж принимал эти решения самостоятельно. Меня не волнуют другие обстоятельства. — Я согласна с тобой. Всё чего я прошу — это не убивать его. Он лишь растерянный мальчишка в особняке с убийцами, который не понимает что творит. — А ты? — А я убийца и точно не одна. И определенно не собираюсь прощать ему этого, — смелость возвращалась ко мне, заставляя чувствовать гнев, притупившийся из-за страха. — Я потеряла бдительность и из-за страха вела себя непредсказуемо. Фред вернулся к кровати, не решаясь сесть на неё. — Джордж успел как-то навредить тебе? — спокойно спросил Уизли, уставившись на поднос с опустевшей посудой. — Он только стащил меня с окна, когда я собиралась спрыгнуть, чтобы не достаться ему. Пока была без сознания, мой муж оказался рядом, а дальше всё в тумане. Фред скривился от слова: «муж». Ему претила мысль, что у нас с Картером образовалась крепкая связь, которая не позволяет мне уйти от Пожирателей. О другой причине он даже не догадывался. — Ты говорила, что Селвин защищает тебя, — резко заявил гриффиндорец. — Так и есть. — Почему его не было рядом? — Он был весь вечер рядом и пришел в нужное время, не стоит его обвинять. Мне было неприятно, что Фред пытался унизить Картера. Как бы ни было, он стал для меня родной душой, которая успела пострадать из-за моих решений. И я точно не могу позволить гриффиндорцу, сбежавшему к другой после первой неурядицы, осуждать моего супруга. Хотелось сменить вектор общения, уйдя от неприятной нам обоим темы. — Как Рон? Чем он сейчас занимается? — я выдавила из себя максимум деликатности. — Со дня на день ожидает металлическую руку, целители из Больницы Святого Мунго зачаровывают специально для него. — «Знаю я одного с металлической рукой», — подумала я. — Мы все перепугались за него, но на самом деле ему очень повезло, не расщепило всего, — продолжил гриффиндорец. — Сейчас мама ухаживает за ним, пытается выкинуть Джорджа из головы. Даже Перси вернулся в семью, ну, после трагедии. Испугался за младшего, чем обрадовал всех. Вот, кого не ждал, так это его. Плохи дела у министерства. — Ещё бы! Если бы у меня был начальником Пий Толстоватый, в моей жизни был бы полный мрак. Фред наконец-то сел, обратно, и сделал глоток остывшего чая. — Слышал, ему помогли стать министром, — деловито сказал Фред, изображая светскую беседу. Не стоит говорить, чьими руками была вымощена эта дорога в Ад. — Хочу заметить, ты изменился, — снова перевожу тему. — Спокойнее стал. Вы точно с Джорджем местами не менялись? — Шутки шутишь, это хорошо, — он издал смешок. — Станешь тут спокойнее. Настрой растерял, боюсь не вернется. — А кто будет на полях сражений геройствовать? Это не меня Распределяющая шляпа отправила на Гриффиндор. — Какие поля сражений? Нас скорее отловят и убьют поодиночке. — Ну, одно сражение точно будет… — Ты что-то видела? — он придвинулся ближе, навалившись телом на руки, упиравшиеся в матрас. — Кое-что видела, но будущее изменчиво, сам знаешь, — отмахнулась я. — Дай подсказку, о большем не прошу, — его глаза округлились от мольбы. — Это будет близко к концу весны и затронет Хогвартс, большего не могу сказать. — Уже что-то. Ты тоже будешь сражаться? — Как прикажет хозяин, — хотя я уже знаю ответ на этот вопрос и Тёмный Лорд для этого не нужен. — Разве у тебя нет своей воли? Ты не хочешь убежать, чтобы не сражаться против друзей? — его лицо снова становилось красным. — Ты сам прекрасно знаешь, я обязана вернуться и быть на том месте, где должна. Мой долг ещё не выплачен, и люди могут пострадать из-за меня. — Он сам может справиться! Не маленький мальчик! — Нет! — от моего резкого крика, закачалась лампа под потолком. Тени заходили по комнате. — В прошлый раз всё закончилось отвратительно, я не хочу повторения. Уизли замолчал, не зная, что ещё добавить. Он ходил по тонкому льду, поднимая темы, которые обоим неприятны, но и молчать о них не мог. Чтобы не испытывать смущение и вернуть приятную атмосферу разговора, он решил вернуть поднос на кухню, оставив меня наедине с собой. На плечи навалилась усталость, захотелось прилечь и коснуться головой мягкой подушки. Я откинулась назад, предварительно поправив подушку, так чтобы сидеть полулежа. Глаза закрывались сами собой, но я боролась, чтобы перед сном увидеть Фреда. — Вижу, засыпаешь, — он снова надел на лицо маску улыбчивого парня. — Оставайся в этой комнате, а я… — Оставайся со мной, — моя просьба прозвучала криво из-за борьбы со сном. — Здесь хватит места, — я сдвинулась к краю кровати, освобождая большую часть. — Уверена? — Я давно не спала в одиночестве, мне страшно. Фред молча подошел к кровати и помог мне оказаться под одеялом. Я перевернулась на правый бок и вжалась в холодную стену. Матрас продавился под весом парня, скрипнув пару раз. Его грудь прижалась к моей спине, а левая рука опустилась на талию, без намека на движение. Горячее дыхание щекотало ухо, заставляя шевелиться кудрявые волоски у виска. Он погасил свет в комнате взмахом палочки. — Спокойной ночи, золотко.

