alphabet

Все вокруг постоянно твердят, что я сильная. Но это совершенно не так, как ни крути. Разве бы сильный человек стал бы каждую ночь на протяжении почти двух лет тихо рыдать в подушку, которая давно уже и не пахнет любимым человеком? Врал бы близким, что живёт в своей квартире, когда мы решились обзавестись ими под предлогом самостоятельности, а не в нашей общаге, в комнате, которая никогда мне и не принадлежала? Врал бы самому себе, что это не надломило меня настолько, что восстановлению не подлежит? Жалел бы себя так долго? Вот и я думаю, что нет. Я слаба. Слаба, как совершенно любой младенец, что не умеет ещё держать голову. И я не хочу об этом говорить. Не хочу давить на рану, которая и без этого долгое время болит. И я ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, кем являюсь. Но я научилась любить себя только благодаря одному человеку, которого больше нет рядом. Я – амазонка. Правда, сбежавшая, поскольку там от меня толку, что долбить с утра пораньше ложкой по дну сковородки – мешаюсь только. Для них я слишком слабая в физическом плане, не такая выносливая, да и моя тяга к творчеству, помимо нежелания быть воительницей, воспринималась, мягко говоря, так себе. И вот, в возрасте почти одиннадцати лет, моя биологическая мать, по решению главного совета, к которому она обратилась по нашему совместному обсуждению моей проблемы, потому что оставаться на Темискире я ну уж очень не хотела, сбагрила меня на Большую Землю с первым попавшимся мужиком, который хоть как-то на меня похож. А он и согласился. Потому что либо он забирает меня с собой, либо умирает от рук оплодотворённой им женщины. А жить-то он очень хотел, как и не изменять своей любимой. Второе ему уже добавляло плюсик в так называемую анкету. Живу теперь, как обычный человек, уже тринадцать лет как, только вот есть одно "но", из-за которого я терпеть не могу свое происхождение. Дело в том, что у нас в крови – быть однолюбами. И это так чертовски больно. Потому что я помню совершенно все, что хоть как-то связано с ней. Начиная от первого взгляда обворожительных черных глаз, искрами в них, заканчивая привычками и странностями. Хотя их таковыми назвать сложно. Единственное, что меня всегда смущало, так это то факт, что она всегда хотела пить. С ней нужно было пятилитровку таскать в придачу, вот честно. Как-то один раз мы так сделали, конечно, но ей и этого было мало! Мне иногда даже казалось, что вода – единственная любовь всей ее жизни. Про душ я вообще молчу. Три часа в день стабильно. Полтора утром, полтора перед сном. Черт, в один из выходных, ещё во времена трейни, – это как раз перед дебютом было, – нам даже пришлось взламывать дверь. Потому что она в ванной уснула. Получила она тогда за это знатно, перепугала нас всех. Точно помню момент, когда я полностью приняла себя. Я показывала девочкам боевую тиару матери, которую она подарила мне перед отплытием на память, и она попросила, чтобы я ее примерила. Такого восхищённого взгляда я ещё не видела, хотя ее впечатлить довольно легко. Я полностью в тот миг осознала, что буду любить ее вечно, во чтобы то ни стало. У нас были недоотношения-передружба. Зная ее, она всегда была открыта со всеми, довольно тактильна и прилипчива. А я же боялась отпугнуть ее своим признанием, потерять ее хотя бы ненадолго. Ну а теперь же отпугивать-то и некого. Я потеряла ее. Она пропала. Бесследно. Оставив за собой слепую надежду, что когда-либо вновь будет рядом. И она во мне уже почти как два года не гаснет, хотя все вокруг говорит об обратном. Нас теперь трое. И для меня это чувствуется слишком неправильно. Будто меня за руки держат, когда мы, допустим, смотрим на Юг, Север и Восток, а спина, с Запада, голая совсем, прикрыть ее некому. Или будто Весны в году нет. Нет четвертой стихи – Огня. Лапы у гепарда. И девочки постепенно смирились, потихоньку, но приняли это. Но я не смогла. Просто не могу. - Ты улыбалась,- слышу мягкий голос Джису возле входа в комнату. Не отрывая головы от подушки, которую, положив вертикально, обнимаю, словно лежу на груди, перевожу на нее взгляд. - Давно ты здесь?