alphabet

Сладкую, нежную темноту комнаты рассеивает мягкое пламя, поедающее собой древесину в мраморном камине. Буквально слышно, как оно чавкает от удовольствия, грубо так, щелчками, заставляя потрескивающие от невыносимой муки поленья медленно умирать, превращаясь в пепел. Она, длинноволосая, грациозная брюнетка, утопая в мягком и ласковом кресле, столь противоречиво, со взглядом полного холода, который сравнится с Арктикой, состоящей из самого льда, наблюдает за столь прекрасным зрелищем, в длинных и тонких пальцах прокручивая не первый по счету бокал полусухого красного вина. И больше рядом никого, кто мог бы поддержать ее мысли или высказать свои в красноречивом диалоге. Кресло по левую руку пустует. Слышится торопливый стук в дверь по ту сторону. Девушка, на вид лет двадцати пяти, едва поведя указательным пальцем на себя, заставляет повиноваться чуть скрипучие петли, и дверь открывается. - Простите, Госпожа М-манобан,- на ровном месте спотыкается молодой парень, на вид которому примерно столько же, сколько и девушке. Медленно повернув голову, она, словно нехотя, обращает внимание на вошедшего. - Я дрался изо всех сил,- не выдерживает он и швыркает носом.- На нас снова напали... - Ты их видел?- подобающий хозяйке ледяной голос мягко разливается по комнате. - Да,- немного согнув в локтях руки, парень сжимает дрожащие руки в кулаки.- Но они были в масках... Простите. - Я тебе верю,- с лёгким глухим звуком бокал оказывается на небольшом столике из темного дерева рядом с подлокотником.- Подойди. Дыхание молодого человека напрочь исчезает. Его накажут. Собравшись с волею, медленно подходит к Госпоже, плетясь словно на казнь, дрожит, бледнеет, но ноги его больше не держат – глухо падает перед ней прямо на колени, низко опускает голову. - Гуки, ну чего же ты так?- ледяная ладонь ласково ложится на его макушку, поглаживает, прочесывая пальцами черные густые волосы. Но тем не менее голос звучит все также отстраненно, холодно. - Прошу Вас, простите... Они забрали Момо-сонбэним и Айрин-сонбэним. Я... я ещё слишком слаб. - Так как же так вышло, Гуки?- пальцы сжимаются в волосах, ногтями впиваясь в кожу.- Что забрали именно сильнейших из клана? - Меня бросили,- Чонгук смело поднимает честные глаза на Госпожу.- Те люди не ожидали, что нас будет трое... - Или ты удрал, мой мальчик? Будь со мной честен. Рвано вздохнув, он принимает истинно отважное решение. - Покончите со мной, если Вы решите, что я Вам солгал. Я порожден Вашей волею, Вашей волею я и погибну. - Говори,- резко отпустив натянутые до предела волосы в кулаке, брюнетка небрежно закидывает ногу на ногу и вновь берет бокал лёгкими пальцами. - Вы прекрасно знаете, насколько я восхищён прекрасными онни и для меня это была огромная честь, что мне позволили помочь Старшинам с продуктами по возвращению в дом, Госпожа. Когда мы вышли из машины возле дома, на нас напали восемь человек... Я дрался, чтобы защитить своих Старшин, но их было больше и у них были дротики, как я понял, со снотворным... Простите, Госпожа Манобан, я не смог ничего предпринять. Меня держали двое, третий связывал, а онни дрались с другими. Меня ударили и я... потерял сознание. Прошу Вас, простите мне мою слабость... Последнее, что я видел, после того как очнулся, онни были в таком же положении, что и я. Я решил притвориться, что до сих пор без сознания... - Слышал ли ты что-либо? - Д-да,- вновь спотыкается.- Кто-то из них сказал, что Графиня Ким будет довольна... - Так вот оно что,- бокал от силы длинных пальцев едва ли не взрывается мелкими осколками. Но у девушки достаточно ума, чтобы этого избежать. Она зла. Но не снаружи – ничего не изменилось, будто она все также непоколебимо спокойна. А в груди все клокочет ядом.- Ты действительно слаб, мой милый Гуки. Но ты принес действительно стоящую информацию. - Вы прощаете меня?- в глаз напротив вспыхивает искренняя надежда. Но к нему всё же тянется левая рука ладонью вниз. Вот оно. То, зачем он пришел сюда в раскаянии. Осторожным касанием он берет ладонь в свою, мужаясь, не смеет поднимать взгляда. Глубокий вдох напоследок, и мягкие нежные губы касаются серебряного перстня на безымянном пальце. Помимо прекрасной мелодии, автором которой является никто иной как само пламя в камине, комнату теперь же разбавляет жгучее шипение. Губы молодого человека буквально плавятся на руке его Госпожи, и он терпит, зная, что если даст волю чувствам, поддастся ядовитой боли, что съедает заживо, пытка продлится дольше. Она прожжет до самых зубов. - Достаточно,- через пару мучительно долгих секунд проговаривает Манобан.