мой самый страшных грех

Лаура Альбертовна, Пятница, 6:51: «Бэлла, доброе утро. Напоминаю про твои обязанности куратора. Встреть, пожалуйста, новенького в 8:30 у входа в школу. Проведи ему экскурсию, и возвращайтесь ко второму уроку. Спасибо.» Откровенно говоря, это совсем недоброе утро. Бэлла откинула телефон в сторону, пару раз потянулась, оживляя свои мышцы, громко зевнула и отправилась в ванну. Выходя из комнаты, девушка украдкой взглянула на зашторенное окно напротив, на секунду подумав: «А может это он новень… Нет, он сто процентов уже нигде не учится.» Она выкинула эти мысли из головы и сконцентрировалась на сборах в школу. — Бэлла, предупреждаю, что у нас в воскресенье будут гости, — отец читал газету, и даже не посмотрел на неё, — поэтому зайди сегодня в магазин и купи нужные продукты. — Папа, а что за гости? — решила уточнить её младшая сестра. — Мой знакомый священник из соседнего города приедет к нам вместе со своей семьёй, — он отпил немного чая, так и не оторвав свой взгляд о чтива, — Бэлла, их старший сын — твой ровесник. Это отличный вариант для твоего спутника жизни. Блондинка даже не хотела об этом думать. Эти мысли были страшнее даже странного, внутреннего интереса по отношению к новому соседу. Отец почти с самого детства твердил ей, что найдёт для неё подходящего православного жениха, с которым они создадут большую семью и продолжат работать в церкви. И когда девушке исполнилось семнадцать лет, таких разговор стало в разы больше. Каждый раз, когда отец поднимал эту тему, Бэлла чувствовала пробегающий холодок по спине, дрожь, пронизывающую до костей, и ком в горле, состоящий из обиды и некой злости на жизнь. Она боялась мужчин. Боялась их власти, и того, как они ей пользуются. И когда ей было тринадцать лет, она впервые ощутила их животное начало. Находясь в священном месте, она почувствовала, как довольно пожилой священник начал гладить её по спине. Посмотрев на него в полном недоумении, она лишь увидела, как он приложил указательный палец к губам и продолжил гладить её. Было противно не только от него, но и от самой себя. И после этого инцидента, ей стало тошно и противно от любых представителей мужского пола. — Папа, но ты же сказал, что мы пока повременим с этим, — блондинка опустила голову. — Не перечь отцу, — он впервые за день поднял на неё свой злой взгляд, — ты знаешь правила. — Да, папа, прости меня, — она решила, как можно быстрее уйти из дома, поэтому быстро взяла чёрное длинное пальто и вышла. Холодный и уже морозный воздух ударил ей по лицу, навевая очередные негативные воспоминания: «— Пап, а как же любовь? — неловко спросила маленькая девочка, лет так десяти, у своего отца. — Любовь между мужчиной и женщиной — это самый настоящих грех, походил в чистом виде. А ты ведь знаешь, что бывает с грешником, не так ли?» Она знала. И из-за этого не могла смотреть на своё голое тело. Мало того, что ранки от псориаза итак были уродством, а точнее «меткой дьявола», как сказали ей однажды в церкви. Так ещё и шрамы от увесистой пряжки отца делали картину ещё хуже. Бэлла сама не заметила, как успела дойти до школы. На входе её встретила классная руководительница, которая сообщила о том, что тоже хочет взглянуть на новенького. Мол, о нём много говорили, и ей было бы интересно увидеть ситуацию своими глазами. Он опаздывал уже на десять минут, но всё же в 8:45 явился. В короткой чёрной куртке, прямых штанах и в шапке, он шёл не спеша, совершенно не думаю о том, что опаздывает. — Доброе утро, кхм, Костья, — Лаура Альбертовна была в шоке от количества татуировок, бросившихся ей в глаза, — опаздывать в первый день, безусловно, не очень хорошо. Надеюсь, дальше вы покажете более хорошие результаты. У Бэлла пересохло во рту, и было ощущение, будто земля уходит из-под ног. Как вообще было такое возможно? Её новый сосед, который уж точно не внушал доверия, теперь стал её новым одноклассником. Просто