- блин, у меня голос сел. Сколько я молчала? Никто не знает. - Пару минут,- она присаживается на кровать рядышком и ласково кладет мне ладонь на бедро.- Могла бы и не покупать целую квартиру, если все равно живёшь в этой кровати. Я лишь лениво мычу, на что она только улыбается. - Вставай давай,- она дует губы, пытаясь поднять мне настроение.- Директор нас вызвал. Сказал, что у него срочные новости. - А через менеджеров не судьба? - Не знаю,- Чу пожала плечами.- У меня был такой же вопрос. Но он сказал, что такое лучше говорить лично. Думаю, наше время пришло... - Я не хочу,- обнимаю крепче подушку, зажмурив глаза. - Солнышко,- ласково поглаживает меня по голове.- Может, все же что-то хорошее. Но это вряд ли. Ничего хорошего за последние два года. С тех пор как ее нет с нами. - Давай-давай,- треплет за руку.- Собирайся, нас Рози в машине ждёт. И телефон возьми, у меня портативка с собой. Она мне ободряюще улыбается и выходит за пределы комнаты. Черт, я так ее обожаю. Она ведь прекрасно знала, что у меня телефон где-то севший валяется, знала, где меня искать, если я не в своей квартире. У нее итак уже Кума с Каем уже неизвестно сколько живут, потому что у меня нет сил на то, чтобы их пока что содержать. Я так ей благодарна за все. Благодарна Рози. Только благодаря им, хоть на пару минут я могу забыть о том, что было. Могу встать и пойти выступать сольно, чувствовать эту невероятную любовь блинков. За эти два года у нас не было групповых камбэков. Даже не пытались. Даже песни не звучат, как бы мы их не записывали. Были только соло. Два. Мой был первым, пока я хоть как-то ещё брыкалась в этом молоке, чтобы сделать из него масло. В том году был у Рози. И я так горжусь ею, хотя знаю, что это безумно тяжело, почти невыносимо отдавать всю себя одну сцене, когда у тебя в груди черная дыра размером с баскетбольное кольцо, хоть мяч кидай, улыбаться так счастливо до самого окончания шоу, чтобы после получения награды уреветься в гримёрке. Потому что она этого не увидит. С этими мыслями я даже не замечаю, как уже одетая стою в коридоре и совершенно пустым взглядом пялюсь на себя в зеркало. Я полностью в ее одежде. Черт, да даже носки ее. Белые такие, с двумя черными полосками на лодыжке. Черные треники с белыми лампасами, футболка с розово-оранжевой пальмой и расстегнутая зелёная флисовая рубашка в клетку. - Телефон взяла?- тихо спрашивает Чу, и я тут же отдаю его ей, очнувшись. Она прекрасно знает, почему я так убиваюсь изо дня в день. Но мне уже лучше. Немного, правда, но лучше. Я постепенно привыкла, как люди привыкают жить без конечностей, что я по ней скучаю. Привыкла, что все вокруг напоминает о ней, даже те же самые девочки. Они всегда рядом. Девочки и напоминание о ней, словно силуэт. Джису быстренько включает телефон, воткнув в него зарядник, и кладет в карман джинсовки с мехом, которую я вот-вот накинула. Можно даже не спрашивать уже, чья она. Все, что когда-либо принадлежало ей, уже давно мое. И девочки с этим даже не спорят. Я накидываю кепку, потому что у меня на голове бардак, проигнорировав мысль о том, что она была в ней в тот день, и выхожу следом. Я не произношу ее имя. Своеобразный Волан-де-морт. Потому что со временем мне стало