- Ты заслужил. Опустив ладонь брюнетки, парень съеживается изо всех сил, стараясь подавить слезы, сжимает кулаки на собственных коленях. Но тем не менее осознает, что слова Госпожи значат лишь одно – похвалу. Но он беспрекословно согласен, что он заслужил свое наказание. Чистое серебро, металл наполненный очищающими свойствами, способен замедлять регенерацию вампиров – обугленная плоть будет заживать долгие месяцы, когда в обычном случае пару дней до полного исцеления. - Благодарю Вас,- шепчет оплавленными остатками губ, старается, чтобы голос звучал ровно. - Ступай. Сообщи своим Старшинам о произошедшем. Как только дверь за Чонгуком осторожно прикрывается, брюнетка одним движением опустошает бокал и резко поднимается с любимого места. Стиснув от ярости челюсть, оставляет холодный взор на вечно пустом кресле по левую руку от собственного, словно кровавый отпечаток, и удаляется из комнаты вслед за парнем. Пределу ярости девушки нет конца. В течение полугода неизвестные личности выкрадывают людей из клана Манобан. Терпение давно иссякло, но не было доказательств, что именно клан Ким стоит за всем этим. Стоит ли упомянуть, что этот клан является одним из сильнейших и могущественных? – определенно. Но тем не менее, имея один приличный козырь в рукаве, глава клана Манобан намерена разбираться с этими упырями в одиночку. И прямо сейчас. Сменив наряд на более подобающий, девушка неспешно спускается на первый этаж по лестнице из темного дерева, но как только ее нога касается пола – скорость становится привычно быстрой. Она вернет своих людей в этот дом, все семнадцать человек, чего бы ей этого не стоило, обеспечит полный комфорт, даже если ради этого ей придется сразиться со стаей оборотней. Да, Госпожа Манобан – прородитель своего личного клана вампиров, которой вовсе не двадцать пять лет от роду, несёт за своих обращённых ответственность, однажды даровав им вечную жизнь, которую приемники преданно и самовольно посвящают службе их Прародительнице. - Лалиса, стой,- одна из Старшин, Кан Сыльги, торопясь, осторожно подбегает к Госпоже, плетется справа от нее, не убавившей и толику скорости шага. Только Старшинам позволена привилегия звать Прародительницу по имени. - Слушаю,- брюнетка останавливается только на кухне у барной стойки, чтобы с подвесной конструкции выудить очередной бокал и наполнить его свежей порцией тонизирующей и питательной густоватой жидкости цвета бордо. - Гуки рассказал, что произошло,- волнуясь, Сыльги проделала все тоже самое, что и брюнетка, правда от переизбытка эмоции не настолько плавно и изящно. Вина и страх душат ее чуть ли не намертво, поскольку на месте Момо сегодня должна была быть именно она. Они с ее девушкой, Айрин, так глупо повздорили с самого утра, что сожаления в этот раз выплёскиваются через край.- Так все же клан Ким, значит? - Именно,- равнодушно подмечает Госпожа, смакуя остатки чужой крови на губах. - И ты намерена разобраться с Ким в одиночку?- предистерично хлестая кровь, Кан нервно полюбопытствовала между глотками. Среди вампиров, как и обычных людей, ходят свои слухи и поверования. Тот, кто знает, не может соврать, что клан Ким в данный момент является фундаментальным, могущественным и невероятно сильным. Любой новообращённый мечтает в него попасть. Но не все так просто – клан Ким связан Узами Крови. Нет, условно они семья, но это значит, что Прародитель у них один. Только вот есть ещё одно поверование. Что сильнее всего клана Ким одна девушка, которую называют Повелительницей. Те, кто знают ее лично, не распространяются, а те, кто не знает, не стремятся познать ее могущество. Поговаривают, что даже сама Графиня Дженни Ким её младше, только вот никто не знает насколько. Лалиса только усмехнулась, пряча губы за бокалом, и обернулась, чтобы упереться поясницей в столешницу. - Мы с тобой не первый год знакомы,- она подлила ещё напитка сначала девушке, а потом и себе.- Ты недооцениваешь меня. - Ты недооцениваешь Графиню. Сегодня украли двух Старшин! А дальше что?! Вдруг они все уже мертвы? Сожжены к чертям бесследно? - Проверь, ты не переубедишь меня не делать с ее людьми того же самого. - Ты пойдешь одна? В логово сотни вампиров? - Максимум полусотни,- фыркнула брюнетка.- Ладно, может, шестьдесят с копейками. - Тебе-то откуда знать? Нас всего тридцать... было. Двенадцать осталось! И то половине нет ещё и пятидесяти! Гуки пятнадцать от перерождения, младшим – семь. Ты на кого нас оставить хочешь? Юне вообще четыре! - Успокойся. - Да я спокойна, черт возьми!- темноволосая со звоном дергано ставит бокал на столешницу, взмахнув руками. - Чего ты хочешь? Чтобы я оставила всё на своих местах?- Лалиса опрокидывает добрую половину бокала за раз и мягко отставляет его рядом с собой.- Да ты и глазом не моргнешь, как здесь останутся одни Старшины – трое, не считая меня. Как тебе такое, м? - Если тебя там убьют – в конце концов так и будет,- серьезно проговаривает Сыльги, буравя ледяные глаза напротив. - Не тебе меня переубеждать. - Окей, как скажешь,- язвительно пожимает плечами Кан.- Но это самоубийство. - Так расскажи, чего ты хочешь. Каков твой план?- резко выдает брюнетка, начав терять самообладание, скрещивает руки под грудью, обхватив ладонями бицепсы. - Возьми меня с собой. Едва поведя головой, Манобан улавливает мрачным взглядом чужой: - Но это же самоубийство,- не сдержавшись, язвит. - Лучше умереть, зная, что я хотя бы попыталась вернуть Айрин,- низко опустив голову, со всей своей горечью сознается Сыльги. - Предупреди Вэнди и Чонён,- отстраненно отвечает Госпожа, наливая кровь в свой бокал вновь. Темноволосая девушка тем временем буквально растворяется в воздухе, побежав.

