За тюремными стенами

«Пожиратели смерти сбежали из Азкабана», — таким заголовком пестрили все газеты магического мира. То, что казалось практически невозможным после падения Волдеморта, случилось снова. Судя по некоторым статьям, можно было предположить, что из тюрьмы сбежали все до единого Пожиратели. Но на этот раз их было трое. В том числе, приговоренный к пожизненному заключению Люциус Малфой. Аврору Гермионе Грейнджер хотелось верить, что это всего лишь ее очередной ночной кошмар. И хотя рациональная часть девушки говорила, что Волдеморт больше никогда не сможет вернуться, что-то внутри кричало, что этот побег сулит большие проблемы. В очередной раз слушая монолог начальника тюрьмы, Гермиона задавалась вопросом, почему вынуждена снова сидеть здесь вместо того, чтобы предпринять хоть какие-то действия. Все, что говорил пожилой мужчина в слишком маленькой для его телосложения мантии, Грейнджер знала наизусть. Знала о пораженном Империусом охраннике, которому, к тому же, стерли память. Тем же заклятием, которое Гермиона вот уже как три года после войны безуспешно пыталась снять с родителей. Их команде предстоял долгий день — опросить о случившемся всех заключенных, а некоторых и по второму кругу. — Хоть кто-то из них должен что-то знать о произошедшем, — Рон в подбадривающем жесте положил теплую ладонь на плечо Гермионы, видя расстроенное выражение лица подруги. Ей, как бы она ни старалась, практически никогда не удавалось скрыть настроение от друзей. — Конечно, — Грейнджер выдавливает из себя улыбку, ей не привыкать. И кидает взгляд на длинный список имен у себя в руках. Искомой фамилии там не оказалось. Не то чтобы гриффиндорка и правда горела желанием увидеть этого человека. Тем не менее воспоминания о нем всплывали в памяти каждый раз, когда она оказывалась на пороге Азкабана. Он был одним из немногих однокурсников, которых она ни разу не видела после выпуска. Воспоминания о нем — всего лишь один из многочисленных незакрытых гештальтов. И еще — интерес узнать, что же случилось с человеком, которого, как и многих других, сломала война. Так почему бы не сегодня? И все равно что его нет в списках. Гермионе Грейнджер не привыкать нарушать правила. День действительно обещал быть долгим.

