За тюремными стенами

— Серьезно? — Малфой смотрел на лежащий перед ним предмет с нескрываемым удивлением. Словно Грейнджер, как минимум, бросила в него гранату, а не угостила яблоком.  — И с чего такой аттракцион невиданной щедрости? — Коллега из Министерства всем их раздает. Меня уже тошнит от этих яблок. — И ты решила накормить весь Азкабан? — Малфой поднял бровь, продолжая рассматривать ярко-зеленый плод. Такие яблоки он когда-то в Хогвартсе с удовольствием уплетал каждый день. Кажется, с тех пор прошло не три года, а целая жизнь. — Нет, только тех, кого допрашиваю. Я не заставляю, не хочешь — не ешь, — Гермиона изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица. Малфой покрутил яблоко в руках, а затем поднес к лицу, вдыхая освежающий аромат. Чуть прикрыв глаза, на несколько секунд он представил, что находится где-то далеко от этих покрытых плесенью стен. — Может быть, я боюсь, что ты решила меня отравить? — Драко усмехнулся, но не так, как в школе. В его словах не было злобы, и они не вызывали у Гермионы ни капли раздражения. — Ай, ладно, ради такого и умереть можно, — слизеринец махнул рукой и с аппетитом вонзил чуть пожелтевшие зубы в плод. Гермиона не смогла сдержать улыбки, когда Драко издал еле слышный стон удовольствия. «Как иногда мало нужно человеку для счастья». Кому сказать, выросший в роскоши Драко Малфой, наследник некогда одного из богатейших родов магического мира, радовался обычному яблоку. — А еще есть? — Драко уже и забыл, какая на вкус нормальная еда. Если тебя чем-то накормили — это уже хорошо. — Держи, — Гермиона достала из сумки еще два яблока, за которые Малфой принялся уже без шуток. — Кстати, а где твой напарник? — спросил Драко, громко чавкая, забыв об аристократических условностях. — Его на время отстранили. За нападение на заключенного, — а Грейнджер и не была против. Одной работать было проще. И, безусловно, проще кормить Малфоя яблоками. Гермиона подумала, что повторись такая ситуация при Кларке, заклинание полетело бы не только в заключенного, но и в нее саму. — Не буду делать вид, что мне жаль. Какое-то время они сидели молча. И Гермиона поймала себя на мысли, что ей даже нравится находиться здесь. «Наверное, эта атмосфера потихоньку и меня сводит с ума». Хотя, если подумать, все было довольно логично. Малфой вел себя на удивление приятно, особенно по сравнению с некоторыми другими заключенными. К тому же, он был единственным, с которым у Грейнджер складывался какой-никакой разговор. По большей части, потому что они были давно знакомы. Пусть в прошлом их отношения и не были самыми дружескими. На младших курсах Хогвартса Гермиона была уверена, что ненавидит Драко Малфоя. Ровно до тех пор, пока не узнала, что такое настоящая ненависть. На слизеринца этого чувства уже не хватало. Осталась только жалость. К нему, к себе и ко всем остальным, чью жизнь сломала война. Кто, вместо того чтобы выбирать выпускной наряд и готовиться к экзаменам, вынужден был бороться за свою жизнь и терять близких людей. И еще немного злости на Драко. За то, что так и не сделал правильный выбор. Не попросил ни у кого о помощи. «А изменило бы это что-то? Дамблдор и так все знал. Не к Гарри же ему было идти», — тут же возразил внутренний голос. И Гермиона поймала себя на мысли, что в последнее время слишком много думает о Малфое. — Спасибо, — Драко вытер сок с лица рукавом тюремной робы. А затем отодвинул ткань, демонстрируя бледную Метку. От Малфоя не укрылось, как девушка вздрогнула при виде татуировки, поэтому он почти сразу же закрыл Метку робой. Он понимал такую реакцию. Порой Малфою хотелось вырезать кусок кожи, лишь бы избавиться от того, что стало для него точкой невозврата. В начале это не казалось серьезным. Просто попытка доказать отцу, что он чего-то стоит, желание почувствовать себя таким же Избранным, как и Поттер. И только когда на его глазах убили человека, Драко понял, что началось его длинное путешествие по Дантовскому аду, эпицентром которого станет либо его собственная смерть, либо брошенная в невинного человека Авада. Но, к счастью Малфоя, все вышло даже лучше, чем он думал. В конце концов, пять лет Азкабана — ничто