***

Солнечный свет, проникавший через кружевные шторы, появившиеся не так давно в спальной комнате, заставил меня проснуться. Я перекатилась на центр кровати, прячась от теплого весеннего солнца. Прошло две недели от ужасного вечера, после которого я вернулась в сарафане Джинни и рубашке Фреда. Сказать, что Картер был зол, ничего не сказать. Он заставил егерей прочесать округу особняка, проверить ближайшие деревни и их бары. А когда я появилась на пороге дома, его ноги подкосились, а голова прижалась к моим коленям. Из его глаз вытекали немые горькие слезы, терявшиеся в плотной ткани одежды. У меня ни за что бы не вышло скрыть от него события, произошедшие после перемещения, в отличие от Пожирателей смерти, которые верили, что меня перенесло в Лондон. Про лицо Джорджа даже говорить не стоит, шрам на скуле останется вечным напоминанием о его проступке. Теперь он боялся меня как огня и, встречая в коридоре, стыдливо отводил глаза, пытался убежать. Как мне передал Таддеус, Уизли чувствовал себя виноватым, но просить прощения не стремился, его гордость не позволяла. Несмотря на весь ужас произошедшего, каждый получил свою выгоду. Я наконец-то поговорила с Фредом, хоть и пришлось оборвать встречу: оставить его рано утром, пока тот спал. Джордж нашел поддержку среди Пожирателей — в лице Таддеуса. Нотт удивительно быстро нашел общий язык с Уизли, за одну ночь, долгую для всех, являвшуюся бесконечным мучением для всех. Они души друг в друге не чаяли. Мы с Селвином подозревали, что за этим скрывается нечто большее, чем дружба. — Ты уже проснулась, — голос супруга заставил меня сесть, чтобы увидеть его около шкафа. — Тёмный Лорд уже отправился с дочерьми в тайное место. Дыхание перехватило. Я спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Проталины. Всё меньше снега оставалось на лужайке. В груди болело сердце, от знания, что сегодня произойдет что-то плохое. Глова закружилась, я тяжело упала на кровать. В ушах звенели крики, мой голос напоминал визг. Под моими ногами лежали тела, их головы были повернуты в обратную сторону, но по одежде можно было догадаться, что это была чета Малфоев. Меня будто толкнули в живот, болезненные ощущения распространились по телу. Я упала на пол и смотрела в темные окна особняка. Мои руки покрылись кровью. Картер безжизненно лежал рядом. Видение растворилось, но паника и тревога не исчезли. Картер держал мою руку, до этого он пытался привести меня в чувство. В ответ, я крепко сжала его и притянула ближе к себе, чтобы наши лбы столкнулись. Мы смотрели друг другу в глаза, пытаясь передать мысли, не используя слова. — Будь осторожен сегодня, — я шептала, боялась чужих ушей. — Что ты видела? — настойчиво спросил он. — Мне нельзя говорить. Селвин уже понял, что дело пойдет о смерти. — Сегодня ближе к полуночи Гарри Поттер появится на пороге особняка в сопровождении егерей. Мы поможем ему выбраться, но действовать должны аккуратно. Переживем этот вечер — переживем всю войну. — Звучит не очень оптимистично, — нервно выдал Картер. — Что бы сегодня ни случилось, хочу сказать, спасибо за всё, что ты сделал. Мне не передать словами свою любовь и благодарность. — Нет, — он резко встал. — Не говори так, будто ты умрешь. — Я хочу сказать это, пока могу. Как я сказала, наша цель пережить, но случиться может всё что угодно, — мой голос был спокойным, я уже давно приготовилась к этому разговору. Селвин молчал, долго гипнотизировал природу за окном, которая была до ужаса неподходящей. — Я буду любить тебя в любом измерении. Только не смей умирать! — он не мог сказать это в глаза. — Пусть лучше это буду я, чем ты! Я обняла его со спины, прижимаясь к лопаткам ухом, чтобы услышать быстрый ритм его сердца. Сегодня нам придется выживать, и нет таких слов, которые могли бы успокоить или утешить измученное сердце. Без деталей было сложно составить постепенный план, но одно было ясно — нельзя себя выдать сейчас. Селвин повернулся лицом, перехватив мои руки. Его губы поочередно нежно коснулись костяшек обеих рук. Несколько мягких шагов назад и ему удалось увлечь меня обратно в постель, заставив сесть на его бедра в позе наездницы. Я сама потянулась к его губам за поцелуем, продолжая держаться за его руки, как за спасательный круг.