***

Спустя несколько часов изматывающей дороги, Сыльги настороженно осматривается, вздрогнув от ночного свежего прохладного ветра, что ласково обволакивает лицо. Пошел уже третий десяток минут, как они пешком идут вдоль темной тропинки среди густого леса неизвестно куда. Лалиса молча катит слева от себя дорогущий мотоцикл, пока сама девушка несёт каски по другую руку от Госпожи. - Почему мы просто не могли доехать?- все же не сдерживается Сыльги, продолжая шагать в темноте неизвестно куда. Была бы она простым смертным – потерялась бы однозначно. Только вот бессмертие обостренные рецепторы дарует – словно кошка в ночи видит каждую мелочь. - Это должен быть сюрприз,- через несколько мгновений холодный голос прерывает хруст веток под подошвами ботинок.- Мы почти пришли. И вправду – ещё через каких-то пять минут они подходят к высоченному забору, вид за которым заставляет одновременно ужаснуться и восхититься. Огроменный роскошный дворец, разукрашенный светящимися окнами, своим видом так и говорит: «Боишься? Внутри ещё хуже станет». Лалиса только усмехается с выражения лица Кан и разворачивает мотоцикл задним колесом к запертому входу. Старшина оставляет каски на сиденье и задирает голову: - И как мы?- взволнованно бурчит, скользнув взглядом вверх по забору.- Метра три, не меньше... - Три двадцать пять,- уточняет Госпожа, не взглянув.- Пойдем. - Куда? Но ответа так и не следует, когда брюнетка попросту разворачивается и шагает вдоль забора, изредка похрустывая старой листвой и палками в тягучей темноте травы. Идут они ещё минут десять, один раз лишь обогнув железное ограждение. Сыльги все это время то и делает, что вздрагивает каждый раз, когда в листве над головами ухает сова. А Лалисе совершенно всё равно – она абсолютно точно знает, что делает. Только вот откуда? Знания Госпожи настораживают Сыльги ещё больше. Откуда ей знать, где вообще находится дворец клана Ким? Может, она сама оттуда? Самовольно ушедший перерожденный? Все может быть. Особенно, если учесть, что Манобан никогда свой возраст не упоминала, да и живут они в ее особняке с начала этого века. Но вот есть одно "но" – самой Сыльги, как и Айрин, накапало три с небольшим сотни, а Лалиса никто иной, как их Прародитель, позволивший тогда птенцам по собственной воле выпасть из гнезда. Но и в те времена девушка не была слабой, хоть и не показывает и толику своих сил или способностей. Наконец, Лалиса останавливается, отчего, не ожидав, Сыльги чуть ли не врезается в ее спину. - Давай,- обернувшись, брюнетка кивает в сторону накренившегося дерева, а затем ловко на него запрыгивает. Через пару секунд и вовсе смотрит на Кан по ту сторону забора и приглашающе вскидывает брови. Когда Старшина повторяет за девушкой и с глухим звуком приземляется рядом с ней на ноги, она смущается ещё больше, ведь именно это дерево, крона которой спрятана в острых наконечниках забора, проросло именно таким способом, чтобы можно было легко перебраться. - По-моему,- пробежавшись взглядом по спине Госпожи ещё раз, только уже при едва заметном свете при дворе дворца, неуверенно начинает темноволосая,- ты как-то ярковато оделась для того, чтобы мы посреди ночи вламывались в дом клана Ким... Усмехнувшись, Лалиса только поправила горчичный пиджак мужского фасона на пару размеров больше собственного, украшенный медной вьющейся вышивкой с небольшими черными графичными вставками, и закатала рукава. Но ярким является только пиджак, остальное же – а именно: брюки карго, заправленные в ботинки, и топ,– угольно черного цвета. Сама же Сыльги решила одеться поскромнее – пара темных джинс, ботинки, футболка да косуха. - В гости идём, как-никак... Как только девушки начали приближаться к дворцу, от натянутых нервов Кан чуть не отбросила коньки на месте, когда густую ночную тишину внезапно разорвал волчий вой. Остановившись, Лалиса от не совсем положительных эмоций приложила обе руки к лицу, вертикальным положением закрывая не только рот, но и нос. Ее ледяной взгляд резко устремился на причину – возле стены на привязи сидит огромный черный волк и жалобно скулит, словно от этого зависит его жизнь. - Тише,- шикнула Манобан, побежав к нему. Волк тут же прыгнул на нее, но не для того, чтобы растерзать. А начать ластиться.- Бэм, что они с тобой... Девушка моментально принялась снимать с него металлический ошейник странного отлива. - Я убью эту суку,- откинув эту чёртову удавку с такой силой, что толстая цепь падает с таким звуком, будто где-то на горизонте громыхнул гром, яростно шипит Лалиса. Волк сразу же перестает быть таковым – четвереньках возле девушки появляется безумно ослабевший осунувшийся оборотень только в рваных по колени штанах, грязный весь, в царапинах каких-то. - Спасибо,- хрипит парень, потирая шею. - Сколько ты здесь? - Не знаю, месяцев семь, может... - Вот стерва,- сжав кулаки, брюнетка резко вскакивает на ноги, а затем помогает парню подняться.