сумасшедшие. — О, Бэлла, привет, — он посмотрел ей в глаза, и девушка почувствовала максимальный дискомфорт. Всё, на что её хватило — лёгкий кивок в знак приветствия. — Я вижу, вы знакомы, — Лаура Альбертовна перевела свой взгляд на блондинку, — Бэлла — ваш куратор, и сегодня она проведёт вам экскурсию по нашему храму знаний. Учительница удалилась, оставив молодых людей наедине в гардеробной школы. — Я, конечно, не думал, что мы с тобой будем видеться настолько часто, но я уверен, что это к лучшему, дорогая, — он повесил свою куртку и повернулся к стоящей, словно античная статуя, Бэлле. — Меня зовут Бэлла, и я попрошу называть меня именно так, — она втиралась выглядеть уверенно, но получалось, мягко говоря, не очень. — Бэлла, Бэлла, Бэлла, — Костья чуть прикрыл глаза, будто пробуя имя на вкус, — как пожелаете, Ваше Превосходительство. Девушка ничего не ответила, а лишь отстранилась. — Ну-с, давай, показывай эту халупу, — он улыбнулся ей кончиками губ, на что блондинка лишь отвела взгляд. Бэлла, довольно быстро и иногда сбивчиво, рассказывала о школе. Где находится туалет, где столовая, а где можно посидеть в тишине. Костья внимательно слушал её, боясь спугнуть. Он чувствовал себя львом, охотящимся за одинокой ланью. Хотелось ощутить эту нежность, исходящую от девушки, открыть потайные уголки её девственной души. — Собственно говоря, это всё, что можно сказать про нашу школу, — Бэлла нервно теребила край белого свитера, — поэтому я предлагаю пройти в класс. — Может расскажешь про себя, Бэль? — он старался говорить с ней осторожно, пытаясь хоть как-то наладить контакт. Купер был уверен, что в этой правильной девчонке скрыто гораздо больше, чем думают все вокруг. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Но на его реплику она никак не отреагировала, а лишь быстро вошла в гудящий класс и села рядом с подругой. — Это и есть тот новенький, о котором все так говорили? — спросила у неё Анжелика. — Ага, — Бэлла немного суетилась, — а ещё он — мой новый сосед. — Ничего себе, — Луганская была крайне удивлена, — но он симпатичный, загадочный такой. — Он выглядит, как сам Дьявол, прости Господи, — Кузнецова не заметила, что сказала это чересчур громко, поэтому через буквально пару секунд девушка услышу уже знакомы голос: — Я — Дьявол, который украдёт твою душу, милая, — он улыбнулся ей и пошёл за свободную парту. Костья увидел девушку довольно крупного телосложения с татуировкой на шее, сидящую в самом конце кабинета. — Я Каспер, очень приятно, — брюнет протянул ей руку. — Настя Петрова, — шатенка протянула руку в ответ, — но можно просто Петруха. Они сразу почувствовали, что будут дружить. Одновременно они были и очень похожи, и крайне различны, что и являлось идеальным балансом для крепкой дружбы. — Покажешь мне после урока место, где можно покурить? — спросил Костья у новой подруги. — И с чего это ты взял, что я курю? — Петрова самоуверенно ухмыльнулась и откинулась на спинку стула, — может я вообще в библиотеке зависаю. — Безусловно ты можешь быть и поклонницей творчество Данте Алигьери, но вот только у тебя из кармана торчит пачка сигарет, — Купер самодовольно подцепил торчащую пачку дешёвых Bond, и вставил одну сигарету за ухо. — А ты не такой недалёкий, каким кажешься, — Настя улыбнулась свойственным ей оскалом, который, однако, выражал дружелюбие по отношению к этому татуированному парню. Костья же, в свою очередь, изредка поглядывал на Бэллу, сидящую на первой парте. Ему нравилось наблюдать за тем, как она старательно выписывает каждый символ на бумаге. Её лицо выглядело очень сосредоточенным в этот момент, и она изредка проводила языком по губам, делая их влажными. «На что ещё способен твой язык, Бэль?» — подумал про себя Костья, и в голове сразу всплыли разные картины формата восемнадцать плюс. Он даже не заметил, как урок успел закончился. Из раздумий его вывел громкий голос Насти: — Ну что, пойдём по сигарете пропустим? Он одобрительно