по сравнению с человеческой жизнью. — Я хочу помочь, — сказал Драко, глядя прямо в карие глаза перед собой. — Я верю, — искренне ответила Гермиона, сама немного удивившись своему доверию, — только вряд ли можно что-то сделать, только если твой отец не связывался с тобой. — Нет, — Малфой покачал головой. — Ты в любом случае увидишь, что этого не было. Некоторые сотрудники Министерства на самом деле надеялись на такой ход событий. Но Гермиона знала, что Люциус, как и остальные сбежавшие Пожиратели, не был дураком. Он вряд ли бы стал так действовать, зная, что воспоминания Драко регулярно проверяют. Как вариант — попытался бы вытащить сына до новой проверки. Но это было бы слишком рискованным в нынешней ситуации. Только если у Пожирателей есть свой человек в Азкабане. «Надо будет обдумать этот вариант позже», — решила Гермиона. Конечно, всех сотрудников Азкабана проверили, но не факт, что человека Пожирателей не было среди авроров. — А ты мог бы связаться с ним с помощью Метки? — вдруг спросила Грейнджер. — Я не знаю, сработает ли это после смерти Волдеморта, — Драко пожал плечами. — Да и отец догадается, что это засада. — А если придумать какой-то план? Чтобы он был уверен, что ты один. — Министерство не пойдет на такие риски, ты же знаешь. Тем более, наш последний с ним разговор был… Скажем так, не очень приятным. Гермиона знала. Но сдаваться было не в ее стиле. — Они могут взять с тебя Непреложный обет. В любом случае, я поговорю с Министром на эту тему, — идея была слишком расплывчатой, чтобы назвать ее даже подобием плана. Но Гермионе она сейчас казалась похожей на спасительный круг посреди океана, пусть и слегка сдутый. — Хорошо, — Драко кивнул. — Я хотел бы верить, что я у тебя единственный и неповторимый, но думаю, что это не так. Тебе еще нужно проверить воспоминания. Грейнджер подумала, что полностью доверяет Малфою. Наверное, даже слишком сильно. Но процедура есть процедура. Уверенным взмахом палочки девушка повторила привычные действия: — Легилименс. Как и в прошлый раз, ничего особенного. Драко, конечно, был умелым легилиментом, но и Гермиона как-никак — умнейшая ведьма своего выпуска. Она бы точно заметила, попытайся Малфой что-то скрыть. Ей хотелось остаться в комнате еще ненадолго, но девушка подавила это искушение. — До свидания, Малфой. — До свидания, Грейнджер. Гермиона поднялась, чтобы сказать стоящему за дверьми охраннику, что допрос окончен. Малфоя отведут обратно в камеру, а на его месте появится новый заключенный. И стены в комнате снова начнут невыносимо давить.

***

— Будешь? — Драко казалось, что он бредит. Он даже несколько раз моргнул, пытаясь прогнать галлюцинацию. Но Гермиона Грейнджер, протягивающая магловский (как это в ее стиле) ланч-бокс с едой, никуда не исчезла. — Ты решила откормить меня? — аромат запеченной картошки грибами был настолько приятным, что Драко еле сдерживался, чтобы не выхватить обед у Гермионы из рук. И практически сразу сдался. — Я сегодня не успела пообедать и не собираюсь страдать от голода до конца дня. А есть одной вроде как невежливо, — она не соврала. Из-за постоянных ночных кошмаров и хронического недосыпа Гермиона впервые за время работы в Министерстве проспала и опоздала на работу. Девушка была настолько измученной, что привычная работа давалась далеко не так быстро, как раньше. И было не до еды. — И вторую порцию ты, конечно же, для себя брала? — ехидно спросил Малфой, не отрывая влюбленного взгляда от золотистого картофеля. — Ты не представляешь, сколько калорий авроры тратят за смену, — ответила Грейнджер, коря себя за то, что не смогла придумать отговорку получше. Она вяло тыкала вилкой в еду, совсем не испытывая того голода, о котором говорила. Аппетит, пропавший приблизительно тогда, когда пришли ночные кошмары, так и не появился. — Тебе когда-нибудь говорили, что когда ты врешь, у тебя краснеют уши? — Неправда! — Гермиона чуть не подпрыгнула на стуле от возмущения и, как показалось Малфою, смешно вздернула носик. — Еще больше покраснели, — Драко откровенно веселился. «Пусть веселится, мне не жалко». Гермиона подумала, что вряд ли у парня последние три года было много поводов