- Пойдем. Лалиса больше не медлит, попросив Сыльги помочь дойти бедному оборотню. Поджав губы, Старшина соглашается – от Бэма настолько сильно псиной несёт, что аж глаза режет. Все бы ничего, только вот теперь кажется, что весь план в одно место покатился, когда оказывается, что входная дверь заперта намертво. Но и на этот случай у Манобан свои тайны имеются – попросту из кармана штанов достает связку ключей и свободно отпирает дверь. А за резной дверью – длинный коридор метров десять, неизвестно только зачем. Темные стены, вдоль которых висят множество дорогих картин, приводят к большому холлу, напоминающем распутье – слева огромная лестница также из темного дерева, за которой какая-то мрачная железная дверь, справа сразу комната, похожая на гостиную, если заглянуть, а под самой лестницей, прямо, ещё одна дверь за небольшим продолжением коридора. Остановившись, Лалиса упирается ладонями в бока, приподнимает голову вверх и шумно втягивает воздух через нос: - Вот же сука,- проговаривая, сметает какую-то дорогущую вазу на пол с тумбочки, а затем спокойно оборачивается к Сыльги: - Проходите,- плавно указывает рукой в ту самую гостиную. Кан ничего не остаётся, как послушно войти в комнату вместе с оборотнем. Она усаживает его на ближайший диван, совсем не беспокоясь о том, что он больше не будет таким чистым, и осматривается. Богато. Вокруг книжные витрины, диван, рояль вон черный стоит, а по другую сторону камин и два кресла напротив. В точности также, как и в особняке Лалисы. Слышится ещё грохот, только уже не из прихожей, а с противоположной стороны. Сыльги настороженно выглядывает, но никого так и не обнаруживает, помимо самой Манобан, что по-хозяйски идёт в ее сторону с бокалом и бутылкой старого вина. Открыв ее одним ударом горлышка о какую-то тумбочку прямо возле входа в комнату, дерево которого определенно помялось, она наливает себе полный фужер, оставляет бутылку там же и идёт к книжному шкафу. Затем она как ни в чем не бывало открывает его и достает откуда-то сигару. - Откуда ты..,- непонимающе щурится Сыльги. - Видишь ли,- подкурив какой-то фигурной зажигалкой, Лалиса кладет ее обратно и закрывает дверцу. Но ей не дают договорить – в комнату на всех парах влетает какой-то парень, мчась на нее со спины. Казалось бы, брюнетка бы не успела ничего предпринять, даже обернуться, но с глухим звуком «пуф» она на долю секунды растворилась в воздухе. Одновременно с грохотом от влетевшего парня в шкаф послышалась веселая усмешка с середины комнаты. - А вот это уже интересно,- голос приобрел надсмехающийся злобный оттенок.- Гостеприимству не учили? Девушка отхлебывает из бокала и затягивается дымом, колким взглядом ожидая действий со стороны парня. Сыльги же давится воздухом, словно это она курит, – Лалису она и вправду недооценила. Иногда простого желания не хватает, чтобы научиться такому. Зачастую вампирам дарована индивидуальная способность, скрытый потенциал которой раскрывается после перерождения. Но есть и те, которые осмеливаются на изучение других способностей собственного тела, помимо сверхскорости, которой также нужно учиться управлять, и обостренных чувств. Мир ощущается совершенно иначе, когда плюсом к способностям ты можешь регенерировать травмы намного быстрее. Но тем не менее все это требует энергии, накапливание и умение держать которой требуют огромного усердия и опыта. Так что да, Сыльги девушку недооценила – телепортация даётся совершенно не всем, если это не первородная способность. К слову, говоря о телепортации, Лалисе уже поднадоело играться с этим новорожденным, что больше ничего не предпринимает, помимо очередных попыток тупо наброситься. Вскоре в комнату влетает ещё один парень, но в этот раз не с пустыми руками, а с кухонным ножом, и стремится он в сторону Сыльги и беззащитного Бэма. Старшина уже было хотела нанести удар первой по этому смазливому личику, но ей так и не позволили – в следующее мгновение тот парнишка отлетел с грохотом в стену и упал на пол словно мешок с костями. Послышались дикие вопли от невыносимой боли. - Бедолага,- безжалостно усмехнулась Госпожа. На пальцах правой руки проблестнул кастет с шипами. - Откуда..,- шокировано стрельнув на него взглядом, прошептала Кан, готовясь вступить в бой с ещё несколькими вампирами, что вот-вот набросятся на них. - Из кармашка,- уголок губ брюнетки самодовольно приподнялся, и она вновь сделала глоток вина, словно ничего не замечая.- Пора размяться. Не влезай. Не подпускай к Бэму. Понятно? Не дождавшись ответа, она испарилась. И Сыльги застыла на месте, ее организм, точно по чужой воле, перестал слушаться, ноги не посмели сдвинуться с места, когда разум отчаянно хотел помочь, влезть и разорвать не только за свою Госпожу, но и за подругу в ее же лице. Лалиса тем временем появилась за спинами трёх парней, как только они пересекли черту комнаты. - Вот же стерва,- злобно прошептала себе под нос она и разбила об затылок одного из них бокал, а со второй руки ударила его в позвоночник выше поясницы. Выгнувшись неестественным образом назад, он с воплями рухнул на пол, пока Манобан, вспышкой появившись перед вторым парнем, с разворота пнула ему в грудную клетку. А затем вновь исчезла. Парень, над которым уже поиздевались ранее, со всей силы ударил третьего, что был перед девушкой, вазой по голове, не ожидав ее исчезновения. Глядя на эту ситуацию уже со стороны, Лалиса цокнула языком, разочарованно вздыхая, и затянулась сигарой, которую так и не выпустила из рук. Трое уже в минусе, а она ведь даже ещё не начала веселиться. - Сюр какой-то... Скучно. Те оставшихся два парня вновь побежали на нее, но опять же не учли одного – скорость реакции девушки, отчего комично врезались друг в друга, вызвав лишь смех Сыльги. Картина вновь повторилась, когда тот, которого пнули в грудь, побежал на Старшину – через секунду от удара кастетом и об стену лежал рядом со своим сородичем, корчась и крича от боли. - Иди что ли,- ещё больше разочаровавшись, Лалиса холодно взглянула на оставшегося.