улыбнулся ей, и они пошли в заброшенный класс, находящийся на втором этаже обшарпанной школы. Они сидели на почти развалившихся подоконниках, и будто главные герои сериала «Острые козырьки», вальяжно потягивали сигареты. — Кстати, а что ты знаешь о Бэлле? — неожиданно спросил Костья, стрехнув пепел тлеющей сигареты на тетрадку, которая в тот момент играла роль пепельницы. — А что, — Петрова сделала ещё одну затяжку, — понравилась? — Да нет, просто она моя соседка, поэтому стало интересно. — Ну, Бэлла, — Настя немного задумалась, прежде чем ответить, — она очень тихая на самом деле. Учиться отлично, ни с кем не конфликтует, общается только с Анжеликой этой. — И у неё нет никаких скелетов в шкафу? — брюнет удивлённо повёл бровью. — Все её скелеты — это её сумасшедшая семейка. Я как-то раз слышала, что её дико пиздит батя, а потом, собственно говоря, убедилась в этом, когда мы переодевались на физкультуру, и я заметила шрамы на пояснице, слишком сильно напоминающие след от ремня. Костья задумался. Он конечно слышал, что всякие религиозные фанатики те ещё мудаки, но чтобы бить родную дочь… Это было за гранью добра и зла. Он пытался вспомнить мужчину, проживающего в соседнем доме. Высокий, довольно крупного телосложения, с змеиными злыми глазами, он навевал ужас просто своим взглядом. — Бедная девочка, — с какой-то грустной улыбкой произнёс брюнет и сделал очередную затяжку. — Она очень добрая на самом деле. И таким как она нужно показать настоящую жизнь, любовь и вообще всё, что есть в этом мире. «Задание принято». Они ещё немного поговорили о каких-то отдалённых вещах, а потом пошли в класс. В остальном день в школе прошёл хорошо: Костья знакомился с разными людьми, подмигивал симпатичным девочкам, но всё время поглядывал на Бэллу. Блондинка же, когда встречалась с ним взглядом, стыдливо отводила глаза. После школы Костья попрощался с Настей и пошёл домой. Впереди, буквально в ста метрах, он заметил тоненький силуэт, укутанный в чёрное, длинное пальто. Не надо было долго гадать, кто же это был. Бэлла была лучом света в этом тёмном царстве. Живой портер Катерины из пьесы Островского «Гроза», противостоящий всему произволу и невежеству, творившемуся в этом грязном мире. — Ну-с, привет, — Костья догнал её и похлопал по плечу. — А, — Бэлла испуганно посмотрела брюнету прямо в глаза, — привет. — Спасибо, что показала мне школу. Без тебя я бы совсем запутался в этих мерзотных зелёных стенах, — ну раз не кнутом, то пряником. А в случае Костьи — не пошлостью, а добротой. — Не за что, — сдавленно ответила девушка. — Слушай, мы бы могли ходить вместе в школу, — Купер улыбнулся, — так было бы веселее. — М, Костья, ты меня прости, но мне нельзя общаться с мужским полом, — она опустила голову вниз, — и, пойми, мне будет не очень хорошо, если нас увидят вот так вот. он в первый раз пожалел о том, что хочет сменить пол. — Бэлл, если станет совсем хуёво, то приходи — мы тебя примем, — Костья посчитал нужным сказать эти слова. Блондинка в очередной раз, уже с каким-то страхом, посмотрела ему в глаза и тихо произнесла: — Я не понимаю о чём ты. После этого она ускорила свой шаг, а Купер не стал её догонять. Это было совершенно не нужно. Пройдя домой, блондинка, поняв, что дома никого нет, очень обрадовалась тому, что наконец-то может побыть в одиночестве. Она забежала в комнату, зашторила окно, скинула с себя всю одежду и посмотрело в зеркало. Каждый из шрамов являлся напоминанием о том, что в этой жизни она — никто. И звать её никак. Бэлла почувствовала приближающуюся истерику и закрыла лицо руками. ей было невыносимо больно и одиноко. она была совершенно одна в этом мире. и хотелось спросил у Бога, что она конкретно делает не так. Полежав ещё минут пятнадцать на полу, Кузнецова решила взять себя в руки: она переоделась в домашнюю одежду, выпила стакан воды, помолилась, раскрыла шторы и села делать домашнее задание. В один момент она услышала