Без тебя осталась лишь тьма

Я ненавижу… Я всё ненавижу, и это первый раз такое, когда мне совершенно всё кажется таким пустым, потерянным, серым… И кажется даже, что от моей максимальной сжирающей боли, достигшей своего апогея, скоро совсем не останется никаких иных чувств. Даже способности чувствовать эту сплошную ненависть. Стоя на веранде своего огромного старого особняка — который способен у каждого вызвать мурашки при одном только взгляде на это величественное устрашающее строение — я чувствую ненависть ко всему. К себе, окружающему пейзажу, дороге, деревьям и даже птицам. Всё кажется исключительно серым и чёрным, как впрочем и моё существование. Я слишком отчётливо ощущаю то, как сильно разрываюсь, как во мне потухают остатки света. Чувствую, что от меня будто бы внутри совершенно ничего и не остаётся. Я хоть и не человек, но мне присуща вся эта боль, эти не чуждые мучительные ощущения для меня. Хотя лучше бы я и внутри являлся хладнокровным монстром. Так бы было гораздо легче жить, чем сейчас стоять и чувствовать эту невыносимую гамму внутри. Моё и без того бледное лицо совсем побелело и опухло из-за нескончающейся внутренней борьбы, которой я сам постепенно свожу себя в могилу. Губы мои плотно сжаты в полоску. Я совсем перестал есть и набираться сил для дальнейшего существования. Вместо этого едят лишь меня, а я никак не могу это предотвратить. Меня изгрызают мои личные коварные демоны внутри. Совершенно безжалостно. Они давно насытились моей болью, но всё равно продолжают упиваться. Им всё мало, они совершенно ненасытные твари, сидящие в моей голове. Они с глубочайшим наслаждением шепчат мне о том, насколько же я жалок, наедаясь досыта моими отрицательными эмоциями. Тебе суждено быть одному. Слышу я голос в себе и ни на секунды не удивляюсь. Лишь грустно усмехаюсь, понимая, что началась моя борьба с самим собой. Противный, склизкий и скрипучий голос больно режет уши. Демон ухмыляется, наслаждающийся моим ещё большим отчаянием и тем, как сильно меня скривило от этих противных слов. Хочется заткнуть его как можно скорее, нажать на кнопку паузы, но это невозможно. Ведь зло внутри меня сильнее. Гораздо сильнее. Оно добилось своего. Добилось, чтобы единственный человек, который смог оживить во мне хоть немного тепла, который понимает меня и воспринимает таким, какой я есть, уехал отсюда. И, кажется, навсегда. Бушующее зло захватило надо мной полную власть. И когда я от безысходности выпил крови Лео и преобразился в свой истинный облик, от меня ушёл этот самый лучик надежды, который я так долго ждал. Ускользнувший в очередной раз лучик надежды в виде Лайи. В виде этой прекрасной во всех смыслах девушки. Девушки, в глазах которых я видел в тот момент неописуемый ужас. Она приняла тот факт, что я — Дракула. Признала меня и мою сущность, но тогда… Тогда она увидела во мне иное зло. Такое, что пробрало её до неописуемого ужаса по всему телу. «Ты — единственный смысл и свет. Без тебя останется только тьма.» Вот что я прошептал тогда. Так отчаянно и с такой болью. Ведь прекрасно понимал одно: я не смогу без неё. Как бы это банально не звучало, это так и есть. Мне кажется, что я действительно медленно, но верно умираю. Только она могла сдерживать моих демонов на привязи, контролировать их. И я не чувствовал себя таким несчастным в её присутствии. Но теперь её нет. Как и того самого лучика, который последовал за прекрасной мисс Бёрнелл, чувства к которой я даже описать не могу. Их нужно чувствовать так, как чувствую я. Когда я преобразился по вине противного Ноэ и попытался подойти к ней, это всё ещё был я. Пускай и не внешне, но внутренне точно. Я бы никогда в жизни не причинил ей никакой боли, ни капли, даже будучи очень злым и яростным. И тогда, смотря на неё, мне хотелось лишь дотронуться, прикоснуться, чтобы она избавила меня от внутреннего дерьма, которое невыносимо терпеть. Но она сама отстранилась. И кажется, во мне всё сломалось на куски. Кажется, что и внутри меня всё отстранилось тоже. Ты просто монстр, которому не выбраться из лап тьмы. Таков