- Разбуди кого-нибудь ещё. Вспомнив о сверхскорости, он мигом исчез из комнаты, не желая быть следующим в очереди на рваную рану серебрянным кастетом – по обугленным ранам заметно. Тот, которого ударили вазой, тем временем бодро поднялся, но ненадолго – от удара в живот упал обратно, скрючившись от едкой боли, и захныкал, как ребенок. - Даже как-то жалко вас,- равнодушно подвела итоги Лалиса, осматривая блестящий кастет в запекшейся крови. На секунду замерев, девушка с лёгким проблеском азарта в ледяных глазах облизнула губы и скользнула взглядом поперек комнаты. - Мне приятно, что ты мне даёшь поиграться, Руби Джейн,- ее взгляд зацепился за одну, казалось бы, пустую точку в тени угла.- Но к чему весь этот спектакль, дорогая? По спине Сыльги, настороженно наблюдавшей за всем со стороны, пробежали мурашки. В тени проблеснули иссиня-черные кошачьи глаза, а затем показалась и сама девушка, словно вынырнула из ночи, сделав пару медленных и плавных шагов вперёд. Сама Графиня предстала перед ними – черные и едва волнистые длинные волосы, зауженные брюки с каблуками, светлый топ на тонких лямках и накинутый на плечи черный пиджак, на левой груди которого прорисовывается герб серебрянными нитками, сотканный из четырех букв – PLKM. - Рада тебя видеть,- бархатный, мягкий голос ласково разбавил тишину. - Не могу сказать в твою сторону того же,- холодно ответила Лалиса.- Так у тебя пополнение, Графиня клана Ким. На долю секунды во взгляде Дженни проскользнула некая горечь, но она довольно быстро скрыла это за маской безразличия. - Не говори так... - Чего ты хочешь?- резонно задала вопрос Лалиса, прислонив сигару к губам. - Ты знаешь,- в этот раз она не смогла скрыть тяжести на душе, но тем не менее сумела ответить равнодушно. - Эгоистичная ты стерва,- прошипела Лалиса, покрепче сжав кастет в кулаке.- Не самый лучший план, не так ли? - Я знала, на что иду. Лалиса едва повернула голову в сторону, на долю секунды прислушавшись. Затем с разворота вырубила апперкотом того парня, который, на удивление смог хотя бы подняться на ноги после удара в живот, причем с такой силой, что тот отлетел на пару-тройку метров. Теперь он точно так быстро уже не сможет оклематься. Особенно после того, как его челюсть расплавилась, словно свеча. - Где мои люди?- со всем своим холодом, Лалиса вернула внимание хозяйке этого дома. - Которая из этих сук твоя?- внутри Дженни начала бурлить ярость. Ее взгляд стал намного острее, вот-вот и она четвертует. - К сожалению, ты,- все с тем же равнодушием парировала брюнетка.- Третий раз спрашивать не буду. Где они? - По-любому та сука Джухён, я права?- пошла в наступление, приблизившись к Госпоже. - Ее жена прямо сейчас тоже не против врезать тебе за ее кражу. Не так ли, Сыльги?- оглянувшись через плечо на Старшину, усмехнулась она. - Не против,- сквозь сжатую челюсть согласно прошипела Кан. - Видишь? Не повторяй своих же ошибок. - В данный момент я пытаюсь исправить самую большую из них,- скрестив руки под грудью, четко ответила Дженни. - Тогда перестань для начала доводить меня до своей самой большой ошибки,- сдерживаясь из последних сил, угрожающе прошептала Лалиса перед лицом Ким. Дженни только шумно вдохнула через нос, прикрыв глаза. Видно, что тоже изо всех сил сдерживается, чтобы не сорваться и не съязвить. Не отрывать чеку от гранаты. - Я не хочу причинять тебе вреда.- Стараясь быть как можно спокойнее, Манобан сжимает челюсть.- Верни мне моих людей, и мы разойдемся без лишних проблем. - И это твой окончательный вердикт? Мы разводимся? Вместо какого-либо испуга или возмущения, на лице Манобан появилась усмешка. - М~м,- мыча и одновременно весело посмеиваясь, она покачала головой, а затем вновь затянулась сигарой: - Чувствую нотки манипуляции,- с лёгким дымом выдохнула брюнетка, не стирая едва заметной улыбки с лица.- Ты не меняешься... - И именно ты тому причина,- на лице Графини расплылась лёгкая улыбка в ответ. - Как откровенно,- фыркнула Лалиса, не оценив, а затем заметно напряглась, резко повернув голову к дверному проёму. Но тут же все сошло на нет, стоило ей понять, что это не кто-то из новорожденных. В комнату, как ни в чем не бывало вошла девушка полубоком, указывая на что-то в коридоре. На вид сверстница Госпожи, ей лет тоже двадцать пять, правда пока неизвестно сколько лет подряд ей двадцать пять. Длинные светлые волосы, свободные светлые джинсы, серая огромная футболка с белым рисунком, заправленная с одной стороны за пояс, и короткая шапка на макушке, придающая этому образу некое очарование. - А че,- недоумевая, она опустила руку,- а кто вазу-то разбил? - Не поверишь, Рози,- усмехнулась Лалиса,- но это я. Не веря своим ушам, блондинка медленно обернулась с распахнутым от шока ртом. - Еба-ать, Лиса~я!- бурно воскликнула она, ринувшись в ее сторону. Но и этот случай не стал исключением – девушка вновь испарилась, в следствии чего блондинка чуть ли не обняла пол с разбегу. Только вот Лалиса все же успела схватить ее за шкирку со спины. - Вонючка,- громко хохочет Рози.- Так и знала, что ты опять так сделаешь... - Вставай,- тем не менее холодно отвечает Госпожа, прибывая не в лучшем расположении духа. - А че злая-то такая,- расстроенно пробубнила девушка, поднимаясь на ноги. - А то ты, блять, не знаешь. - О, у нас че, гости?