казаться, что если я произнесу его вслух, то попаду не в Азкабан, а тюрьму своей истерики. Мне проще так, чем произнести эти четыре буквы. Я молча сажусь в машину, в приветствии обняв Рози и помахав менеджеру за рулём ладошкой. Как обычно оглядываюсь на задние места, по привычке, но там снова пусто, и отворачиваюсь к окну, достав наушники. Она всегда так делала, когда была не в настроении. Теперь-то я понимаю в чём особенность сидеть за водителем – ее просто нет. Место здесь комфортное, можно авто редкого цвета на встречке считать, если уж настолько скучно, зелёные там, фиолетовые... В одно время стоял вопрос, чтобы поменять нам машину на более компактную, все равно задние места в нашем минивэне пустуют, так мы в офисе чуть такой кипиш не навели, что нам пообещали, что ещё один такой купят, если не два. По минивэну на каждую. Но мы отказались. Зачем нам это? А она бы по приколу согласилась, отвечаю. И потом бы заявилась к директору со словами: «Ну и где мои минивэны», если бы тот не сдержал слово. Потому что для нее это главное – быть искренним и уметь держать слово. И я нашла в этом мотивацию. В вопросе: «А как бы сделала она?». Она бы мне не позволила бы опустить руки. Ни разу, пусть и сама хотела ещё во времена трейни. Она держала нас в строю, словно лидер, но упорно отказывалась от этого звания. Теперь нас некому держать в уезде. Мы как бумага, которая полежала приличное время в воде. Я, по крайней мере, точно. Девочки, может, уже подсохли. Случайно усмехаюсь с этой мысли, чем привлекаю все внимание к себе. - Что?- выдернув наушник, спрашиваю. А, блин, можно было даже и не вытаскивать. Все равно музыку-то и не включала. - У тебя настроение сегодня хорошее,- улыбается Рози. Странно, но я с этим согласна. Потому что я вспоминаю пока только хорошее. Пожимаю плечом, едва улыбнувшись, и втыкаю наушник обратно. А ведь и правда. Может, Чу была права? Нас ждёт что-то хорошее? Вряд ли, конечно, но все же. Отвернувшись к окну, замечаю, что мы уже почти приехали. Быстро как-то. Как только мы заходим в YG, я впадаю в ступор. Происходит какая-то дичь. Все чего-то носятся, бегают из угла в угол, счастливые такие, кто-то на ходу ревёт похоже даже. Охранник нас с чем-то успевает поздравить, пропуская. Странно все это. Что происходит? Меня это уже пугает. Девочки немедленно замечают проблематичность моего передвижения и сразу же берут меня за руки, когда я об этом прошу, как маленький ребенок, который научился показывать жестом слово «дай». Мне так спокойнее. Хотя я реально затылком чувствую неладное. Дышать становится труднее. На дне лёгких уже печет, когда мы заходим в лифт. Как только мы выходим из него, Джису, не опуская моей руки, принимает чей-то вызов. - Мы уже на этаже,- хмуро отвечает, поворачивая по коридору налево и резко останавливается.- Вряд ли... Выглянув из-за ее плеча, я понимаю, что означают ее последние слова. Но... Это что? Какая-то хрень подпирает директорскую дверь. Подойдя ближе, я не сдерживаюсь: - Пиздец! - Боже, Дженни,- охает Розэ. Я шокировано прикрываю распахнутый рот и вовсе не из-за мата. Это трезубец. Двухметровый, мать его, трезубец! Который оставил три рваных пореза на железной двери и раскрошил кафель под рукояткой! Джису моментально срывается с места и, перешагнув трезубец одной ногой, изо всех сил пытается его поднять. Это безрезультатно. Чисто Мьёльнир Тора. Из того же материала сделан. Если молот управляет молниями, то трезубец водой. Все довольно просто. Его оставил атлант. Причем могущественный, раз его оружие обладает такими способностями. - Не надорвись,- Рози принялась помогать. Но ни на миллиметр он не сдвинулся. Я бы помогла им, но не вижу