***

Вечер быстро опустился на особняк. Мы с Картером были, как на пороховой бочке. Резкие и дерганые, боялись выйти за пределы комнаты, чтобы не выдать свою нервозность раньше времени. Дом опустел. Помимо Малфоев и Беллатрисы, в особняке остались Таддеус и Джордж, спрятавшиеся в библиотеке; Питер Петтигрю и Фенрир Сивый, опустошавшие запасы алкоголя в столовой. Все они были расслабленными и готовились к очередной ночи, за которой последует утро и новые дела от имени Тёмного Лорда. Прикрываясь курением, я сидела на подоконнике и наблюдала за главным входом, в ожидании «незваных» гостей. В темноте все силуэты казались враждебными. От нервов не хотелось ни есть, ни пить, только ускорить время. Если бы я могла управлять временем, обязательно перенесла бы себя на несколько часов вперед, пока весь кошмар не закончится. Несколько палочек с горящими концами приблизились к воротам. Я позвала Картера, теперь мы вдвоем наблюдали за приближающимися егерями и их добычей. В слабом свете их палочек ветви деревьев выглядели сушеными руками ведьм. Головы на пиках ворот устрашали, пугали белесыми зрачками. Несколько голосов сдавленно вскрикнули, заметив украшения в слабом свете. — Мы не можем стоять у окна, когда за нами придут, — мягко сообщил Картер. Он знал, что за нами пришлют домовика, это лишь вопрос времени. — Ты прав, — я спрыгнула с подоконника и села в кресло, взяв книгу со стола. — Любые детали важны. Картер повторил за мной, пытаясь скрыть трясущиеся руки, за неуклюжими движениями. Мы оба пытались сосредоточиться на словах, написанных на странице, но глаза пробегали мимо, не вчитываясь. Мы читали одну и ту же страницу на протяжении долгих минут. Когда в дверь постучали, Картер слегка подпрыгнул, но жестким голосом предложил войти. Эльф домовик приглашал меня в гостиную, не уточняя причину. Мы с Картером зеркально встали и отложили книги на кресла, после чего поправили свою одежду и сделали один и тот же шаг вперед, как марионетки управляемые одним кукловодом. Я подошла к супругу и взяла его под руку, чтобы хоть на мгновение перестать трястись. Внизу смердело, будто кто-то уже умер. При входе лежали егеря. Их оглушенные тела были хаотично разбросаны, через них приходилось перешагивать, чтобы пройти в центр. Будто всё нападение произошло ещё до нашего прихода. Один Сивый стоял над заключенными, связанными спина к спине. Глаза Гермионы заплыли от слез, которые она сдерживала. Её вид заставил сердце сжаться, а рука от злости машинально вцепилась в предплечье Картера. Драко ходил как хозяин, меряя шагами комнату. Его родители прижались к камину и боялись выйти дальше одной клетки паркета. Беллатриса крутилась вокруг Гарри Поттера, чье лицо раздулось, исказив привычные черты лица. Его глаза смотрели сквозь щелки, образовавшиеся из волдырей. Если бы я не знала наверняка, что это Гарри Поттер, вряд ли опознала бы его. Нарцисса вжалась в мужа, когда сестра оголила предплечье с темной меткой. Её палочка зависла над темным пятном, угрожая вызвать хозяина. В ушах звенело, я не слышала, что она говорила, но по её обезумевшим глазам было понятно — ничего хорошего. Комната вращалась, будто мы находились внутри юлы. Грозный голос Люциуса, который собрал последнюю смелость в руку, заставил вернуться и обратить внимание на происходящее. — Я его вызову! — снова закричал Люциус. — Но прежде, пусть она подтвердит, что это Поттер! — Малфой старший указал в мою сторону, чем спровоцировал Лестрейндж на активные действия. Ведьма схватила меня за запястье и дернула с силой, вырвав из объятий Селвина. Я зацепилась за длинный подол и чуть не упала, только чудо помогло мне устоять. — Ты не доверяешь мне, отец? — нагло спросил Драко, приблизившись к волшебнику и его супруге. — Она… кхм, она его лучшая подруга. Она скажет наверняка, — Люциус чувствовал опасность, исходящую от сына. Драко мог лишь хмыкнуть и продолжить ходить по комнате. Беллатриса толчком