- аккуратно перевела блондинка тему, заметив, что здесь ещё кто-то есть, помимо четверых полуживых новорожденных. - Мне тоже интересно,- стервозно протянула Дженни. - Представься,- пройдя к дверному проему, Лалиса отхлебнула вина из бутылки с разбитым горлышком. - Кан Сыльги, Старшина клана Госпожи Манобан, - удивлённо протараторила она. Слова будто сами из горла полезли. Да и не только это удивило ее, в общем-то. А все происходящее в целом. Как и упоминание развода Графиней. - Госпожи?!- одновременно охнули Графиня и Розэ. - Ну да,- сама не до конца понимая суть их возмущения, подтвердила Сыльги и недоуменно уселась на диван рядом с обессиленным оборотнем. - А че... а в смысле?- потерялась в мыслях блондинка. - Рози, ты знаешь, зачем я здесь,- осторожно взяв бутылку за остатки горлышка, ледяным голосом произнесла Лалиса и встала боком за косяком двери.- Освободи моих людей и приведи ко мне Йеджи и Рюджин. - Джен, прости,- чуть ли не хныкая, девушка пошагала в коридор, словно ее заставили. Как только она вышла, Манобан резко замахнулась бутылкой, и в комнату сразу же с криками боли влетел новорожденный – его лицо буквально кишит осколками. Лалиса тем временем разочарованно осмотрела свой обрызганный в остатках вина пиджак, а затем как ни в чем не бывало сняла его и прикрыла им оголенный торс беспомощного Бэма. Осматривая девушку, Дженни прикусила уголок нижней губы – помимо черного топа, под пиджаком также пряталась наплечная кобура мягкого коричневого цвета и пистолет в ней. - А ты подготовилась,- не удержавшись, усмехнулась Ким. - Тоже знала куда иду. - К себе домой. - Он уже как двадцать два года принадлежит тебе одной,- равнодушно ответила брюнетка, выкидывая сигару в потухший камин. - Вернись, пожалуйста,- шумно вдохнув, тихо произнесла Дженни, не скрывая и долю всей своей горьковатой тоски. - Я прекрасно помню твои слова,- кажется, в ее голосе холода стало только больше.- Как только заберу своих людей, так сразу и пойду. - Ни одного слова не было правдой. И все эти двадцать два года я искала способы найти тебя. - Но выбрала не самый лучший,- язвительно протянула Лалиса, даже не собираясь на нее смотреть.- Жди теперь войны. Оборотни обязательно найдут своего. Не ты ли мне распиналась, что ты справишься даже лучше? Твои новорожденные не воспитанны и не обучены – и это гиблое дело, ты прекрасно знаешь. Твой клан в полной заднице. - Наш клан,- от досады прикусив губу, она опустила взгляд.- Мы обе знали, что без тебя я ни на что не способна. - Ты сама этого захотела. А теперь ты держишь оборотня на цепи и моих людей в подвале. И не дай бог хоть один из них будет голоден, я больше не буду сдерживать себя. Ты же знала, на что идешь. - Я лично отдавала приказ, чтобы их кормили трижды в день,- скрестив руки под грудью, спокойно пожала плечами.- Ты же не думала, что я так поступлю с людьми одной со мной крови, верно? - Я уже ни в чем не уверена. Ты выкрала оборотня. - Я думала, он с тобой!- возмутилась Дженни, чуть повысив голос. - Иногда тебе вредно думать, знаешь ли. - Знаешь, что?- начиная злиться, Ким сделала шаг навстречу. - Что? - Ты ведешь себя как сука. - Да что ты?!- брюнетка всплеснула руками, впервые за последние два десятилетия повысив голос.- Может, это мне стоит начать с того, что это ты эгоистичная стерва, Руби Джейн?! Ты вообще страх потеряла. - Я страх потеряла?!- Графиня начала кричать в ответ.- Это ты как пятилетний ребенок надулась и сбежала, оставив все на меня! На эмоциях Лалиса с силой пнула того парня по лицу, разбившим собой бутылку, что вот-вот нашел в себе силы попробовать подняться. Тот отлетел к камину. - Ну уж извини, что я такая хорошая жена, которая слушает каждое слово своей любимой!- ядовито прошипела она, мертвой хваткой сжимая кастет в кулаке.- Ты знала, что я верила тебе, именно как пятилетний ребенок. Ты знала, что я именно только тебя слушаю и слышу как никого другого. И это именно ты выгнала меня. - Не навсегда же! А ты даже и не пробовала вернуться! Ты не хотела. Не хочешь до сих пор,- голос надломился. Но тем не менее Дженни продолжила пилить свою жену неморгающим острым взглядом. - Вот это заявление,- внезапно рассмеялась брюнетка.- А случайно ты не могла подумать, что мне просто моя гордость не позволит вернуться туда, где меня не желают видеть? - С чего ты вообще решила, что тебя здесь не желают видеть?! Да я, блять, без тебя тут с ума сходила, а ты говоришь, что тебе твою гордость задели! Лалиса вновь расхохоталась. Не стерпев такого, Дженни с силой пихнула девушку в грудь: - Че ты ржешь?! Весело тебе!? - Мы с тобой женаты четыре века,- кулаком свободной от оружия руки она утерла выпавшую от смеха слезу.- Неужели у тебя начались проблемы с памятью? - Это сейчас у тебя проблемы будут,- она начала яростно колотить Манобан по груди кулаками. Но той совершенно всё равно, даже бровью не повела. - Или у тебя,- лицо брюнетки резко расслабилось, а голос стал намного холоднее того, что когда-либо бывал ранее, когда она взглянула в коридор.