твой приговор навсегда, Влад Цепеш. В ход вступил ещё один коварный чёртик. Да, я монстр, не могу не согласиться. Но только внешне. И только тогда, когда полакомлюсь человеческой кровью сполна. Именно поэтому я не пью кровь людей на протяжении долгого времени. Но в тот злополучный момент мне пришлось нарушить это правило. Внутренне я всё тот же несчастный Владислав Цепеш III Дракула, который в последние дни смог прочувствовать счастье. Счастье в виде Лайи, которое также ушло от меня. Твой мир состоит из тьмы. И тебе не убежать от неё. Грёбаные демоны во мне! Они упиваются моей болью, которая с каждой секундой становится всё более невыносимой. Невыносимой от того, что Лайи нет рядом со мной. Это для неё же лучше, но почему мне всё равно так отвратительно от этого осознания? От осознания того, что девочки, которую я любил ещё в прошлой жизни, больше не здесь? Я изначально знал, что если подпущу её к себе ближе будет больно. Я просто идиот, раз не смог удержать свои чувства под контролем. Я редкостный придурок, который позволил случиться тому, что случилось. Тому, что навсегда, кажется, связало нас. Вспомни, как тебе было хорошо с ней. Даже сквозь физическую боль… — Нет, нет! — отчаянно кричу я, хватаясь за головой и крутя ей во все стороны, чтобы не дать видению просочиться в мою забитую голову мыслями. Иначе это точно убьёт меня. Но как назло, в голове всплывает именно то самое воспоминание, которое дороже для меня больше всего на свете. Которое сейчас причиняет мне страдания, смешанные с болезненной ностальгией. Которое я бы с радостью вырвал из себя, но это невозможно. Ведь оно просочилось в каждый уголок моего разбитого внутреннего мирка…

***

— Влад… Она выдыхает. Произносит это тихо-тихо, при звуке поленьев в камине и падающих капель дождя за окном, но для меня её выдохи и постанывания, пожалуй, самые громкие звучания во всём этом грёбаном мрачном мире. Особенно для меня — Дракулы. Как же мне больно. Целуя её, лежащую на мягких подушках, в шею и ключицы, я ощущаю, будто бы во мне рвутся струны, разнося неприятное раздражение. Мне чертовски больно именно физически, я ведь не могу прикасаться к ней не чувствуя при этом обжиганий. Но вместе с тем, несмотря на это, на сердце всё же так тепло. Я долго не мог пересилить себя и так касаться её, пускай во мне и горело неоднократно это нестерпимое желание. Это бы причинило мне физическую неприятную боль. Так и есть. Сейчас мне очень неприятно, но вместе с тем и так тепло. Тепло от того, что та юная девочка из Османской Империи, моего прошлого, сейчас рядом со мной и лежит на мягких перинах подо мной, изнемогая от ласк. Я что тогда, будучи подростком, любил её, правда не говорил и даже не начинал диалог об этом, что сейчас. Любовь никуда не уходила, даже спустя пролетевшие века. Она лишь пробудилась и сидела во мне в самых тёмных закупках. Освободилась из оков с приходом юной мисс Бёрнелл. И поэтому я готов отдать для Лайи всего себя. Всё, что угодно. Ведь с её приходом я на мгновение ожил. Боже, как же долго я ждал её. Как верный пёс. Если в далёком прошлом она не знала о моих чувствах, то сейчас точно знает. Более того, она их принимает и отвечает взаимностью, принимая все возможные недостатки моей сущности. Я никогда не забывал, как эта строптивая девочка бежала за мной и успокаивала, когда я отчаялся и сидел на коленях на той проклятой поляне, чуть ли не рыдая от тоски и боли. Не забывал никогда, как я и Аслан лежали рядом с ней, успокаивая её после выходки чёртового Мехмеда, который чуть было не украл силой её женскую честь. Похотливый засранец, от которого моё сердце обливается ненавистью и яростью. Мне противно даже вспоминать об этом. Вспоминать хоть малейшие упоминания о том, что он хотел с ней сделать. Отбрасываю все посторонние мысли из головы, а она приподнимается на локтях, готовая к дальнейшим моим действиям. Во мне будто всё делает переворот от её взгляда, которым она смотрит на меня. Я начинаю медленно расстёгивать её платье, оголяя изгибы фигуры и накаляя атмосферу в комнате до пика. Оголяя