смысла. Я слишком шокирована, да и от меня толку не будет. Поэтому просто делюсь с ними информацией. Через пару минут прибегает телохранитель директора с двумя пятилитровками воды. И, поставив их рядом с дверью, начинает тоже его тягать. Пятилитровками... О нет-нет-нет. Меня начинает трясти. Трезубец... вода... атланты... Лиса. Она утонула. Два года назад, когда после мощного камбэка с DDU-DU, мы снимали Blackpink House в Тайланде. Мы тогда на рассвете пошли вчетвером купаться, пока в один момент она не исчезла без следа под водой. К следующему утру лишь кепку прибило к берегу. После новости о пропаже участницы мы ещё раз прогремели на весь мир. Только уже с плохими новостями. Меня безумно колотит. Это приближающаяся истерика. Я даже не слышу как меня успокаивают девочки, я будто сама под водой. На ватных ногах иду к трезубцу. И если он хотя бы хоть как-то связан с моей Лили, я обязана как-то попытаться. Телохранитель отскакивает в сторону, когда я касаюсь холодного металла. Трясущимися пальцами проскальзываю по металлу и осторожно обхватываю рукоять. Он теплеет. Я же сейчас, мне кажется, умру от количества ударов сердца в минуту. Трезубец меня чувствует. Ну же, малыш, поддайся, умоляю... Прикрыв глаза, я равно вдыхаю, готовясь приложить все усилия. Тяну на себя, и... Этот малыш оказывается не тяжелее палки. Я счастливо улыбаюсь, запрокинув голову. Впервые за это время я чувствую нечто, похожее на счастье. Спасибо, спасибо, спасибо... Скрип металла двери режет по ушам, но это не мешает мне впервые наслаждаться холодными слезами, что стекают по вискам за уши. Но радоваться рано. Особенно, если это трезубец атланта. Как только охранник открывает дверь, из нее сразу же вырывается двухметровый, бородатый атлант и, чуть не сбив нас, мчит отсюда подальше, размахивая своими длинными и кудрявыми волосами, как в рекламе шампуня. Как я поняла, что это был атлант? Да очень просто. По темному костюму в виде брони из чешуи. Но... он даже не взглянул на трезубец. Меня начинает трясти ещё сильнее, когда мы заходим в кабинет. Здесь только директор, Тедди и охранник, который уже уходит, поставив воду возле стола. Мне страшно. Потому что они плачут. Тедди рыдает навзрыд, прикрыв лицо руками. У Ян Хёнсок-сонбэнима же просто катятся по щекам слезы, которые он тут же стирает рукавом при виде нас. Мы одновременно здороваемся, на что он нам отвечает тем же, криво улыбаясь. Директор переплетает пальцы, поставив локти на стол, и швыркает носом. - Вы нам хотели что-то сказать?- начинает Джису, не стерпев обстановки, когда мы усаживаемся на диван. - Да,- четко отвечает он.- Но я думаю, лучше просто подождать. - Чего?- несдержанно спрашивает Рози. Это так на нее не похоже. Но ничего, на нервах всякое бывает, я ее понимаю. - Нам всегда чего-то нужно ждать,- совсем тихо фыркает Чу. - Это конец,- подняв на нас заплаканные глаза, тихо произносит Тедди. - Нас распускают?- испуганно шепчу, сжимая рукоять обеими руками. - Нет,- качает головой он, счастливо улыбаясь нам. И словно по команде раздается дикий грохот, от которого я чуть не теряю сознание. Мы синхронно переводим взгляд на дверь, и... - ПИЗДЕЦ!- во второй раз случайно выкрикиваю. Да потому что там железная дверь вовнутрь прогнулась! - Согласен,- испуганно сглотнув, лепечет Хёнсок-сонбэним. Через бесконечную секунду в образовавшуюся щель просовывают руку и с силой отрывают дверь. - А ручкой воспользоваться не судьба?- успевает брякнуть Джису, вжимаясь в спинку дивана. Господи... - Пиздец!