резкий звук. Бэлла испуганно посмотрела на дверь, но когда поняла, что грохот был не оттуда, её взгляд метнулся на окно. В соседнем доме напротив стоял Костья с листком в руках. «Я завтра устраиваю вечеринку. Придёшь?» Честно говоря, от этого предложения ей стало даже как-то смешно. Бэлла быстро написала на бумаге ответ и показала его в окно: «НЕТ.» Костья ухмыльнулся, взял другой листок и написал: «Знай, что место для тебя найдётся, бейбик; -)» Блондинка ахнула и твёрдо решила целиком и полностью погрузиться в учёбу. Для неё поведение Купера казалось чрезвычайно странным. Может это какая-то глупая шутка? Парни никогда не обращали на неё внимание, будто её вообще и не существовало. Для них она была полной противоположностью грязной сексуальности, которую они так искали в других девушках. В свою очередь Бэлла тоже не проявляла никакой инициативы в общении. Отец с детства ей твердил, что им нужно только одно. И поэтому максимум общения для Бэлла с противоположным полом было то, когда мальчики просили списать у неё домашнее задание или подшучивали над внешним видом. А Костья казался ей другим. Он относился к ней по доброму, как будто действительно хотел начать с ней общаться. Но скорее всего это была лишь очередная издёвка.

***

В субботу Костья проснулся ровно в 13:43. И вспомнив о предстоящей вечеринке, он довольно заулыбался. Купер посмотрел на окно напротив и не был удивлён тому, что Бэлла уже проснулась. Она лежала на своей кровати и читала какую-то книгу. Взгляд её не был таким сосредоточенным, каким он был на уроках в школе. Блондинка лежала на кровати, одной рукой подперев голову, а свободной переворачивая страницы. Она с интересом вчитывалась в текст, и иногда улыбалась краями губ. Бэлла выглядела непринуждённо и очень нежно, и, а тот момент можно было разглядеть ту ангельскую смесь, состоящую из детской чистоты и девичьей любознательности. Купер посмотрел на это, а потом решил спуститься вниз к своей тёте и племяннице. — Пивет, Кося, — младшенькая улыбнулась во все 9 зубов, которые имела. — Костья, ты же помнишь, что мы уезжаем сегодня, а возвращаемся, напоминаю, завтра вечером, — спокойно уточнила у парня тётя, параллельно готовя какое-то блюдо. — Конечно помню, и я же не просто так решил устроить вечеринку в честь моего приезда именно сегодня, — брюнет самодовольно улыбнулся, а после потрепал маленькую девочку по щекам. — Делай, что хочешь, но если я найду хоть один презерватив в своей кровати, — Лиана заговорила уже строже, — то знай — тебе не жить. — Помню, не волнуйся, — Костья подмигнул родственнице, захватил яблоко со стола, и пошёл принимать ванну. Он не любил оголяться. Это каждый раз напоминало ему о то, что он не тот, кем он хочет быть. И как бы он не старался перематывать грудь бинтом и носить мужские боксеры Calvin Klein, его тело оставалось женским. Не глядя в зеркало на своё отражение, парень лёг в горячую ванну, и мысли его перенеслись совсем в другое русло. Он думал не о горячей воде, а о том, насколько могла бы быть пылающей белая кожа Бэлла, когда он бы целовал её с головы до ног. Костья представлял себе, как он медленно, дразня блондинку, покрывает её фарфоровую шею поцелуями. Как она извивается под ним и буквально умоляет о том, чтобы его голова переместилась ниже. Думая об этом, Купер сам не заметил, как начал медленно ласкать себя. И его фантазия пошла бы и дальше, если бы не неожиданный стук в дверь: — Костик, мы поехали, будем завтра. Целую! — громко прокричала тётя, тем самым нарушая возбуждённое настроения Купера. Вместо того, чтобы помечтать о его засосах на груди Бэллы, он быстро помылся и начал подготовку к вечеринке. Уже ближе к вечеру Кузнецова увидела, как в соседний дом заходит множество людей. Девочки, мёрзнущие в своих чересчур коротких юбках, парни, несущие в одной руке водку, а в другой пакетик с чем-то разноцветным. Кузнецова чувствовала себя сторонним наблюдателем. Она была