За тюремными стенами

— И Гермиона тоже со мной согласна. Правда, Гермиона? — Рон, восседая на столе старшего аврора и по совместительству своего лучшего друга, размахивал руками во все возможные стороны и упорно пытался доказать свою теорию. — Да… То есть… Извини, что ты сказал? — сидевшая в кресле в углу комнаты Гермиона резко перевела взгляд на друга. С самого утра у нее снова разболелась голова. К обеду девушка уже выпила две порции зелья, но результат был слишком краткосрочным. — Гермиона, с тобой все нормально? Может, тебе уйти сегодня пораньше? — Гарри и сам выглядел слишком уставшим. Кроме горы работы размером с Эверест, его практически на каждом углу караулили журналисты, пытаясь выведать подробности дела. — Все нормально, я просто задумалась. Так о чем ты говорил, Рон? — Гермиона Грейнджер и уйти с работы пораньше — антонимы, это знали все в Министерстве. — Я говорю, что в этом точно как-то замешан хорек, — Уизли снова начал энергично махать руками. — И если бы Гермиона была со мной не согласна, она бы не допрашивала его. Гермиона подумала, что их вчерашняя встреча меньше всего походила на допрос. Но говорить об этом друзьям не хотелось. Не то чтобы она стеснялась этого, но… Девушка самой себе не могла объяснить нежелание говорить о произошедшем. — Ты допрашивала Малфоя? — прикрыв на пару секунд глаза, Гарри устало потер переносицу. — Я сам просматривал его воспоминания, они точно не фальшивые. — Но… Гермиона перебила Рона быстрее, чем тот начал новый монолог по поводу виновности Драко Малфоя в побеге Пожирателей: — Я не думаю, что Малфой причастен, — девушка кинула строгий взгляд на Уизли. — Им занимался Гарри, ты же не сомневаешься в его профессиональных способностях? Или у тебя есть какие-то прямые доказательства? — У меня есть предчувствие, — пыл рыжеволосого заметно поутих, но он продолжал стоять на своем. Гермиона откинулась на спинку кресла. У них до сих пор не было никаких улик. Совершенно ничего, с чего можно было хотя бы начать расследование. И это до жути бесило. Им оставалось только ждать, пока Пожиратели выдадут себя — или намеренно, или неосторожными действиями. Возможно, во время попытки освободить больше заключенных. Только на этот раз и руководство Азкабана, и авроры будут готовы. Гермиона опасалась, что побег — это всего лишь маленькая часть чего-то более значимого. Но чем больше она об этом думала, тем сильнее болела ее голова. — Я пойду. Мне нужно закончить отчет, — девушка поднялась с кресла, стараясь не показывать, какую боль ей причиняет любое резкое движение. — Черт, точно, отчет, — Рон устало закатил глаза. — Могли бы и отменить на время свои бумажки, мы вообще-то тут делом занимаемся. — Такие правила, — Гарри пожал плечами. Парни снова начали о чем-то спорить, но Гермиона их уже не слушала. Еле добравшись до туалета, плеснула в лицо ледяной водой. Не помогло. Девушка опустилась на пол, прислонившись щекой к мраморной раковине. В таком состоянии она явно не могла нормально работать. «Наверное, Гарри был прав, и мне стоило пойти домой». Но признавать свою слабость отчаянно не хотелось. И пусть от нее сейчас мало толку, но хотя бы на отчет остатков сил должно было хватить.