- сдержанно пищу, когда в кабинет заглядывает тот атлант и сразу же находит взглядом трезубец, который отдавать я ему не собираюсь. Стоп... он сам выглядит напуганным. - Помогите,- он смотрит мне в глаза. А я даже вздохнуть не могу, куда уж там... Он вваливается в комнату, отчего я едва сдерживаю ещё один «пиздец», точнее он сам застрявает в горле от вида длинноволосой брюнетки, что восседая на его спине, душит одной рукой, а второй ребром кулака быстро колотит по макушке. - ДА ЧТОБ ТЕБЯ АКУЛА ПОКУСАЛА, ГОВНОБАК ПЛЕШИВЫЙ!- кричит девушка, продолжая колотить.- ЗАЧЕМ ТЫ МНЕ НАВРАЛ?! - Да не врал я,- взмолился атлант. - О, водичка!- быстро переключилась она, увидев бутылки. Лиса протянула руку, отчего трезубец выскочил из моих рук со свистом и мягко прилетел ей в ладонь. - Держи,- приказала она, поставив рукоять на пол. Атлант не посмел ослушаться, взялся за нее.- Ты знаешь, что будет, если он упадет, Джейсон. Стоп... Лиса? Она тут же ловко спрыгнула с его спины и пошагала к бутылкам, а затем как ни в чем не бывало начала хлестать воду прямо из горла. Черт, это точно она. Этот профиль... Я не верю. Это сон. Это точно блядский сон... Эту подкаченную фигуру я узнаю из семи миллиардов возможных, особенно в этой облегающей чешуйчатой броне. Боже... а эти длинные черные волосы с неизменной челкой... Кажется, я все же когда-то успела умереть, и теперь я в раю. Однозначно. Первой очухалась Рози. Она сорвалась с места и вписалась в Лису, снёся своей головой бутылку, отчего Лили закашлялась, взгромоздив пятилитровку прямо на директорский стол. - Никогда не видел, чтобы атланты давились водой,- весело хихикнул Джейсон, напрягая все мышцы, чтобы удержать баланс трезубца. - Заткнись,- грубо бросила Лиса, хватая ртом воздух, но тем не менее обнимая рыдающую в ее плечо Рози.- Ты вообще наказан. - Да не врал я тебе!- этот огромный мужлан совсем по-детски возмутился. - А что ты сделал тогда?- пробубнила Лиса, открывая вторую руку, заметив, как в ее сторону рванула Джису. - Ну да, мы умалчивали, недоговаривали... Но лжи, как таковой, ее не было. - Да чтоб тебя касатка в жопу поцеловала. Боже, Джису рыдает в голосину. Я все ещё не могу в это поверить. Меня здесь нет. Я будто фильм смотрю. Через пару минут Лиса что-то шепчет девочкам, отчего они с горем пополам отлепляются и сразу же обнимают друг друга, продолжая реветь. Затем она протягивает руку к Джейсону, шагая в мою сторону, и трезубец вновь оказывается в ее руках. Она осторожно кладет его на пол, а затем садится передо мной на колени. Лиса. Она так близко. Это правда она. Черт, что со мной? Я думала коньки отброшу в этот миг, если она чудом окажется рядом со мной, но я не могу даже вдохнуть. Она такая же, как я ее помню, помимо незначительных мелочей. У нее теперь есть ещё одна родинка, под левым глазом, помимо той, что на шее. А эти длинные черные волосы... Она всегда говорила, что ей не пойдет. Но, черт возьми, она охрененно горячая с этим цветом. Лиса ласково заправляет прядь моих волос за ухо и проводит косточкой указательного пальца по моим щекам, стирая слезы. А я ведь даже не знала, что плачу... - Пойдем,- мягко произносит она, беря меня за руку.- Поговорим. Я же просто следую за ней, мне даже не важно куда. Потому что я чувствую, что это она. Ощущаю ладонь в своей. И мне хочется кричать на всю планету, что вот она, держит меня за руку, что я снова начинаю чувствовать себя целой. Прихожу в себя, когда замечаю, что мы пришли в туалет, и Лиса закрывает дверь на замок. Боже милостивый, ей так идёт этот костюм... Она разворачивается и крепко обнимает меня. Вдыхаю глубоко, желая ещё раз убедиться в том, что это она. Потому что я до сих пор не верю, что это происходит. Отстранившись через пару минут, она мягко улыбается мне одними губами. - Ты вся в моей одежде. Черт, вот же пиздец, она заметила. Стопроцентно уверена, что начинаю краснеть. - А вот и нет,- отмазываюсь, пристально глядя ей в глаза. Потому что, если я посмею опустить их чуть ниже, я не смогу себя сдержать. Губы Лисы растягиваются ещё шире в улыбке с лёгким прищуром хитрых глаз. Черт. Я посмотрела. Она улыбнулась уже во все тридцать два, когда я несильно дернулась навстречу. Мы одновременно поджимаем губы, глядя друг другу в глаза. Блин, я даже эту привычку у нее переняла. - По крайней мере, ботинки точно твои,- тихо хихикает.