для улыбок. Тем более таких по-мальчишески озорных и искренних. Сейчас Малфоя вряд ли можно было назвать красавцем, сказывалось проведенное в Азкабане время, но Гермиона отчего-то залюбовалась его улыбкой. — Надеюсь в следующий раз ты не принесешь вязаную шапочку, — Малфой был похож на большого довольного кота. Кота, который, долгое время прожив на мусорке и не раз спасавшийся от собачих стай, постепенно привыкал к заботе новых хозяев. — Если не прекратишь издеваться, специально для тебя свяжу красно-желтую. С помпоном, — Гермиона заметила, что уголки ее губ непроизвольно ползут вверх. — Помилуй, я этого не переживу, — Драко показательно схватился за сердце, и девушка улыбнулась еще шире. Ей безумно не хотелось прерывать эту атмосферу легкости, которой порой так не хватало в ее жизни. Только вот они не старые друзья, которые собрались поговорить в гостиной у камина ради удовольствия. «Работа, ты здесь ради работы», — напомнила себе Грейнджер. — Я говорила с Гарри насчет вчерашней идеи. Он не в восторге, но обещал подумать, — сказала девушка, когда с обедом было покончено. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Малфой и вдруг добавил: — Знаешь, в чем твоя проблема, Грейнджер? — Просвети меня. — Ты постоянно кого-то спасаешь. Но пока что никто не спас тебя. Гермиона не знала, что ответить. Она умела отвечать на выпады, в которых не было ни капли правды. Знала, что сказать, когда на нее сыпались, пусть и правдивые, но сказанные со злобой фразы. Но это был не тот случай. А Драко неожиданно подумал, что не против бы был стать для Грейнджер таким спасителем. «Определенно, эти стены просто сводят меня с ума». Да и что он мог ей дать? Бывший Пожиратель с тюремным сроком, потерявший и авторитет, и деньги, презираемый обществом. Нет, это она — героиня, пытающаяся спасти всех и вся. Такое не для него. С чего бы ему вообще спасать гриффиндоку? Только потому, что она была единственной, не считая матери, кто к нему хорошо относился? Проигнорировав слова Малфоя, Гермиона принялась за стандартную процедуру. Она уже не помнила, сколько раз делала это сегодня. Легилименс был слишком изнуряющим, чтобы применять его настолько часто, но другого выбора у девушки не было. И в конце уже по состоявшейся традиции: — До свидания, Малфой. — До свидания, Грейнджер.

***

— Гарри сказал, что ты плохо на меня влияешь, — сказала Гермиона, когда они с Драко снова обедали вместе. На этот раз она обошлась без оправданий, а Малфой — без подколок. Словно это была просто часть работы авроров — кормить заключенных. — А я на тебя плохо влияю? — слизеринец поднял бровь. Гермиона пожала плечами: — Он смотрел график посещений и сказал, что я слишком много времени провожу с тобой. Гарри это не нравится. — И что он решил? Что ты пытаешь меня Круциатусом, пытаясь выведать информацию? Или что я хочу очаровать тебя, чтобы сбежать? — Малфою тоже много, слишком много, чего не нравилось. И в данный момент ему не нравились непонятные упреки Поттера. — Нет. Ему просто не нравится, интуиция, — Гермиона опять пожала плечами. Она знала, будь на ее месте кто-то другой, лучший друг бы уже давно заглянул в воспоминания этого человека. С другой стороны, в ее действиях не было ничего противозаконного. По крайней мере, девушка не могла вспомнить пункта Устава, который бы запрещал кормить заключенных или улыбаться им. — Если Гарри узнает, что я здесь («А он, конечно же, узнает», — подумала про себя Гермиона), он или разозлится, или очень удивится. Девушка добавила, заметив непонимающее лицо Малфоя: — Меня на время отстранили. — У Поттера настолько развилась паранойя, что он готов отстранить тебя за пару лишних минут? — Не из-за этого, конечно, — Грейнджер задумалась, стоит ли говорить о настоящей причине своего отстранения. Вчера вечером она была настолько измученной, что потеряла сознание прямо в холле Министерства, в нескольких шагах от каминов. И от этого было еще обиднее — случись все на десять секунд позже, никто бы ничего не узнал. И Гарри не пришлось бы, игнорируя все упреки Гермионы, принудительно отправлять ее в мини-отпуск. — Скажем так, я на больничном, — наконец сказала девушка. И Малфой