Ascended above the sun

Чонгук плохо спал. Всю ночь он вздрагивал и пробуждался. Его мучили кошмары. Парень все еще не может отойти от вчерашней внезапно накатившей волны эмоций. Это было так ярко, так непривычно, что даже жутко. Вероятно, спровоцировало это состояние то, что он хорошо знал человека перед собой и в глубине души не желал забывать. Перед глазами вновь возникала картинка: вот он, Енсон, сбитый с толку словами Чонгука о том, что он позволит ему жить, а вот, спустя мгновенье, его помутневший и застывший взгляд голубых глаз цвета турмалина. Как Чон не пытался выбросить это из головы — тщетно. Эмоции вновь накатывали волнообразно, словно морскими приливами и отливами. Когда наступал этот самый прилив, Чонгук старался изо всех сил держаться и не допускать того, что случилось вчера, снова. Отец всегда учил его быть холодным, уверенным в своих действиях и расчетливым. Поэтому после потери контроля над собой, после того, как он позволил чувствам взять верх, Чонгук не понимал, что с ними делать. Он абсолютно не умел адекватно выражать эмоции и боялся, что ему окончательно снесет крышу. Но что именно он почувствовал? Это был страх? Шок? Замешательство? Наверняка все и сразу. Чонгук никогда не принимал транквилизаторы. Но сейчас он абсолютно уверенно ощущал потребность в этом. Поэтому он поднялся с кровати и медленно поплелся на кухню, по пути понимая, что у него затекла левая нога. Найдя в одном из шкафов таблетки, он налил стакан воды и запил одну. Голова, кстати, тоже неприятно побаливала. По дороге в ванную Чон старался активно двигать затекшей конечностью чтобы неприятные ощущения побыстрее прошли. Встав напротив зеркала, Чонгук оперся руками о раковину, медленно вдохнул и открыл глаза, чтобы взглянуть в отражение. Оно изменилось. Взгляд стал другим. Более мягким, слегка уставшим и будто…раскаивающимся? Бред. Чон помотал головой в стороны и слегка ударил по щекам. Вновь взглянуть в зеркало не решился. Он не спеша закончил ванные процедуры не забыв принять контрастный душ, который моментально привел его в чувства. И не только он, лекарство тоже начинало действовать. Чонгук отметил, что легкий тремор рук сошел на нет. Отлично. Нужно отвлечься от гадких мыслей, подумать о работе, о своих планах. В голове резко перещелкнуло. Он вспомнил о Чимине и его состоянии. Поэтому по приезде на работу он обязательно проверит, как он, возможно, даже удастся вывести его на разговор. Что же такого могло случиться между ним и его отцом? У них часто возникали мелкие разногласия, но чтобы его близкий по духу человек и по совместительству помощник был настолько подавлен…такого не было ни разу. Поток мыслей осторожно и ненавязчиво подкидывал воспоминания из детства самого Чонгука. Его отец был настолько чокнутым мудаком, что брал сына с собой на пытки, когда выбивал у людей информацию, и заставлял внимательно наблюдать. Иногда даже насильно заставлял смотреть и не разрешал отводить взгляд. Сколько ему тогда было? 13? Такая уж судьба у тех, на кого с самого рождения возлагают огромные надежды и кому предстоит занять важную, высокую должность. Люди привыкли считать, что это так здорово и классно, быть предводителем банды, таким, знаете, плохишом, что разом со своими сторонниками может удерживать в страхе целые города. Как бы Чонгуку хотелось, чтобы все они почувствовали то, через что прошел он. Глава готов поставить на кон свою жизнь, поскольку уверен, что побывав в его шкуре, романтизация таких как он сошла бы на нет. В книгах, в историях, в человеческих представлениях, да где угодно. Мысли продолжали медленной патокой сменятся, теперь уже отыскивая в Чонгуковом мозгу самое сокровенное место. То, что он хочет отчаянно помнить, но при этом и забыть. В голове возникает образ его младшего брата. Юнги… Его самый дорогой и родной человек, он бы все на свете отдал, чтобы лишь раз, один единственный раз вновь взглянуть в его искрящиеся счастьем и радостью