заставила меня опуститься на колени, мы с Гарри сравнялись. Я бросила грозный взгляд исподлобья на Беллатрису, надеясь прожечь в ней дыру. — Не на меня смотри, племянница, — последнее слово у неё получилось отвратительнее всего. — На него, — кончик её палочки указал на Гарри. В его изумрудных глазах был страх и надежда, вера в лучшее пряталась за блеском. Ещё год назад он выглядел мальчиком, обычным подростком. Год в бегах превратил его в мужчину, от юношеской худобы не осталось и следа, как и от широкой улыбки. Уставшее лицо скрывалось за жалящим заклинанием. Сейчас либо никогда. — Я не уверена, — прошептала я. Несколько пар глаз уставились на меня. — Не уверенна, что это Гарри Поттер, — повторила чуть громче. — Конечно, не уверена! Ещё бы ты решилась выдать лучшего друга, — фыркнул Малфой младший, скрестив руки поверх черной мантии. — Был бы ты моим лучшим другом, знал бы, что я никогда не дружила с Поттером, — меня захватывала злость. — Приглядись! Смотри как следует! — Беллатриса наставила на меня палочку. — Посмотри на его друзей! Или стоит позвать того мальчишку Уизли, чтобы помочь тебе? — Мадам, не советую Вам наставлять палочку на мою супругу, — вмешался Картер. Я не видела его, только слышала голос за спиной. — Вы знаете, ЕМУ это не понравится. Лестрейндж подняла руки вверх и отошла на пару шагов назад. Её лицо искривилось от отвращения, любые положительные чувства вызывали в ней отторжение. Теплые руки подхватили меня и помогли подняться с колен. В руках Селвина была палочка, которой он угрожал волшебнице. — Я не хочу Вас подвести, — я обращалась к Люциусу, бледному до ужаса. — Если, это действительно Поттер, нам всё простят, — шептал Люциус. — Нам всё простят… Повисла тишина. Она душила и мучила, давила своим неизбежным концом. Мы отошли в сторону, ближе к выходу, готовились к бегству. — Мы должны позаботиться о Поттере, ради Тёмного Лорда, — взвешенно изрек Драко, подходя ближе к мальчику. — Но и правду нам стоит узнать, — он кивнул в сторону меча, расположившегося у него на поясе. Серебряный меч с рубиновой рукоятью сиял, не смотря на общую темную экспозицию комнаты. Неужели это меч Гриффиндора? — Вы оба, — Беллатриса указала на Сивого и Картера. — Возьмите Хвоста и проверьте округу! Нам не нужны незваные гости из Ордена. Селвин нехотя оставил меня одну и пошел за ухмыляющимся Фенриром Сивым, изрядно охмелевшим от количества выпитого и опьяненным Гермионой Грейнджер. Перед выходом домовик протянул им верхнюю одежду, которую они лишь накинули на плечи, и вышли в темноту, не дожидаясь Хвоста, бежавшего из столовой комнаты. — Ты, — теперь она обращалась ко мне. — Отведи их в темницу! Всех, кроме грязнокровки. — Нет! — взвыл Гарри. — Лучше оставьте меня! От удара Беллатрисы по щеке волшебника по комнате прошел звон. Я кивнула и потянула за веревку, которой были связаны все пленники. Гарри пришлось приподнять за шиворот, благо он нехотя слушался. Кажется, он уловил суть, что для большинства я не такой ценный кадр, потому не стал наживать проблем. Тем не менее, его напряжение никуда не исчезло, оно передалось всем связанным пленникам. — Двигайтесь, иначе заставлю вас, — пригрозила я, пытаясь отыграть свою роль. Первым шел гоблин Крюкохват, за ним боком двигался Дин Томас, а затем уже Гарри и Рон. Под одеждой Уизли блестела новая рука, привлекавшая моё внимание. Именно ей он сдерживал друга от попыток вырваться. На узкой лестнице им было сложно спускаться, они рисковали свернуть шею из-за одного неловкого движения. Только здесь Рон мог решиться на разговор, под оглушающие визги Беллатрисы и мучительные крики Гермионы. — Мой брат здесь? — на его лицо легла тень. — Да, наверху. С ним всё в порядке, если так можно сказать. Я бы устроила вашу встречу, но сейчас не время, — я старалась отвечать коротко, не терять время. — Рон, ты ведь помнишь о нашем разговоре в Отделе тайн? В ответ он кивнул. — Тогда ты понимаешь, что я хочу вам