решил не давить с дальнейшими расспросами. Ему до безумия хотелось спросить, почему она пришла к нему, снова, как обычный посетитель. Но Драко боялся, что после такого вопроса Гермиона смутится и больше не придет вовсе. Он слишком привык к этим встречам, к ее доброте и нежной улыбке (такой, словно он на самом деле для нее что-то значит), чтобы потерять все это в один момент. — Тогда… Как твои дела? Или о чем там обычно говорят? Ко мне нечасто приходят посетители, — «нечасто» означало «практически никогда». Бывшие друзья и старые знакомые либо сами попали в Азкабан, либо отреклись от Малфоев и остальных Пожирателей. В первый год мать приходила к нему настолько часто, насколько позволяли. Но вот уже больше двух лет Нарцисса лежала в Мунго из-за проклятия, направленного одним из ярых ненавистников Пожирателей. Хотя на руке женщины даже не было Метки. И Драко ничем не мог ей помочь, это злило больше всего. Она так старалась облегчить его пребывание в Азкабане, а он ничего не мог сделать. Даже не знал о состоянии здоровья матери. — Бывало и лучше, — призналась Гермиона, опустив голову. Ей нужно было поделиться с кем-то. И Грейнджер не знала, почему не может рассказать о своих переживаниях друзьям. Возможно, ей просто не хотелось вешать на них, и так слишком измученных, свои проблемы. А может, пропитанные слезами и страданием станы Азкабана подталкивали поделиться и собственной болью. — Мне каждую ночь снятся кошмары. Словно я опять на войне, переживаю те события снова и снова. Мне кажется, я скоро сойду с ума. Не знаю, зачем тебе рассказываю все это… — Я понимаю, — ответил Драко, останавливая себя от совершенно неуместного, по его мнению, порыва взять девушку за руку. Он бы хотел ей помочь, но не знал как (а мог ли он вообще что-то сейчас сделать?). Хотел хотя бы подбодрить, подобрать найти нужные слова, но не умел. Все шесть лет совместного обучения он знал, что обидное сказать, как побольнее уколоть. Но добрых слов, наоборот, в его голове не находилось. Он слишком долгое время был озлоблен на весь мир, и на себя в том числе. — Их обязательно поймают, и все закончится, — Малфой действительно так считал. — В этот раз их намного меньше, — Драко не мог заставить себя произнести слово «Пожиратели». Гермиона, слабо улыбнувшись, кивнула. Она решила не спрашивать, хотел ли Драко, чтобы его отца поймали. Это было слишком личное. Она слышала о большой ссоре между ними, но все-таки Люциус Малфой долгое время был одним из самых дорогих людей для своего сына. — Не могла бы ты кое-что сделать для меня? — слизеринцу было трудно сформулировать мысль, он не привык просить о чем-то. — Моя мать в Мунго, и я даже не знаю, что с ней. Не могла бы ты… — Да, конечно, — перебила Гермиона, заметив его нерешительность. Словно он боялся отказа. — Это совсем не сложно. Тем более, что по настоянию Гарри мне и так нужно в Мунго. — Ты расскажешь, что случилось? — Драко все-таки решился задать этот вопрос, раз Грейнджер сама об этом заговорила. Хотя о возможном ответе парень уже догадывался. — Мне нездоровилось вчера. И я… чуть-чуть упала в обморок, — Гермиона замялась, говорить о собственных слабостях было тяжело. — Я предупреждал, — Малфой помрачнел. Злость из-за собственной бесполезности вспыхнула с новой силой. Если бы он мог что-то сделать. Если бы только Министр согласился на предложенную Грейнджер идею. Иногда, сидя в камере, Драко внимательно рассматривал Метку, надеясь, что отец как-то выдаст себя. Хоть и знал, что этого никогда не случится. — Тебя скоро будут допрашивать, — Гермиона кинула взгляд на наручные часы. — Мне лучше уйти. — Конечно, — Малфой кивнул. Ему хотелось попросить девушку остаться еще хотя бы на минуту, но Драко чувствовал, что не имеет на это права. — Я приду завтра. Теперь у Гермионы была причина — сообщить о здоровье Нарциссы. Но гриффиндорка наконец призналась самой себе, что причины для посещений ей больше были не нужны. Это просто казалось правильным. А Гермиона Грейнджер привыкла все делать правильно. — Спасибо, — тихо сказал Малфой. И неожиданно для них обоих: — Пока, Гермиона. Девушка на мгновение замерла перед тем, как ответить. — Пока, Драко.