глаза. Чонгук резко вздрогнул, услышав громкий стук в дверь. Он быстро проморгался, выныривая из царства воспоминаний и зашагал в сторону звука. На пороге стояла милая девушка лет 24 и лучезарно улыбалась. — Здравствуйте! Я ваша новая соседка сверху. Меня зовут Джи. — Она робко протянула руку. Чонгук пожал ее в ответ. — Не хотела беспокоить, но у вас случайно не найдется таблеток от головы? Что-то я совсем расклеилась, наверно, это все стресс связанный с переездом. — Да, конечно, минуту. — Чонгук быстро сгонял за лекарством и принес его девушке. — Ой…не знаю, как вас благодарить. Мне бы и пластинки хватило, а вы мне целую упаковку отдали. — Не берите в голову, все в порядке, пусть будут у вас на всякий случай. — Чон старался улыбаться как можно искреннее и доброжелательнее, чтобы не выдать свое реальное состояние. — Будет не очень хорошо, если я так и не узнаю имя своего спасителя. — В глазах Джи блеснули огоньки. — Оу, простите, это было не вежливо с моей стороны, не представится сразу. Меня зовут Чонгук. — Что же, Чонгук… — Она словно смаковала его имя на языке. — Еще раз спасибо за помощь, надеюсь, мы с вами еще пообщаемся. До встречи. — Она слегка наклонила голову в уважительном жесте. Чонгук отзеркалил. — Да, конечно, до встречи. Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. — Они улыбнулись друг-другу напоследок. Девушка — искренне и с восхищением. Чонгук — натянуто и вымученно. На том и закончили. Чон закрыл дверь и устало выдохнул. Он перевел взгляд на часы, что показывали ровно 9:45. Пятнадцати минут ему как раз хватило, чтобы накинуть уже выглаженный костюм, верхнюю одежду и выйти на улицу к своему авто. Отвратительное самоощущение не помешало ему выглядеть привычно — как с иголочки. Тем не менее лекарство действительно помогло заглушить все неприятные симптомы вчерашней вакханалии и Чонгук чувствовал, что в состоянии добраться до работы сам. Черный тонированный мерседес уже ждал своего хозяина. Чон снял его с сигнализации, сел на водительское место и неспешно выехал по такому привычному и знакомому маршруту.

***

— Мистер Чонгук, здравствуйте! — Не успел он припарковать свой автомобиль, как отовсюду слышались приветственные возгласы. Коллеги и простые члены банды выглядели весьма удивлёнными и немного сбитыми с толку от того, что Чон, вместо привычных восьми утра, приехал на работу в 10:30. Глава приветливо и уважительно отвечал каждому, лучезарно улыбаясь, словно чувствует себя прекрасно. Конечно, скрывать эмоции он умел мастерски, так что подвоха не заметил никто. Один лишь Чонгук знал, что внутри он подавлен, сломлен и разочарован в самом себе. — Черт… — Мистер Чон вваливается в свой кабинет, закрывает дверь на замок и подходит к столу. Он упирается в него руками и на минуту прикрывает глаза. Тяжёлый выдох кажется слишком громким в полной тишине. Такая человеческая философия. В мире миллиарды людей, и каждый из них, оставаясь в четырех стенах, становится особенно уязвим наедине со своими мыслями и проблемами. Мало кому хочется, чтобы его видели разбитым. Можно представить, что где-то там, в другой части земного шара, кто-то настолько же потерянный и разбитый, стоит в пустой комнате, не понимая, как ему выкарабкаться и продолжать двигаться вперед. Чонгуку хватает нескольких минут, чтобы вернуться а реальность, осознать, что всем плевать на его чёртовы загоны, он обязан быть опорой, самой высокой горой и надеждой для своих людей. Поэтому он кое-как залепляет кровоточащие раны пластырем и возвращается к работе с бумагами, направляя туда все свое внимание и расчётливость. Пара часов пролетает абсолютно незаметно для Чона, он раздает задания своим людям, изучает материалы о поставках, обрабатывает пару новых заказов. Он даже ощущает прилив сил и энергии, появляется капля воодушевления и желания работать ещё продуктивнее. В дверь постучали. — Да, войдите! — Машинально проговорил Чон, не особо отвлекаясь от изучения