помочь, — я почти прижалась к нему, чтобы только мы слышали этот разговор. — Сколько вы уже нашли? — По нашим подсчетам не хватает трех… — Четырех, — я обернулась, боясь, что Драко возник на верху лестницы. — Один в сейфе Лестрейнджей в Гринготс, другой я видела в Хогвартсе, змея всегда рядом с Тёмным Лордом, а один здесь, прямо сейчас. — Твой брат? — удивленно спросил он. Все успели оценить новый уродливый образ Драко. — Да, но о нем не волнуйтесь. Это моя проблема. — Ты поможешь нам выбраться? Мы замерли у входа в камеру, где сидел лишь один человек. Чудо, что она не сошла с ума в одиночестве, общаясь лишь с домовиками приносящими еду. — У вас есть все, чтобы выбраться самостоятельно. Мне нельзя помочь вам напрямую, — мне хотелось предупредить их о чем-то значительном. — Будьте готовы дать ЕМУ отпор в начале мая. Я вверяю в вас свою последнюю надежду. Я открыла дверь и втолкнула их внутрь, после чего заперла её и поднялась наверх. Крики Гермионы резали меня без ножа. Ворвавшись в гостиную, я намеревалась оттащить сумасшедшую тетку от гриффиндорки, но цепкие руки Нарциссы были ловчее. Она как чувствовала моё намерение и поджидала у самого выхода. — Не делай это, — шептала на ухо женщина. — Не позволю забрать и тебя. Она оттащила меня в противоположный угол комнаты, который облюбовал Люциус. Тон его кожи сравнялся с цветом волос, белки в глазах покраснели. Некогда представительный мужчина выглядел болезненно-умирающим. Гермиона перестала кричать и лежала неподвижно. По её хрупкому лицу скатывались ручьи слез, утопающие в волосах. Я не могла смотреть на неё, потому вжалась в Нарциссу. Внутри все свернулось, больно до тошноты. Драко вышел из комнаты и через несколько секунд вернулся с Крюкохватом, повисшим на его руках. Гоблин еле стоял на ножках, качался от изнеможения. — Это подделка, — даже толком не взглянув на меч, ответил Крюкохват. — Ты уверен? — задохнулась Беллатриса. — Совершенно уверен? Гоблин взял в свои крючковатые руки меч, покрутив несколько раз выдал окончательный вердикт: — Да, — голос гоблина не дрогнул. Все в комнате расслабились, но больше выдохнула Беллатриса. Входная дверь хлопнула, трое мужчин вернулись с обхода. Время шло слишком быстро — пугающе быстро. Первым появился Сивый, вошедший, как охотник после удачной охоты. За ним плелся Хвост, он пытался скопировать уверенность Фенрира, которой никогда не имел. Замыкал цепь Селвин с недовольным лицом, которое не просветлело даже, когда столкнулось с моим взглядом. — Всё чисто, — сообщил Сивый, гордо выпячивая грудь вперед. Раздался треск из подвала. Все снова напряглись. — Хвост, иди проверь, что за шум! — скомандовал Драко, стоявший рядом с гоблином. Картер прошел вглубь комнаты и подошел ближе ко мне. Его руки были холодными, успели замерзнуть на улице. Небрежным взмахом волшебной палочки Лестрейндж хлестнула гоблина по лицу, так что на нем мгновенно вспух новый рубец, и Крюкохват с криком рухнул к ее ногам. Беллатриса пинком оттолкнула его в сторону. — А теперь, — победно звенящим голосом провозгласила она. — Вызовем Темного Лорда! Беллатриса отвернула рукав и коснулась Черной метки. Из-за присутствия Гарри в особняке, я стала видеть новые видения связанные напрямую с Тёмным Лордом и его местом нахождения. Наполовину развалившийся дом с развалившейся мебелью, где стояла Калеопа, державшая на руках сестру — Дельфини. Они обе были прикованы чарами к этому месту, стали пленницами рукой отца. Держась за Картера, я сползла на пол и схватилась за голову. Селвин отгородил меня от всех, защищая, не позволяя увидеть таинство новых видений. — Полагаю, — раздался голос Беллатрисы. — Грязнокровка нам больше не нужна. Забирай ее, Сивый, если хочешь. Гарри ворвался в гостиную. Мы уставились на него в недоумении, а Беллатриса навела на него палочку. — Экспеллиармус! — прокричал он, прицелившись в ведьму. Палочка отскочила от хозяйки и попала в руки к Рону, вовремя