- В моих ты бы утонула. - Это да,- не могу перестать улыбаться. Мы молчим ещё несколько мгновений, разглядывая друг друга вблизи. И я буквально вижу, как ее глаза начинает заполнять печаль. Боже, только не это. Если она сейчас скажет, что ей нужно вернуться в океан, я сама утоплюсь, вот честно. - Прости меня,- тихо проговаривает, нежно положив ладонь мне на щеку. Если она уйдет, я не переживу. - Тебе не за что извиняться, Лиса~я,- честно отвечаю, прикрыв глаза, и кладу руку поверх ее. Мне мало. Но я уже счастлива от этого прикосновения. И да, я сделала это – произнесла вслух ее имя. В этот раз с тихим счастьем, греющим в груди. Только вот я теперь боюсь, что оно мимолётно. - Прости, что меня не было рядом,- тяжело выдыхает, поглаживая кожу большим пальцем, и кладет свободную руку на другую щеку.- Мне так жаль за то, кем я являюсь... - Не говори так, пожалуйста... Не говори. Ведь ты сама научила любить себя за это. - Но мне правда жаль. Этого бы не произошло, если бы я знала... - Ты не виновата. - Меня один раз поймала акула, потому что я сбежала,- ещё раз хихикает она. Я готова поклясться, что хочу слушать это бесконечно.- И притащила обратно. Отец злился, но прекрасно понимал, за что я боролась. Она... имеет в виду меня? - Отец?- все же спрашиваю. Потому что, сколько я себя помню, отчим, которого она зовёт отцом, обычный человек. - Да, если бы трезубец не принял меня, я бы вернулась раньше. Моя настоящая мать, единственная искренняя любовь отца, погибла при родах. Атлантиду хотели разнести в прах, а меня выбросили на сушу, чтобы добить горюющего отца. Но тогда, в Тайланде, он почувствовал мое присутствие в воде... Атланты очень преданный народ, ты знала? Впервые слышу, хотя об этом можно было додуматься. Я с замиранием сердца медленно качаю головой, когда ее руки медленно заползают мне под курточку и ложатся на талию. - Моя мать была единственной, кто смог поднять трезубец отца. Что... что это значит в их мире? - Атланты тоже однолюбы, Джен... Атланты тоже однолюбы,- проносится эхом в моей голове. После этих слов что-то щелкает в груди, наручники спадают. Без лишних слов я ловлю ее губы своими, не желая больше ждать и секунды. Я и без этого мучилась слишком долго, без нее... Я даже и мечтать не могла, что однажды буду касаться этих нежных и мягких губ своими. Что девушка моей мечты будет меня так чувственно целовать, прижимая к себе за талию. Вот теперь я всей душой верю, что это не сон, когда нахожу в себе смелость обнять ее за шею и запустить пальцы в эти густые и мягкие волосы. Она реальна. Рядом со мной. Постепенно я начинаю улыбаться сквозь поцелуй, который начал становиться солёным от слез. Счастливо. Искренне. От всего ноющего, израненного сердца. Слез становится все больше, и я не могу больше сдерживаться. Я наконец-то счастлива чувствовать, что остатки былой горечи выходят со слезами. И Лиса просто позволяет мне выпустить все эмоции в ее крепкое плечо. Я так по ней скучала. Я была готова продать душу, чтобы хотя бы на мгновение ощутить тепло рук, которые меня обнимают. Но уверена, что не смогла бы. Потому что она живёт в ней. Я не знаю, сколько мы так простояли. И