бумаг. — Мистер Чонгук, добрый день. — Услышав знакомый голос, что разил нотками усталости, Чон тут же перевел встревоженный взгляд на Чимина, вошедшего в кабинет. — Здравствуй, Чимин, проходи. — Чон указал взглядом на небольшой кожаный диван, что своим оформлением напоминал интерьер викторианского стиля. Чимин кивнул головой и нервно облизал губы. — Желаешь чего-нибудь выпить? — Вежливо интересуется Чонгук, вставая с кресла и подходя к мини-бару. Он уверен, что Чимин не откажется. Им обоим не помешает слегка расслабиться. — Вино, виски, коньяк? — Виски. — Взгляд Чимина мечется по комнате то в одном направлении, то в другом. Складывается ощущение, будто он с интересом осматривает помещение, которое видит впервые в своей жизни. Наблюдая за всей этой картиной, Чонгук окончательно убеждается, что им точно нужно серьезно поговорить. Он ценит Чимина и как сотрудника, и как друга. И, пожалуй, даже любит его, в своей совершенно отличающейся от обычной, манере. Где-то в глубине души он знает это, чувствует. Как только этот парень зашел к нему в кабинет, личные проблемы отошли на второй план, Чон даже забыл о том, что они у него вообще есть. Брюнет берет стаканы и разливает в них виски. Он убирает бутылку обратно, подходит к Чимину и садится рядом с ним, протягивая алкоголь. Тот с благодарностью принимает стакан. Чон наклоняет и вращает бокал, позволяя напитку насытиться кислородом и ярче раскрыть свой аромат. В этот момент он обдумывает как начать разговор. Если он начнет ходить вокруг да около, то это лишь разозлит Чимина, но и давить слишком сильно тоже неправильно. Чонгук прочищает горло, привлекая внимание своего помощника. — Я рад, что ты пришел. — Чонгук подмечает, что мышцы лица собеседника немного расслабляются, желваки прекращают играть. — Как идут дела? — Знаешь… — Чимин поджимает губы, словно решая, сказать правду, или приукрасить реальную ситуацию. — Довольно неважно. — Парень сдается, понуро опуская голову и совсем обмякая на диване, принимая расслабленную и открытую позу. Он доверяет Чонгуку, знает, что тот всегда его выслушает, поддержит, и, если нужно, переломает кости всем, кто сделал ему больно. Чон был первым, кто узнал о его увлеченности парнями. Это было довольно неловко. В одну из ночей, когда они решили потусить на славу, Чимин выпил слишком много и потянул какого-то красавчика в уборную, где они прекрасно проводили время, лаская и дразня тела друг-друга жаркими поцелуями и опаляющим дыханием. Он был настолько пьян, что совершенно забил на безопасность от посторонних глаз. И, по иронии судьбы, слегка подвыпивший Чонгук вошел справить нужду, и дернул за ручку именно той кабинки, где и был Чимин со своим любовником. Но блондин даже не заметил этого, продолжая ластиться к партнеру. Чонгук пару секунд переваривал в голове то, что увидел, захлопнул дверь кабинки и поспешил удалиться. Чувствовал ли он тогда отвращение? Нет. Он воспринял новое открытие абсолютно спокойно, и когда пришла пора устраивать разбор полетов после веселой ночи, он вскользь упомянул о увиденном. Тогда Чимин и признался ему. Дрожащим и сбивающимся от волнения голосом. Чонгук понимал, как трудно ему говорить об этом, ведь отец Чимина, который воспитывал его как примерного человека, настоящего мужчину, никогда бы не смог этого понять и принять. Чон выслушал друга и выразил поддержку и одобрение. Чтобы окончательно успокоить волнение блондина, Чонгук обнял его. Настолько искренне, насколько умел. — Чимин, ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной всем, что тебя беспокоит? Помни, что я всегда неподалеку и готов протянуть руку помощи. — Чон говорил с парнем спокойным и мягким тоном. Чимину все-равно было не совсем комфортно, ведь он избегал зрительного контакта, рассматривая то картину, что висела на стене, то вращая в руках и изучая бокал с виски. Прошло около минуты тишины, прежде чем Чимин сказал: — Отец знает, что я гей. — В конце предложения его голос предательски дрогнул. Чонгук явно не ожидал такого поворота. Что угодно, но точно не это. — Оу..