появившемуся в проеме. — Остолбеней! — произнес Рон. Сивого сбило с ног и он оказался в камине. Люциус вжался в угол, мы с Картером не могли поднять себя с пола, остались сражаться только Нарцисса, Драко и Беллатриса. Заклинания Нарциссы мазали мимо, она даже не старалась попасть. Гарри спрятался за диван, переводя дух и скрываясь от плотного потока проклятий от Драко. — Стоять! Или она умрет! — Беллатриса подняла безжизненное тело Гермионы, приставив к шее кинжал. — Бросайте палочки! Или мы посмотрим насколько грязная у неё кровь! Я пошатнулась в попытке встать, но всё ещё было тяжело. В немом кино появились новые события: падающая люстра, сброшенная домовиком, кинжал, выпущенный в его сторону, приход Тёмного Лорда. Всё перемешалось, как невкусный коктейль, и это ждало нас в ближайшее время. — Правильно, молодцы! — улыбнулась Беллатриса, когда её просьбу выполнили. — Цисси, собери палочки! Тёмный Лорд скоро будет здесь! Гарри Поттер, близится твоя смерть! Я чувствовала приближение Волан-де-Морта, так же, как его чувствовал и Гарри. Он был растерян, не видел выхода. На его месте я была бы так же напугана. Нарцисса подошла ближе собрать палочки, аккуратно, как полагается аристократке. — Я думаю их нужно связать, — предложил Драко, отходя дальше от гоблина. Я встала в полный рост, впервые за вечер почувствовала силу в своих руках. Селвин напрягся, продолжал оставаться рядом. Над головой послышалось какое-то странное дребезжание. Все посмотрели вверх. Громадная хрустальная люстра дрожала всеми своими подвесками. Вдруг она оборвалась и полетела вниз. Беллатриса стояла прямо под ней; волшебница едва успела отскочить, уронив Гермиону. Люстра грохнулась об пол грудой цепей и хрусталя, накрыв Гермиону и гоблина. Во все стороны брызнули сверкающие осколки; Драко согнулся пополам, прижимая ладони к окровавленному лицу. Его мать выпустила из рук палочки и сжалась, пряча себя от ранений. К ней приблизился Люциус, помогая отойти от места падения люстры. Рон резким движением подобрал три палочки, рискнув всем ради этого. Гарри принялся вытаскивать Гермиону из-под обломков. Нацелив три палочки на Драко, Рон прокричал: «Остолбеней». Тройной силой блондина откинуло почти к потолку, после чего было жесткое приземление недалеко от нас с Картером. Его лицо исказилось гримасами боли. Беллатриса встала, размахивая серебряным кинжалом в поисках виновника. Нарцисса разжалась в объятьях мужа и принялась изучать зал, будто это был её дом, и сейчас она смотрела на его разрушения. — Добби! — вскрикнула она, чем удивила даже Беллатрису. — Это ты обрушил люстру? Крошечный домовой вбежал в комнату, наставляя палец на бывших хозяев. — Не тронь Гарри Поттера! — пропищал он. — Убейте его! — верещала Беллатриса, но никто не двинулся, чтобы это сделать. — Как ты смеешь покушаться на жизнь волшебников! Как смеешь не слушаться хозяев?! Рон передал палочку Гарри и вытащил Крюкохвата из-под обломков хрустальной люстры, вскинув его на плечи. — У Добби нет хозяев! — пропищал он в ответ. — Добби — свободный домовик, и он пришел спасти Гарри Поттера и его друзей! Волан-де-Морт был близко, и Гарри тоже об этом знал. Он посмотрел на меня, будто хотел удостовериться, что я не пойду с ним. Я кротко кивнула и сжала палочку, готовясь использовать её. — Ходу! — крикнул Гарри. Они прижались друг к другу, начиная трансгрессировать. Беллатриса, недолго думая, запустила кинжал в домовика. Моя рука рефлекторно поднялась и выпустила сноп красных искр вместе с алым заклинанием, отбившим на лету кинжал. Он упал рядом с местом трансгрессии, так и не достигнув цели. Заклинание угодило в стену, чуть в стороне от места, где стоял домовик. -Ты это специально! Предательница! — завизжала Беллатриса, резко приблизившись ко мне. — Тёмный Лорд всё узнает про тебя! — Я лишь хотела попасть в кого-нибудь, — оправдывалась я. — Это недоразумение! — Лжешь! — голос волшебницы сорвался. Она не верила мне, да