прекрасную фигуру моей прекрасной, стройной, маленькой и нежной Лайи Бёрнелл. Словно в тумане я откидываю его в сторону и расстёгиваю следом свой галантный пиджак, отправляя его туда же. Нестерпимый, но вместе с тем приятный жар. Наши шумные вздохи, прерывающие тишину в комнате. Звонкое биение сердец. И колющая боль от прикосновений, отдающаяся по всему моему бедному телу. Да и плевать, я вытерплю. Эта боль — просто ничто, по сравнению с тем, что я ощущаю, когда её нет рядом со мной. — Влад, ты уверен? Тебе же больно… Я нежно провожу пальцами по её губам, давая тем самым понять, чтобы она не переживала. Забавно, на в даже такой сладострастный и желаемый момент она волнуется обо мне. Такая искренняя. Она ощущается такой беззащитной по сравнению со мной, так и хочется защитить, спрятать ото всех ужасов, что окружают мой не менее мрачный мирок. И бесконечно ласкать, целовать до потери пульса. К чёрту. И пока демоны внутри меня не успели внушить мне о том, что это ей рано или поздно будет больно из-за нашего невозможного союза, я расстёгиваю её лифчик, наклоняясь к набухшим соскам. Уверенный в своих действиях. Будто что-то также толкает меня вперёд, призывая к действиям. Я едва ощутимо дотрагиваюсь к её груди, проводя своими холодными губами и очерчивая контуры. Чувствую, что Лайя уже вспотела и сейчас дрожит от одного только моего лёгкого и едва ощутимого касания. Выдыхает так тихо, будто бы нерешительно. Такая невинная, раз только такие прикосновения вызывают в ней такую красочную гамму ощущений. Дыхание перехватывает. Я и сам начинаю немного трястись от наступающего возбуждения. Мысленно обещаю сам себе сделает всё, чтобы сделать ей хорошо. Ведь она столько раз делала это мне одним лишь своим присутствием. Теперь и я хочу сделать то же самое для неё, только в разы приятнее и чувственней. Я обхватываю выпирающий сосок полностью, чувствуя, как она выгибается всем телом подо мной. Чувствуя, как против воли кайф накаляет всё её тело и пробуждает медленно надвигающуюся волну наслаждения. Этого-то я и добиваюсь. Её стоны начинают не на шутку возбуждать меня, а боль наравне с подступившим наслаждением начинает ощутимо контрастировать. И вот мы полностью обнажённые. Вот мы оба лежим рядом друг с другом, согреваясь от совместного жара тел возле камина и уютного огонька. Вот я, посмотрев на неё пару секунд, медленно вхожу, следя за каждой чередующейся эмоцией на её прекрасном личике. Мгновенно во мне пробуждается что-то иное, когда я вхожу медленно-медленно, позволяя ей привыкнуть. Она закусывает нижнюю губу, из глотки у ней вырывается новый тихий стон, что ещё больше сводит с ума. А я ощущаю, как всё будто бы мёртвое во мне на мгновение оживает. От того, насколько мне приятно рядом с ней. Я даже забываю, что мне должно быть больно от столь тесного физического контакта. Телу всё же приятно. — Влад… Пожалуйста… — шепчет она, обхватывая своими ладошками мою шею, якобы давая знак, что можно. Что я могу сделать это. Что могу двигаться в ней, доставляя удовольствие и одновременно благодаря её за всё на свете. И я слушаюсь её и начинаю движение, забывая обо всём. Обо всех навалившихся вопросах и проблемах, лишь двигаясь в Лайе, растворяясь полностью. Впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему спокойным и счастливым. Она блаженно улыбается, а затем откидывает голову назад, хватая ртом раскалённый воздух. Я не собираюсь прерываться, разрушить эту ниточку наслаждения. Ведь мы и так зашли слишком далеко. Дальше, чем нужно. Я сделаю этой девушке приятно, во что бы то не стало. Одной рукой скручиваю её сосок ледяными пальцами, оставляя едва ощутимые ожоги, а второй продолжаю сдерживать своё равновесие над ней. Я делаю несколько весьма грубых толчков, не позволяя останавливаться при ласках её чувствительного тела. Я вижу, как она задыхается от невозможного кайфа. И я доволен собой. Больше нет никаких мыслей о том, как же это всё неправильно. Остаются лишь инстинкты. Я продолжаю свою приятную пытку, отчего гамма на лице Лайи сменяется одна на другую, что неимоверно