я бы осталась так навечно, если бы не... - Давай поедем домой. Домой. Я все ещё не могу поверить. Только из ее уст это может звучать так уютно. И только сейчас я понимаю, что квартира, в которой ты живёшь, может и не быть твоим домом. Дом – человек рядом, который сделает жилплощадь настолько родной, что покидать не захочется. - Давай,- едва кивнув, не отрываюсь от нее. - Не отпустишь? Какой-то глупый вопрос. Конечно же, нет. Не отпущу. Никуда. Вообще. - Хорошо. В следующее мгновение я едва сдерживаю визг, когда она меня подталкивает к раковине, в которую я тут же упираюсь задницей. И мне ничего не остаётся сделать, кроме как усесться на нее, потому что она продолжает это делать. Только вот я не чувствую поверхности, на которую села. О мой бог... потому что она опустила руки по спине вниз, и я буквально уселась на ее ладони! Она тут же приподнимает меня, отчего я вцепляюсь в нее ещё крепче, уже всеми конечностями. - Как скажешь, мой медвежонок,- ласково проговаривая, она немного подкидывает меня, чтобы ей было удобнее. Мой Медвежнок Господи, я сейчас опять уревусь. Через некоторое время мы возвращаемся обратно в кабинет, и я опять чувствую неладное, когда Лиса останавливается посреди комнаты. Да че там произошло? Почему так тихо? Я несильно хлопаю ладошкой по ее лопатке, прося развернуться. Мне же тоже интересно. Лиса поворачивается боком, чтобы нам обеим было видно. Умно, не поспоришь. Так... а че тут происходит. Все че-то какие-то грустненькие. Девочки уныло сидят на диване с Джейсоном. - Выкладывай,- серьезно произносит Лиса. - Ну,- этот огромный шкаф замялся.- Я сказал, что тебе нужно будет вернуться. Стоп. Только не это. Лиса осторожно ставит меня на пол и протягивает руку к трезубцу. Буквально через секунду он оказывается в ее руке. Она тяжело вздыхает. - Я тебя когда-нибудь прибью, обещаю. - Да за что?! - Да за все хорошее,- возмущается она.- Ты какую им хрень наплел? - А что не так то? - А ничего, что мне хотя бы раз в полгода там надо быть, чтобы держать твою тупую задницу под контролем?- на эмоциях случайно ударяет рукоятью об пол. Кафель моментально крошится. - ОДИН РАЗ ЗА ДВА ГОДА?- Джейсон вскакивает с места. - ЗЕМНЫХ ПОЛГОДА, ПРИДУРОК. - В СМЫСЛЕ ПРИДУРОК? - А КТО ТЫ ЕЩЁ? МНЕ ПЕРЕЧИСЛИТЬ? ТОЛЬКО ПРИДУРОК МОГ ПОГНУТЬ СВОЙ ТРЕЗУБЕЦ, ТУПИЦА НЕСЧАСТНЫЙ. Боже мой, я так устала,- положив рукоять на плечо, она кладет ладонь себе на лицо.- На кого я вообще народ оставила... Джейсон, я постараюсь быть там хотя бы раз в полтора месяца. - Да ты че,- надулся он.- Ну это же так долго. - Я не могу разорваться, понимаешь? Это мой выбор, но я не отказываюсь от своих обязанностей. - А полтора земных месяца или наших?- невинно спрашивает, перебирая пальчики. - ДЖЕЙСОН. НАШИХ. ШЕСТЬ ЗЕМНЫХ. - Ладно-ладно, я понял,- вскидывает руки.- Только больше не бей. - Шуруй давай, тебя дома мать ждёт,- устало улыбается.- Не потеряйся только. - Хорошо,- Джейсон расплывается в ребяческой улыбке.- Я буду скучать. Затем он совсем как пятилетний мальчик оставляет поцелуй на ее щеке и крепко обнимает, причем нас обеих своими ручищами. Я слышала как хрустнул мой позвоночник. - Возвращайся поскорее. - Полтора месяца, Джейсон, мы договорились,- строго, но ласково напоминает ему Лиса. - Вредина. Люблю тебя, пока-пока,- машет ладошкой, исчезая за вырванной дверью. - Пока-пока,- устало машет ему до последнего. Затем, вновь взяв трезубец в ладонь, она обнимает меня, практически повиснув.