ей и не хотелось. Картер отвел меня в сторону, мы копировали Люциуса и Нарциссу. Входная дверь в особняк с ударом отворилась, в холл вошел Тёмный Лорд, держа палочку наготове. Вокруг него искрил воздух. Мне впервые за вечер удалось вдохнуть полной грудью. Голова перестала быть ватной, как будто я была под воздействием наркотиков, пока Гарри был здесь. Комната перестала плыть или вращаться, образы волшебников стали яснее, будто на меня надели очки. Сивый выбирался из камина, пока Драко чертыхаясь, хватаясь за ближайшую стену, пытался встать после оглушающего заклинания. Все выглядели разбито и ужасно, один Люциус трясся от страха. В комнате резко похолодало, её медленно заволакивало темной материей исходящей от Волан-де-Морта. Все присутствующие ясно ощутили ужас, по их спинам пробежались мурашки. Селвин вышел чуть вперед, машинально закрывая собой мою фигуру в черном. Красные глаза-щелки рыскали по комнате, пробегая по обломкам люстры и задетой разрушительными заклинаниями мебели. Восковая кожа отливала зеленым. Бузинная палочка, зажатая в костлявой руке меняла цель вслед за взглядом хозяина. Нагайна выползла из-за спины Тёмного Лорда и проползла мимо хрустальных осколков. — Где Гарри Поттер? — голос хозяина прогремел во всем доме. Змея поднялась, будто готовилась к нападению. — Ушел, мой Повелитель, — голова Беллатрисы склонилась, как тяжелая ветка ивы. — Как вы это допустили?! — злость поднималась из груди, вырываясь рыком. — Ему помогли, — оправдывалась колдунья. На грозный голос хозяина спустились Джордж и Таддеус. Они стояли за его спиной, боясь войти в комнату, где происходила казнь. Заклинания полетели в разные стороны, угодили в стены, потолок и окна, лопнувшие с дребезгом. Вспоротые шторы кривились на карнизе. — Кто ему помог? — не унимался Тёмный Лорд. Его босые ноги наступали на осколки, превращавшиеся в горстки пыли под его стопами. — Эльф домовик, мой Лорд, — спустя минуту молчания ответил Драко. — Домашний эльф принадлежавший нашей семье, но будучи освобожденным, несколько лет назад по нелепой случайности моим отцом. Мы не были дальновидны в этом вопросе. — Это правда, Люциус? — красные глаза вперились в бледного мужчину. — Да, мой Лорд. Мы виноваты перед Вами за это, — Люциус смотрел в пол. — Также я виноват, хотел вызвать Вас раньше, но выяснение обстоятельств заняло больше времени, чем планировалось. Лицо Тёмного Лорда покрывалось черными пятнами от злости, застилавшей его глаза. Провал выбил его из колеи, будто прямо сейчас он терял бразды правления. Также он ощущал флер недоговоренности и отчаянно желал узнать. — Мне не нужны твои оправдания, Люциус, — отрезал Волан-де-Морт, с каждым шагом приближаясь к Малфою. — Ты подвел меня, в очередной раз! Тебе нельзя доверить ни одного дела, все они обречены на провал! Как ты выносишь себя, Люциус! — Мой Лорд, — почти одними губами прошептал мужчина. Он отпустил жену и сделал шаг навстречу Тёмному Лорду. — Мой Лорд, — издевался Волан-де-Морт, передразнивая волшебника. — Авада Кедавра! Зеленый луч ударил в грудь Люциуса Малфоя. Замерев, он отлетел на три шага назад, его тело упало на паркет. Глаза вытаращились от ужаса, на лице застыла маска ужаса и смирения. Если бы не раскрытые глаза, можно было решить, что он спит и видит кошмар. Мы с Нарциссой синхронно вскрикнули. Я вжалась в плечо Картера, а миссис Малфой опустилась на колени рядом с мужем, заливаясь горькими слезами на его груди. — Люциус… — шептала Нарцисса. Драко не повел и глазом, будто не его отца только что убили на его глазах. Он даже демонстративно отшагнул назад, становясь ближе к Беллатрисе. Вот так в мгновение волшебник вычеркнул свою семью, показав, кому действительно хранит верность. — Нарцисса, — позвал Тёмный Лорд, но волшебница не отреагировала. — Твоя верность мужу поражает меня. Я мечтаю избавить тебя от страданий, — его палочка легко описала молнию в воздухе. Ещё один зеленый луч угодил в живот