- Беги, мать твою, Руби Джейн... Сглотнув образовавшуюся слюну от внезапно накрывшего ужаса, Графиня отскочила на пару метров и выглянула в коридор. А там Розэ чуть ли не тащит на себе двух полу-живых девушек – серо-бледные, осунувшиеся, они едва передвигают ногами, чтобы идти. Но тщательно рассмотреть помешали – весь обзор перекрыл один парень, что внезапно возник в дверном проеме. - Доброго времени суток,- ядовито усмехается высокий брюнет с вьющимися черными волосами по плечи.- Давно тебя здесь не было. - Дженни, любимая,- притворно-ласковым голосом тянет Лалиса, не отрывая взгляда от парня. Становится ещё страшнее, отчего Графиня вздрагивает.- А какого хера здесь чужие? У Дженни ноги подкашиваются не в самом хорошем смысле. Теперь-то она в полных и ярких красках осознала, что накосячила она по полной – ключевым и негласным законом клана всегда было то, что чужим вампирам, не относящимся к ним Узами Крови, в этом доме быть не стоит. Точнее их быть совсем не должно, даже если от этого зависит чья-то жизнь. И именно поэтому клан жив столько веков. Лалисе же, как Прародительнице, кажется это предательством, плевком в ее сторону. - Я..,- начинает оправдываться Ким, но слова так и не лезут из горла, когда Манобан коротко и смертоносно взглядывает на нее, оставляя табун ледяных мурашек за собой. - Время проститься со своим троном, Повелительница Манобан,- его размеренный глубокий голос приобретает нотку насмешки.- Последние слова? Но вместо этого Лалиса тупо пожимает плечами, выдвинувшись в сторону Дженни: - Подержи,- она протягивает ей кулак, под который Графиня неуверенно подставляет ладошку. - Я вам не мешаю?- будучи сбитым с толку таким поведением, едва повышает голос брюнет. - Мешаешь,- хором отвечают девушки, злобно взглянув на него. Причем настолько синхронно, что в голову лезет лишь одна мысль – «муж и жена – одна Сатана», только в этом случае жены две. Дженни моментально пугается, обнаружив в едва трясущейся ладони обручальное кольцо, то самое, серебряное, когда брюнетка спокойно возвращается на место. Дела идут отвратно. Даже хуже, чем она могла себе представить. - Успокаивает,- неизвестно зачем поясняет Манобан, вновь сжимая кастет.- Береги себя. Вжавшись в диван, Сыльги тем временем готовится начать креститься, когда Графиня словно растворяется в воздухе, но нигде так и не появляется. Кажется, начинается самое интересное. - Ты расплатишься за содеянное,- рычит парень, готовясь напасть. - Тебя как зовут-то хоть, мститель недоразвитый?- она расслабленно вскидывает одну бровь. - Лорен Ли. И ты не единственный чистокровный вампир. - Да ты че? А я думала, вампиры не ебутся. Вот Руби Джейн, наверное, обрадуется... - Так ты не только убийца, так ещё и потаскуха, ясно,- вновь та злобная ухмылка.- Довольно интересное сочетание. Лалиса комично едва разводит руки в стороны: - Может, я че не то говорю? Но затем она раздражённо шумно вздыхает через нос, когда за спиной Лорена появляются ещё четыре парня, включая того, которого она отпустила ранее. - Ты прервала мой род!- сорвавшись, прорычал Ли. - Ничего страшного. Осталось добить. - Твоя смерть станет новым началом,- шипит, достав пистолет из-за спины, на что Лалиса только весело усмехается. - О нет, боже, он меня убьет,- притворно хватается за грудь, а затем равнодушно выравнивается.- Дурак что ли? Ладно бы сотня... Ладно, даже больше, но ты то куда полез? Мы в шесть человек твой клан вырезали, и ты думаешь, что сможешь справиться со мной один на один? Ты мозг повредил и он не восстановился, или что? - Закрой свою пасть!- один из парней, светловолосый такой, кинулся на девушку с кинжалом. Лалиса спокойно, но быстро сделав шаг в сторону, выставила ногу так, что тот кубарем полетел к стене. - Следующий,- скучающим голосом махнула рукой, приглашая. В этот раз парни не стали стесняться, попытавшись атаковать одновременно. Свет в комнате замерцал с характерным жужжаще-потрескивающим звуком. Лалиса ждала неизвестно чего, но как только кромешная темнота на пару секунд поглотила собой пространство – она начала действовать. Свет вернулся в свою обитель. Слышится испуганный вскрик Сыльги, прежде чем она затыкает обеими ладонями рот – четверо парней разорванными кусками лежат на полу, а в кулаке брюнетки, сжимающем светлые волосы, голова болтается того парня, искажённая в гримасе немого ужаса. - Боже,- шокировано шепчет Лорен, но тем не менее испуганно сжимает пистолет покрепче дрожащей рукой, направляя его на девушку. - Последние слова?- не своим, точно чужим грубым голосом вторит Лалиса его речь. - Т-ты... - Ну я. - Поплатишься!- смещая прицел немного левее, бешено рычит. Вместе с выстрелом гаснет свет во всём доме вновь, будто от выключателя. Но через секунду возвращается обратно, когда синим пламенем резко вспыхивает все, что может – полки, книги, древесина в камине и фоторамки. Сыльги вновь вскрикивает, пугаясь в этот раз ещё больше – помимо огня выделятся яркое свечение тёмно-синих глаз, цвета индиго, когда их обладательница парит в полуметре над землей. Ее длинные волосы плывут сами собой, точно в воде, плечи напряжены, кулаки сжаты, а из груди алой струёй течет кровь. - Лиса..,- за ее спиной пораженно шепчет Графиня, что словно из ниоткуда появилась вместе с огнём. - Сука,- нервно бубнит Ли, целясь обеими дрожащими руками получше. Слышатся ещё семь быстрых выстрелов. Только вот Манобан даже не дергается, когда ее пронзает – едва отведя левую руку назад, не даёт жене высунуться. Слышится несколько звонких щелчков – патроны кончились, угрозы больше нет. Лалиса срывается с места, выставив левую руку вперёд, летит чуть ли не со скоростью света – моментально слышится невыносимый грохот и в стене образуется дыра. Но за ней ничего не видно – удар пришелся под углом. Слышатся лишь глухие удары, пару выстрелов, которые довольно быстро сменяются чавкающими звуками. Но через пару секунд слышится ещё больший грохот, от которого оглохнуть не сложно, и темнота невольно окружает – пламя гаснет. Через пару мгновений возвращается свет ламп, а вместе с ним появляется облако густой пыли и гробовая тишина. - Лиса!