- Я сейчас где-нибудь рухну. Поехали домой, прошу... Я так устала. Мы часов шесть только плыли. А ещё я хочу кушать. И одежду. Нормальную одежду. Из хлопка. Мягкую такую. И одеяло. И тебя рядом. Можно сначала вот это, а потом уже и остальное... Столько вопросов, но я не хочу сейчас ее загружать этим. Я должна уметь заботиться о ней, раз на ее плечах теперь огромный груз. Я не сильно много что поняла из их разговора, но краткая суть мне довольно ясна – на ней теперь ещё Атлантида, помимо обязанности быть айдолом. И я почему-то уверена, что, как только она выспится, сразу же рванет в бой, нагоняя нас. Хотя мы без нее не особо-то с места сдвинулись. - Девочки, вы с нами?- спрашиваю, поглаживая черную макушку на своем плече. - Вам это время нужнее,- счастливо улыбается Чу.- Отдохните. - Но вот завтра,- посмеивается Рози.- Ждите нас с утра пораньше. Я так счастлива видеть, что все налаживается, видеть в их глазах неподдельное счастье. Хотя я уверена, что они его сейчас сильно сдерживают, чтобы не задушить нас в объятиях, точнее Лили. - Погнали,- поднимается Чу с места и тянет Рози за собой.- Машина у нас одна. - Да ладно вам,- улыбаюсь, приглашающе кивнув. Рози счастливо вскрикивает, с разбегу впечатываясь в нас. Я так и знала. Джису сразу же присоединяется. Вот теперь-то все на месте, как и должно быть.

***

- Majimakcheoreom mamamajimakcheoreom~,- сонно бубнит Лиса, когда мы заходим в общагу. Это заставляет меня улыбаться во все тридцать два. Потому что невероятно слышать ее певческий голос, даже тихий, не во всю его красоту, когда долгое время боялся слушать наши песни, чтобы его не слышать. Те же самые стены, только в этот раз в одной руке трезубец, в другой – ее, помятая на тыльной стороне ладони, в красноватых полосах, повторяющих узор ее брони. Лиса не хотела, чтобы он остался на моем лице, когда мы начали засыпать на задних сидениях минивэна, потому подложила ее под мою щеку, когда я легла на ее колени. И все теперь играет другими красками. Сейчас я счастлива вернуться сюда, потому что знаю – это больше не мир, в котором я утопала от боли. - Знаешь что?- спрашивает, свободной рукой поддев какую-то из чешуек брони на лодыжке. Она стягивает ботинок, словно носок. А я лишь удивляюсь этим технологиям. - Что?- осторожно поставив трезубец в угол, через пару секунд переспрашиваю. - Я хочу сделать одну штуку,- ворчит, проделывая тоже самое со второй ногой. Внимательно за ней наблюдаю.- Подожди пять сек здесь, хорошо? Шумно вдыхаю через нос, прежде чем согласиться. Не хочу терять ее из виду. - Я быстро,- она тут же мчится куда-то вглубь квартирки, шлепая босыми ногами. Проводив ее взглядом, я принимаюсь разуваться. Ну, а че мне ещё делать? Не ждать же, пока она мне сама об этом скажет. Как только вышагиваю из второго ботинка, Лиса прибегает обратно, по-детски улыбаясь. И что-то прячет за спиной. - Что там у тебя? - У меня? Ничего. Это твое. Она мне показывает боевую тиару амазонок. У меня уже щеки болят. Почему она такая милая? Лиса осторожно надевает мне на голову, как раз посередине лба, как и должно быть, а затем склоняется, чтобы соприкоснуться головами. Но вместо этого легко меня бадает лбом... Я тут же отдергиваюсь, потому что ей, должно быть, больно от этого, но через секунду удивлённо смеюсь, услышав тонкий звон металла. - Смотри,- приподнимает челку. Я не сдерживаю восхищения, когда вижу на ней боевую тиару атлантов.- У меня теперь тоже есть такая. Продаюсь ей навстречу, соприкасаясь лбами и прикрываю глаза. Тихо улыбаюсь, почувствовав, как ее прохладные руки заползают под ее же рубашку на мне и ползут вверх по теплой спине. Атланта и Амазонка Как единое целое Звучит как сказка. Но это реальность. - Я хочу тебя поцеловать,- едва слышно сознаюсь, обвивая ее шею. - Я вся твоя, медвежонок. Только твоя. И если она – моя награда за эти два года страданий, то это того стоило.