радует меня. Ведь я добился желаемого эффекта. Волна наслаждения надвигается и ощутимо разрастается. Я уже не могу остановиться, даже если бы и сильно захотел. Это приятное наваждение гораздо сильнее меня, оно будто давит на рычажок, чтобы я не останавливался. И я не замечаю, как резко и неожиданно во мне будто бы взрываются искорки, и я приглушённо выдыхаю, поддаваемый этому наиприятнейшему внутреннему бризу. Я ощущаю, как девушка также содрогается в моих руках. Перевожу после нескольких секунд наваждения свой разгорячённый взгляд. Из её глаз брызнули слезинки, которые я тут же нежно слизываю, целуя её в щёчки. Она немного дрожит подо мной, но на лице отображается лишь истинное блаженство. И я горжусь собой. — Солнце моё, — шепчу я со всей возможной нежностью, перекатываясь к ней и устраиваясь набок уже после того, как накрываю нас обоих своим одеялом. Устраиваюсь напротив неё, мы не сводим довольного и счастливого взгляда друг с друга. Я тут же прижимаю её к себе, зарываясь в её волосы. И в это самое мгновение демоны перестают мучить меня. С ней я в принципе сам не свой. Такой нежный. Такой зависимый от неё. Это не свойственно Дракуле, совершенно. Не свойственно такому как я. Но я свыкнулся с мыслью о том, что со мной делает эта девчушка, в которую я так влюблён. А она лишь прижимается ко мне ещё ближе, словно котёнок… И я больше всего на свете желаю не отпускать её.

***

Вспышка, будто бы возвращающая меня в мучительную, тошнотворную реальность. Я истошно кричу, моё эхо отдаётся громким звуком по всей окраине, от чего даже перепуганные птицы резко взлетают с деревьев и уносятся прочь. По щеке стекает слеза, я глубоко вздыхаю, готовый прямо сейчас умереть на месте, ведь Смерть кажется не такой страшной по сравнению с моими внутренними муками. Хочется провалиться куда-нибудь, но мне некуда бежать и идти. И такова моя чёртова судьба. Данное воспоминание сейчас режет меня. Это нечто настолько ценное, что мне хотелось бы глубоко спрятать в себе, даже пальчиком не трогать. Но это видение в данный момент наоборот мучает меня ещё больше, не принося и доли счастья и ценности, как тогда. Мы уединились с Лайей в тот день. Всё само дошло до этого. И это связало нас нитями ещё больше. Мне так хотелось наброситься на неё в тот злополучный день нашего окончательного прощания и также целовать её, также нежно доставлять ей удовольствие, также нежно касаться её. Но я лишь понимал, что этим всё только усугублю для нас двоих. А я не мог повести себя, как эгоист. Боги, как мне её не хватает. Хоть пытайте меня физически, сколько угодно. Но избавьте меня от этой невыносимой пустоты внутри, которая рвёт каждую ткань моей давно сгнившей души. Я не могу отрицать тот злополучный факт, что от нашей связи всё станет лишь хуже. И если вдруг произойдёт такое, что она вернётся обратно ко мне, уже ничего не будет как прежде. Не будет той искренней девушки, которая так нежно смотрела на меня. Будет лишь та, которая с ужасом и страхом будет созерцать мой силуэт и незаметно сторониться. И это полностью оправданно. Но смогу ли я сдержаться в очередной раз, чтобы если что сохранять дистанцию? Я стал уже зависим от неё, во всех планах, как от наркотика. И если держаться от неё подальше, так это только заперевшись на все тысячи замков. Я не замечаю как скатываюсь на пол веранды со своими внутренними голосами наедине. Совершенно безнадёжно. Кажется, что я действительно умираю. Как и Лайя небось, которая точно где-нибудь сидит и также горько плачет. Но Лайя хотя бы не находится вблизи со мной и не боится, а её окружают прекрасные Лео, Милли и Сандра. Окружают её, находясь подальше от моего замка и меня самого. Больше всего мне хочется, чтобы мы с мисс Бёрнелл никогда больше не встречались, ведь я и так знаю, чем всё завершится в итоге. Нам не суждено быть вместе и любить друг друга. Наша любовь — невозможная вселенная, которая приносит лишь боль и разрушения. Значит, я вечно будет один. Таково моё предназначение. Все будут в безопасности, и только я один со своим неизбежным одиночеством.