волшебнице, она рухнула на пол, как марионетка, потерявшая нити. Мои колени подкосились, и пол оказался ближе, чем могла представить. Смерть была жестокой несправедливостью, разрывающей сердце. — Это твоя вина. Они умерли из-за тебя, — голос Драко был совсем рядом, почти в моей голове. — Сказала бы, сразу, что это был Поттер — выжили бы все. — Отойди от неё! — огрызнулся Картер, по звуку, оттолкнувший Малфоя. Его руки легли на мои плечи, как крылья ангела, закрывающего от мечей. Фыркнув, Драко описал круг по залу и приблизился к Волан-де-Морту. Я уже знала, что брат собирался сделать. Пророчество сбывалось, необходимо сделать хоть что-то. Из последних сил я оценивала ситуацию, принимая последнее решение. — Драко, ты хочешь чем-то поделиться со мной? — голос хозяина звучал издалека. — Да. Хочу сообщить, что Горгонея специально утаила личность Гарри Поттера, мешая нам задержать его, — голос брата даже не дрогнул. — Это правда, Горгонея? Я гордо подняла голову, осмотрела всех присутствующих и, глядя в глаза Тёмному Лорду, произнесла: — Это было непреднамеренно. Я не собиралась мешать, лишь только хотела убедиться, — мои глаза почернели, в глубине появился блеск. — А вот это, я хотела сделать намеренно. Рука с палочкой взмыла вверх, зеленый свет поразил змею, выползавшую из-под железного каркаса люстры. Взмыв вверх, она извивалась, шипя и широко раскрывая пасть, пока не упала безжизненным свертком. Беллатриса поддержала Тёмного Лорда, пошатнувшегося после смерти одной части своей души. Придя в себя, волшебник оттолкнул женщину и с ужасом прокричал: — Убить их! — первородная палочка выпала из рук хозяина. В слепой ярости Фенрир накинулся на Картера, задев его живот. Селвин упал на пол. Его кровь быстро пропитала одежду, просачиваясь из раны, растекаясь на полу липкой тёмной лужей. Сивый снова набросился на него, удерживаемый лишь одной палочкой, уткнувшейся в его шею. — Авада… — прошептал Селвин, после чего оборотень вернулся в камин, замерев навсегда. Я подползла к Картеру и положила его голову на колени. Из его рта вытекала алая кровь, он кашлял, пытаясь избавиться от неё. Я судорожно трясла вокруг него палочкой, пытаясь сделать хоть что-то, но все заклинания ушли из головы в неподходящий момент. — Горгонея! Нет! — крик Тодда, заставил меня отвлечься и повернуть голову в сторону источника. Мужчина прыгнул между мной и Драко, закрывая меня от непростительного заклятия. Ещё одно остывающее тело опустилось на пол гостиной комнаты, превращая его в поле битвы. Джордж также оказался рядом. Его рука держала руку Таддеуса, а из его рта разносились крики, которых я уже не слышала. Кровь застелила мои глаза. Я видела только цель. Моя палочка была быстрее, моё заклинание было четче. Драко упал на колени, держась за сердце, с искривленным лицом, полным черных прожилок. Я убила Драко Малфоя… Я убила своего брата… Обезумевший Волан-де-Морт, от досады, стал пускать заклинания, не выбирая конкретной цели, но надеясь попасть в одну. Беллатриса уже давно скрылась в холле, опасаясь за свою жизнь, не имея в руках палочки. Джордж упал рядом с Таддеусом, перестал двигаться, только прижимал его руку к своим губам, удерживая последнее тепло. Картер продолжал бороться за жизнь, кашлял кровью и зажимал своей рукой кровоточащую рану. Его глаза наполненные слезами и воспоминаниями пронзительно смотрели на меня, желая запомнить каждую деталь последнего вида в его жизни. Сердце кровью обливалось от любви к безрассудной девушке с фамилией Блэк, которую он, по своему же вразумлению, был недостоин. Для него счастьем было умереть на её руках, чувствуя легкий шлейф цветочных духов и мягкие руки на его волосах. Нестерпимая боль пронзила плечо и распространилась по всему телу. Теперь заклинание угодило в живот, сопротивляться больше не было сил. Я упала назад, глядя на темные окна особняка. Темнота окружала, мучительная боль отступала. Прощение… Я прошу прощения…