***

Гермиона внимательно смотрела на человека, сидящего напротив, пытаясь рассмотреть в заключенном своего бывшего школьного врага. В какой-то момент ей захотелось подойти к охранникам и сказать, что случилась какая-то ошибка. Этот человек не может быть ее сверстником. Не может быть высокомерным и заносчивым Драко Малфоем, которого она знала шесть лет. Но здравый смысл победил. Волосы Драко отросли почти как у отца. Только, вместо геля, их, а вместе с тем и отросшую щетину, покрывал слой грязи. Кожа, и так от природы светлая, стала мертвецки бледной. Вместо мышц — выпирающие кости. А темно-коричневые мешки под глазами только усиливали образ человека, который может отправиться на тот свет в любую минуту. Руководству Азкабана явно следовало больше внимания уделать условиям жизни заключенных. Их разделял старый стол, но казалось, что между ними, как минимум, несколько лет. За время работы в аврорате Грейнджер видела много отбывающих наказание преступников и даже в какой-то степени успела привыкнуть как к самому Азкабану, так и к его обитателям. И честно говоря, Малфой мало чем отличался от других узников. Но именно его внешний вид поразил девушку больше всего. В комнате, отведенной для подобных встреч, было сыро, а из освещения — только светильник на стене, которого явно было мало для такой большой комнаты. Стулья были неудобными и скрипели при малейшем движении сидящего. Но Гермиона знала, что по сравнению с камерами такая обстановка могла показаться чуть ли не роскошью. — Я не знаю, где отец, — первым затянувшуюся тишину нарушил Драко. Его голос оказался на удивление твердым, словно не принадлежал измученному телу. — Министерство уже проверяло мои воспоминания. Я здесь ни при чем. Вот так просто — без привычных насмешек и подколок. И Гермионе вдруг захотелось, чтобы он снова назвал ее грязнокровкой или сделал что-то еще в чисто малфоевском стиле, только бы не выглядел таким обреченным. — У аврората есть еще вопросы? — Малфой предпринял очередную попытку выбить из Гермионы хоть слово, раздумывая над причиной ее пребывания здесь. Конечно же, Грейнджер знала, что Драко Малфоя проверили первым делом. Но говорить, что пришла сюда просто так, девушка тоже не хотела. Возможно, это даже было бы похоже на издевательство. Будто она пришла посмотреть на мучения своего школьного недруга. — Да, — все-таки кивнула, на ходу придумывая вопросы. — Может, ты знаешь, где он может прятаться? — Я передал список еще вчера утром. Вы его потеряли, что ли? — Что ж, наверное, произошла какая-то ошибка, — замялась Гермиона. «Ошибка — это то, что ты вообще сюда пришла», — услужливо подсказал внутренний голос. — Неужели там, где работает Гермиона Грейнджер, тоже случаются ошибки? — правый уголок губ Малфоя слегка поднялся вверх. Хотя фраза больше напоминала комплимент, чем привычную насмешку. — Все совершают ошибки, — пожала плечами девушка. — И за некоторые ошибки приходится сидеть пять лет в Азкабане, — Драко опустил голову вниз, рассматривая покрытые ссадинами руки. — Малфой… — Гермиона не знала, что сказать. «Мне жаль?» А было ли ей действительно жаль его? В конце концов Малфой был Пожирателем смерти, о чем всегда будет напоминать метка на его предплечье. И это был его выбор, пусть и продиктован обстоятельствами. С другой стороны, действия Драко сильно отличались от поступков большинства Пожирателей. Он никого не убивал и даже не выдал Гарри, когда их троицу поймали егеря. Но ни юный возраст, ни показанные воспоминания, ни сказанные под сывороткой правды слова о том, насколько мерзкими и ужасными для Драко были те события, не стали причиной для оправдательного приговора. В решающий момент он выбрал не ту сторону, и это обстоятельство стало главным для суда. По мнению Гермионы, Драко Малой, безусловно, заслуживал наказания, но неужели такого строгого? Факт того, что Волдеморт столько времени был хозяином Малфой-Мэнора, уже был похож на одно из худших наказаний. Но Гермиону, конечно же, никто не спрашивал. — Только не надо меня жалеть Грейнджер, — парень резко поднял голову, словно прочитав ее мысли. — Вообще-то ты должна быть даже рада. Неужели совсем не получаешь удовольствия от моего вида в тюремной робе? — Я не радовалась и не злорадствовала, если тебе интересно, — честно ответила Гермиона. Ей хотелось добавить, что в послевоенные годы она вообще мало от чего получала удовольствие. Но такие признания явно не для Малфоевых ушей. — Итак, Грейнджер и аврорат. Я ставил на то, что ты будешь работать в Отделе регулирования магических популяций и защищать своих эльфов, — Гермиона заметила, как Драко слегка расслабился, когда понял, что его не ждал очередной многочасовой допрос. — Так получилось. Мне, Гарри и Рону предложили работу почти сразу, как мы вернулись в Хогвартс. — А, ну да, Золотое трио, как я мог забыть, — Малфой поджал тонкие губы, — И что, даже Вислый не радовался, когда меня посадили? «И все-таки мне показалось, все тот же Малфой, который считает, что весь мир крутится вокруг него», — подумала Гермиона, но вслух этого не произнесла. На обмен колкостями, как в школе, совершенно не было сил. Да и имела ли сейчас значение школьная вражда? После всего того, что им пришлось пережить. После долгих недель пряток в лесу, пыток Круциатусом, преследующего страха за свою жизнь и жизнь близких, замирающего от боязни не успеть сердца, вида струящейся по коридорам Хогвартса крови и главное — после смерти стольких людей, мелкие пакости Малфоя уже не имели значения. — У Рона умер брат, если помнишь. Вряд ли его волновало что-то еще. Драко ничего не ответил, и девушка надеялась, что он правда жалеет о тех поступках, что совершал когда-то. Возможно, его изменившееся поведение — тому доказательство. А может, просто нежелание нарываться на неприятности. В Азкабане знают, как выбить из человека своевольность и дерзкость. Гермиона поймала себя на мысли, как это, должно быть, странно выглядит — они просто разговаривают, даже не повышают друг на друга голос. Скажи ей кто-то о подобном во время обучения в Хогвартсе, ни за что бы не поверила. И пусть до разговора старых приятелей им было еще далеко (да и зачем им это), Гермиона ожидала худшего и уже морально подготовилась к плевкам яда и оскорблениям, которых так и не последовало. — Извините, мисс Грейнджер, с Драко Малфоем хотят поговорить авроры, — Гермиона вздрогнула, когда тяжелая дверь с шумом открылась, и на пороге появился охранник. «В знак уважения за былые заслуги» он все это время стоял за дверью, разрешив волшебникам поговорить наедине. Грейнджер не очень нравился тот факт, что статут Золотой девочки дает ей некие, несправедливые по отношению к другим, привилегии. Но порой они были настолько соблазнительными, что отказаться было практически невозможно. — Да, конечно, — девушка кивнула и поднялась со стула, тут же издавшего жалобный скрип. Гермиона не хотела, чтобы о ее визите говорили в аврорате, но в любом случае, вряд ли это могло стать проблемой. Скорее всего, все спишут на неуемную тягу мисс Грейнджер самой докопаться до истины. И максимум, что ей светит — это мягкий укор начальника, что не следует отклоняться от поставленных задач. — Подожди, так ты не из-за работы пришла? — Драко выглядел по-настоящему удивленным. Почему-то его растерянный вид заставлял сдерживать неуместную улыбку. — До свидания, Малфой, — кивнула на прощание Гермиона, игнорируя его вопрос. — Почему ты пришла, Грейнджер? — Малфой внимательно рассматривал девушку, и гриффиндорке казалось, что она слышала, как скрипели шестеренки в его голове. Гермиона не знала, что ответить, поэтому ушла молча, чувствуя на спине пристальный взгляд серых глаз.