словно тень каждого из этих людей. Неуловимая, прячущаяся по углам. — Бэлла, ты не знаешь, что происходит в соседнем доме? — мама отвлекла девушка от раздумий. — Да там вроде вечеринка какая-то, — непринуждённо ответила Бэлла, будто бы она сама только что не думала о том, чтобы было, если бы она была там. Какова на вкус та подростковая жизнь, о которой снято столько фильмов и написано уйма книг? — Надеюсь, они не будут сильно шуметь, — женщина отвела взгляд в сторону, — папа не в настроении сегодня. Бэлла сочувственно взглянула в такие же, как и у неё голубые глаза матери. Когда-то весёлые и задорные, они приобрели уставший и грустный вид. Женщина выглядела хоть и приятно, но в её внешности было что-то такое, что буквально кричало «помогите мне». — А он бывает в настроении? — в Бэлле появилась какая-то небывалая смелость. Тихое, но пугающее восстание бушевало внутри девушки. — Бэлла, — её мама находилась в жутком замешательстве, поэтому в очередной раз отвела взгляд, смотря куда-то в пустоту, — он много для нас делает. После этих слов женщина вышла из комнаты Кузнецовой, оставляя ту наедине с собственными мыслями. Костья находился в состоянии эйфории. Неоновые вспышки, исходящие от старых новогодних гирлянд, заставляли его чувствовать себя героем какого-то недалекого фильма. Купер находился в центре пьяных, потных тел, которые норовили потереться друг об друга. Подростки много пили, принимали наркотики, делали хоть что нибудь просто для того, чтобы забыться. Таблетка за таблеткой, и жизнь становилась красочнее и насыщеннее. Костья сам и не заметил, как подошёл к сексуальной блондинке, стоящей на кухне. У неё были пышные волосы, большая грудь и совершенно развратный вид. — Милая, не хочешь поболтать в более уединённом месте? — Костья провёл пальцем по её шее, а затем заправил одну крашенную прядь за ухо. — Расскажешь о своих татуировках? — Ася прикусила свою губу и посмотрела ему прямо в глаза своими болотно-зелёного цвета очами. жалко, что на её месте не нежно голубые. — Безусловно, — Костья улыбнулся ей своей хищной улыбкой и обнял за талию, — могу даже показать. ну да, конечно. Они поднялись на второй этаж в комнату Купера. Уже с порога, пьяный и обдолбанный брюнет, начал раздевать свою подругу на ночь, а она хохотну ему поддавалась. Он целовал её шею, от которой за километр можно было услышать запах дешёвых духов. Проводил пальцами по большой груди, иногда задевая соски, тем самым издеваясь над Митрониной. Но когда она потянулась к краю его футболки, он довольно резко убрал её руку: — Нет, детка, сегодня я твой повелитель. Поэтому будь умницей и лежи спокойно. Ася вновь закусила пухлые губы и хищно улыбнулась. Она красивая, даже очень. Только это не то. Её кожа не напоминает холодный мрамор, а взгляд — хищный и развратный, но никак не светлый и испуганный. Её движения резкие и отдают какой-то странной жалостью, а вот движения Бэллы были плавными, словно она прима-балерина ассолюта, выступающая на сцене Большого. Ася прекрасна, как объект для секса. Но она не та. И Костья знал это, но всё равно полез одной рукой под ткань столь тривиальных красных кружевных трусиков, нащупывая одной рукой клитор, а второй лаская соски Митрониной. Она стонала, вертелась, а Костье было интересно, как бы на подобные действия отреагировала Бэлла. Он буквально на секунду (а может и чуточку побольше) представил, как голубоглазый ангел извивался бы пол ним и умолял о бОльшем. — Малыш, всё хорошо? — чересчур приторным голоском спросила Ася, заметив некую отдалённость своего партнёра. — Как может что-то быть не так, когда рядом со мной такая принцесса? — Купер улыбнулся уже более натянуто, чем раньше, а потом завлёк Митронину в страстный поцелуй. А в доме напротив, в маленькой комнате сидела Бэлла, смотревшая на происходящее в соседнем доме. Блондинка ощущала какое-то странное, ранее неизведанное чувство, от которого почему-то захотелось громко завыть.