эм... — Расслабленный под воздействием алкоголя, он уже не мог мыслить здраво и холодно. — Позволь спросить, как…как это случилось? — Видео. Один кобель, с которым я хорошо проводил время, снял это на камеру и отправил моему отцу по почте...я.. — Блондин тяжело сглотнул. — Я правда не понимаю, для чего он это сделал. Чонгук увидел, как одинокая слеза скользнула по его щеке. Ничего не говоря, он придвигается ближе к парню, берет его лицо в ладони и осторожно вытирает мокрую дорожку пальцем. Чимин отрывает от пола покрасневшие глаза и переводит взгляд прямо на Чонгука. Смотря ему в глаза. Чон подумал, что в этом океане печали можно захлебнуться. Обычно сверкающие азартом яркие глаза с лисьим прищуром, сейчас выражали такую боль и непонимание. Чонгук и сам не представлял, чем Чимин заслужил все это. Он приблизил их головы настолько, что они соприкасались лбами и прошептал: — Покажи мне на него пальцем, и я заставлю его сотню раз пожалеть о своем поступке. Он будет молить меня о пощаде, стоя на коленях. — Услышав такие слова от Чонгука, Чимин приоткрыл рот и задышал чаще и глубже. Он не понимал, как выразить свои эмоции. Сознание, затуманенное крепким виски, подсказало лишь один верный способ. Спустя мгновение, Чимин уже сидел на коленях Чонгука, жадно и горячо впиваясь ему в губы своими. Блондин в порыве эмоций ухватил Чона за волосы и сжал их в кулаке, напирая еще больше, кусаясь и терзая губы брюнета. Чонгук не отталкивал его. Он обхватил рукой талию Чимина и отвечал на поцелуй, но не в таком бешеном ритме, а в размеренном и уверенном, заставляя парня сбавить пыл и перехватывая доминирующую роль на себя. Постепенно жаркий и эмоционально насыщенный поцелуй, перетекает в медленный и нежный, отчего Чимин непроизвольно стонет прямо в губы Чону. Мистер Чон понимает, что такой эмоциональный и отзывчивый Чимин вкупе с алкоголем может вытворить абсолютно непредсказуемые вещи, да еще и в попытке забыться, избавиться от сдерживаемой боли. Чонгук все замедляет и замедляет поцелуй, намереваясь вот-вот разорвать его, как Чимин пуще прежнего впивается пальцами в его волосы. — Пожалуйста. — Просит Чимин, уже сам не до конца понимая, что делает. Он медленно трется своими бедрами о бедра Чонгука, отчетливо ощущая именно ту реакцию, которую и хотел получить. Брюнет сцепляет зубы в ответ на приятные движения Чимина и громко втягивает сквозь них воздух. Он замечает, что все еще держит в руках пустой стакан и со стуком ставит его на тумбу, возвращаясь взглядом к лицу Чимина. Тот ухмыляется и закусывает губу. — Ты уверен, что хочешь этого? — Собственный голос кажется ниже и грубее. Чонгук не прикасается руками к телу Чимина, ожидая ответ. — Я уверен, что хочу тебя, Чон Чонгук. — Он вновь втягивает Чона в поцелуй, развязный и похотливый. Подлавливая нужный момент, он скользит языком внутрь рта Чонгука, получая удовлетворительное мычание в ответ. Руки брюнета перемещаются на его поясницу, то спускаясь немного ниже, к ягодицам, то возвращаясь обратно. Чимин напоследок проводит языком по верхнему ряду зубов Чона, очертив ощутимо выделяющийся, островатый клык. Он оперся руками о грудь Чонгука, чувствуя, как бьется его сердце. Он тянется пальцами к пуговицам на белоснежной рубашке и неторопливо расстегивает, наблюдая за реакцией Чонгука. Тот облизывает губы и будто поедает взглядом каждый оголившийся участок кожи. Когда Чимин наконец сбрасывает мешающую одежду на пол, Чонгук тянется руками к его телу, оглаживая хрупкие плечи, спускаясь вниз по груди, задевая чувствительные бусины сосков. Чимин подается навстречу ласкам, иногда всхлипывая и громко вздыхая от переизбытка чувств. Чонгук тянется поцелуем к его щеке, затем задевает носом мочку уха и спускается влажной дорожкой к шее, замечая, как Чимин наклоняет голову, открываясь для него. Затем снова