***

— Меня теперь каждый день будут допрашивать? — Драко Малфой выглядел слегка раздраженным. Тени под серыми глазами залегли еще глубже. — Если понадобится, то и десять раз в день! — черноволосый мужчина в аврорской форме ударил кулаком по столу. Гермиона поморщилась от резкого звука. Голова все еще болела, хоть и не так сильно. — Будь моя воля… — Устав, Кларк, — резко перебила его Гермиона, в сотый раз проклиная и свой отдел, и Министерство в целом за то, что ей сегодня достался такой напарник. С Гарри или Роном было бы легче. Ричард Кларк был хорошим бойцом, но вот от его методов ведения допросов Грейнджер была не в восторге. — Ты защищаешь мерзкого Пожиратели смерти? — мужчина даже не пытался скрыть свою злость. Гермиона знала, что всю его семью убили поклонники Волдеморта в рамках «борьбы с грязнокровками». Знала, насколько больно терять близких людей. И, конечно же, знала, что ненависть к Пожирателям в обществе не утихнет еще очень долго. Да и сама Гермиона, даже если бы очень сильно захотела, вряд ли когда-то смогла бы избавиться от этого чувства. Но также девушка понимала, что вспышки злости только мешают делу. Тем более, что сидящий перед ними Драко никого не убивал. Грейнджер поймала взгляд Малфоя, и ей показалось, что в его глазах промелькнуло нечто среднее между сочувствием и пониманием. Что-то вроде: «Жаль, что тебе приходится работать с такими идиотами». — Давай отбросим эмоции, — гриффиндорка повернулась к напарнику. — Раньше начнем, раньше закончим. — Показывай Метку, — глаза Кларка продолжали метать молнии, и Гермиона попыталась вспомнить, не связаны ли Малфои с гибелью его семьи. Она присутствовала на суде Люциуса, но список обвинений Малфоя-старшего был слишком длинным, чтобы запомнить все пункты. Драко молча задрал левый рукав грязной тюремной робы, обнажая предплечье. Он был явно не в том положении, чтобы огрызаться или требовать вежливости. При взгляде на череп с выползающей изо рта змеей Гермиону начало тошнить, как и много раз до этого. От некоторых воспоминаний просто невозможно избавиться. Но то, что татуировка оставалась такой же бледной, словно прошла несколько сеансов лазерной коррекции у магловского мастера, определенно радовало. «Министерство не доверяет сотрудникам Азкабана?» — Гермиона еле заметно дернулась, когда услышала в голове голос Малфоя. Видимо, за три года тюрьмы он не утратил способностей к легилименции. «Министерство вообще никому не доверяет, даже аврорам», — так же мысленно ответила Грейнджер. Почему-то ей показалось, что Малфой имел право это знать. И все же, чтобы он слишком не зазнавался, добавила: «Но вообще-то это не твое дело». «Они думают, что Волдеморт вернулся? Или кто-то хочет вернуть его, кхм, традиции?», — голос Драко звучал в голове гриффиндорки на удивление отчетливо. «А вот это уже точно не твое дело», — Гермиона прервала установленную Малфоем связь. Она и сама не знала, к какой версии больше склоняется Министерство. Самой девушке более реальным казалось то, что у Пожирателей появился новый лидер. Но как это могло произойти так скоро? Далеко не все из тех, кто придерживался взглядов Волдеморта, попали за решетку. Но Грейнджер на протяжении последних лет была уверена, что таких магов слишком мало для начала восстания. Конечно же, оставалась еще версия, что у нее просто паранойя, и побег — это не более чем побег, желание оказаться подальше от Азкабана, а не стремление захватить мир. Но слишком свежими были раны от войны, чтобы не волноваться по этому поводу. В последнее время Гермиона все чаще просыпалась с криком от ночных кошмаров и потом еще долго ходила кругами по комнате, пытаясь унять дрожь в теле. Вероятно, это и было причиной ее плохого самочувствия. Снова и снова девушка видела в нескольких сантиметрах от своего лица горящие сумасшествием глаза Беллатрисы. Слышала свой собственный крик, эхом раздающийся по коридорам Малфой-мэнора. Бежала по лесу от невидимых врагов, падая и разбивая до крови колена. Снова и снова по замкнутому кругу. Гермиона заметила, что снова слишком глубоко погрузилась в собственные мысли, когда увидела, как Кларк доставал палочку, готовясь перейти к следующему этапу проверки. — Я сама. У меня в этом больше опыта, — опережая напарника, Гермиона приставила кончик волшебной палочки ко лбу Драко. Девушка была уверена, что стоящий рядом аврор сделал бы процесс просмотра воспоминаний максимально болезненный, а Малфой и так выглядел не лучшим образом. И дело было не в самом слизеринце. Несмотря на головную боль, она бы сделала это для любого заключенного, осужденного по не очень тяжелой статье. — Легилименс, — мрачные картинки, словно из какого-то нуарного фильма, замелькали в голове одна за другой. И хоть ничего приятного в увиденном не было, подозрений воспоминания тоже не вызывали. Гермиона не знала, радоваться ей или расстраиваться. С одной стороны, у них все еще не было ни одной зацепки. С другой, то что Малфой оставался вне подозрений, приносило непонятное облегчение. — Ничего, — спустя несколько минут Гермиона опустила палочку и присела на свободный стул, сдерживая внезапный порыв схватиться за голову. Волна боли охватила ее с новой силой. Как же ее все раздражало. Чертов стул, который скрипит при каждом движении. Чертов Малфой, который лишь бы посмеялся над тем, что ради него девушка жертвует собственным здоровьем. «Тебе нужно в Мунго», — словно в опровержение ее мыслей, в который раз за встречу раздался голос. На удивление Гермионы, хуже от этого не стало. Боль даже немного утихла. Но, скорее, из-за того, что Грейнджер немного отдохнула от заклинания. «Тебе тоже». Только вот кому до этого есть дело. Гермиона поймала себя на мысли, даже если бы Малфой сейчас истекал кровью, например, от выброшенной Кларком Сектумсемпры, вероятность того, что сюда позвали бы врача, была чрезвычайно мала. «Спасибо за поддержку», — саркастический тон намекал, что Малфой явно услышал то, что знать ему не следовало. «Прочь из моей головы!» — поведение слизеринца начинало не на шутку раздражать. И словно в насмешку, в сознании зазвучала магловская песня с аналогичным последним мыслям названием. Гермиону поражали способности Драко к легилименции. Если кто-то еще в тюрьме обладал такими же умениями, мог ли он проникнуть в сознание охранников? Причиной побега, без сомнения, был Империус, и все же сама возможность повлиять на стражу с помощью легилименции вызывала тревогу. Напарник Гермионы задал еще несколько вопросов, на которые девушка уже не обращала внимания, а затем молча поднялся и направился к выходу. Девушка подавила усталый вздох и поднялась вслед за ним. Сегодня еще было много работы. — До свидания, Малфой. — До завтра, Грейнджер. *** Вопреки прогнозу Малфоя, на следующий день в качестве проверяющих был Уизли вместе с молодой девушкой, учившейся когда-то на Когтевране. На протяжении всей процедуры рыжеволосый не переставал мерять Малфоя подозрительным взглядом. Но по крайней мере, в отличие от напарника Грейнджер, не пытался убить Драко глазами и не проявлял открытой агрессии. Когтевранка во время допроса и вовсе молчала. И все же вчерашняя встреча показалась Малфою намного более приятной. Наверное, он просто начал сходить с ума. В этом нет ничего удивительного, учитывая место, где он находился.