поднимается губами вверх и чмокает блондина в уголок рта, отстраняясь и снимая свою рубашку. Чимин едва ли не давится слюнями, проводя ладонями по рельефным мышцам пресса, спускаясь к кромке брюк. Затем поднимает взгляд на Чона, сексуально ухмыляется и спускается на пол, оседая меж коленей Чонгука. Чимин расстегивает пуговицу и ширинку на его брюках, спускает их вниз и касается ладонью внушительного члена Чона, которому явно тесно в боксерах. Брюнет слегка заерзал бедрами, стараясь сильнее прижаться к ласкающей руке. Чимин не стал долго его мучить и следом стянул боксеры. Он провел по всей длине ствола, затем наклонился к члену и подул на его головку, от чего тот дернулся в ожидании. Блондин на пробу провел языком от корня до головки, а затем взял его в рот и принялся неспешно посасывать, пошло причмокивая. Чонгук готов был кончить лишь от вида Чимина меж его ног. Дыхание участилось и он не мог сдержать непроизвольных постанываний. Когда Чимин стал наращивать темп, Чонгук окончательно потерял самообладание, хватая его за мягкие волосы и насаживая на свой член, параллельно двигаясь бедрами, чтобы Чимин заглатывал глубже. Тот прикрыл глаза и расслабил горло, дыша носом. Когда Чонгук ощутил приближающийся оргазм, он толкнулся в рот особенно сильно и держал Чимина, пока кончал тому в глотку с громкими стонами. Затем резко отпустил, и тот, закашлявшись, рухнул на пол. Спустя пару минут передышки, Чимин поднимается с пола и вновь тянется к Чонгуку за поцелуем. Умелые ласки блондина быстро настраивают Чона на второй раунд. Тогда брюнет резко переворачивается и Чимин падает с его колен на диван. Чонгук нависает сверху. Он стягивает боксеры Чимина, откидывает их на пол и проводит руками по выступающим тазовым косточкам, затем прихватывает их зубами и спускается вниз, постепенно разводя ноги партнера, что лежит с прикрытыми глазами, наслаждаясь прикосновениями. Вскоре Чонгук целует внутреннюю сторону бедра Чимина, как чувствует легкий толчок в плечо. Он поднимает голову и видит, что блондин протягивает ему баночку со смазкой. И да, Чонгук знает, что с этим делать, у него в шкафу тоже есть свои скелеты. Он откручивает крышку и выдавливает себе на руки, растирая смазку по пальцам. Затем проводит сначала по вставшему члену Чимина, который своими блядскими стонами заставляет Чонгука сгорать от желания. Брюнет оглаживает пальцами колечко мышц, осторожно вводя туда первый палец, который, как и ожидалось, вошел без особых затруднений. Второй было вводить тяжелее, но Чон растягивал Чимина не спеша, не желая причинить боль. Когда дело дошло до третьего пальца, блондин застонал громче, а его член стал сочиться смазкой, пачкая обивку дивана. Когда Чонгук посчитал Чимина достаточно растянутым, он направил свою головку ко входу и плавно толкнулся, входя до конца. Блондин вздрогнул и потянулся за поцелуем. Чонгук медленно толкался в него, ловя губами стоны удовольствия и шепча Чимину на ухо что-то грязное. Чем больше Чон наращивал темп, тем сильнее и громче стонал блондин. Чонгук и представить не мог, что он настолько чувствительный и отзывчивый. Когда удовольствие вновь заволокло сознание, Чонгук сорвался на бешеный темп, вбивая тело под собой в диван. Шлепки тел друг о друга стали громче, дыхание обоих сбивалось, Чимин всхлипывал и подавался навстречу. В один момент блондин особенно громко вскрикнул и его бедра задрожали, а член Чонгука плотно обхватили сжимающиеся мышцы. Он не смог стерпеть такое давление и с протяжным стоном кончил следом. Чимин вскоре уснул на диване. Не удивительно, столько эмоций за день. Чон осторожно перебирал пряди его волос и думал о том, какие внезапные повороты бывают все-таки в жизни. Вечернее солнце первыми золотистыми лучами проникло в комнату. Это был насыщенный день и позже парню будет над чем поразмыслить, но сейчас он просто наслаждается тишиной и покоем. Такими редкими гостями в его опасной и непредсказуемой реальности.