- вскрикивает Дженни, бросаясь в коридор. Почувствовав, точно немые оковы сброшены, Сыльги следует за ней и тут же падает на колени от шока – под завалами рыжего кирпича торчит безжизненная, полностью окровавленно-пыльная ладонь, кастет с которой падает со звоном. Межкомнатная стена не выдержала силы столь сильного удара – рухнула к чертям. - Рози, помоги,- сиплым голосом умоляет Графиня, бросившись разгребать. Бросив новорожденных клана Манобан, блондинка со слезящимися глазами летит на помощь. - Твою мать,- ругается она, выронив кирпич себе на ногу. Ладонь тем временем начинает подавать признаки жизни и слабо сжимается в кулак. - Джен! - вскрикивает Розэ, указывая на руку, и Ким тут же хватается за нее – расслабив пальцы, осторожно кладет свою в столь родную ладонь. Рвано вздохнув, чтобы сдержать слезы тихо проговаривает: - Сожми, если слышишь меня. Пальцы едва сжимаются, но тем не менее ощутимо. Графиня прикусывает нижнюю губу, опустив голову – все же не удерживается от слез. - Сожми, если мне сейчас лучше отпустить. - Что ты такое несёшь?- злится Розэ и шлёпает Дженни по плечу. - Верь мне,- громко всхлипывает темноволосая, когда ее ладонь ещё раз сжимают,- как я верю своей жене. Дженни отползает на пару метров от остатков былой стены и крепко сжимает ладони, сложив их на коленях, пока Розэ тем временем продолжает пытаться разгрести завал. - Эм, Графиня?- неуверенно подает голос Сыльги. - Зови меня Дженни,- убитым голосом откликается она. - Хорошо, Дженни... Можно вопрос? - Давай,- хмыкает. - Мне показалось или... этот... кусок фарша назвал Лалису Повелительницей? - Знаешь о слухах, что сильнее всего клана всего одна девушка? - Да. - Его Прародительница. Чистокровная вампирша с древней родословной. Могущественная как никто, владеет множествами способностей. Скрытная как черт, хрен ты от нее это узнаешь лично. И знаешь как ее зовут? - Лалиса Манобан?- догадок больше не остаётся после всего увиденного. - Пранприя Лалиса Ким-Манобан... И словно по звонку, Дженни опрокидывается на пол вместе с ещё одним телом на руках, возникшим словно из ниоткуда – собрав последнюю волю в кулак, Лалиса нашла в себе силы переместиться. - Звала?- ворчит девушка, а затем кашляет, издавая страшные хрипяще свистящие звуки. - Идиотка,- Дженни жмурится изо всех сил, но тем не менее не сдерживает всхлипа, осторожно кладет руки поверх грязно-пыльной спины. - У меня нет сил и желания продолжать этот разговор,- тихо прохрипев, Лалиса через пару долгих мгновений приподнимается на локте, ловя совершенно черными глазами глаза напротив идентично такого же цвета. А затем кое-как поднимается на ноги, медленно так, закусив щеку изнутри. Вот теперь-то Графине предоставляется лучшая возможность рассмотреть девушку с ног до головы, отчего сразу же хватается за рот, чтобы случайно не всхлипнуть настолько громко, что точно проснулся бы весь дом, куда уж там упавшей стене. Лалиса, с совершенно пустым лицом и полуприкрытыми глазами протягивает ей ладонь, а у самой же восемь огнестрельных ранений кровоточат, весь подбородок в собственной крови, со лба алая струя медленно ползёт, заливая левый глаз, и, в конце концов, торчат правые ребра и кость левого предплечья из рваных ран. - Не вернешь?- в открытую хрипит. Дженни тут же спохватилась и сняла кольцо со своего пальца, где носит свое обручальное. Но вместо того, чтобы спокойно принять его, Лалиса переворачивает кисть ладонью вниз, намекая, чтобы девушка вернула на место его сама. У вампиров, чьи родословные насчитывают поколениями десятки веков, имеются свои традиции, коих имеется множество количеств. В зависимости от рода они имеют свою интерпретацию. В роде Манобан это является чуть ли не гласным правилом – если ты снял обручальное кольцо, то надеть его обратно должен только супруг. Также имеется очень важный аспект, касательно обручальных колец – обязаны быть выполненными из высшей пробы серебра супругом, который будет оберегать брак как зеницу ока до последнего вздоха. Но загвоздка в том, что серебро для вампиров словно яд – плавит плоть, только если не выработан иммунитет, который приобретается с годами и опытом самого вампира. Понимая, что значит этот жест для них обеих, Дженни, усевшись, с трепетом надевает кольцо на безымянный палец Лалисы, как это делала девушка несколько веков назад. Почувствовав, словно гора падает с плеч, потому что Манобан негласно согласилась вернуться в этот дом, Ким даёт волю слезам радости, попутно утирая их внешней стороной ладони. - Но это не значит, что я простила тебе твои выходки,- едва шевеля губами, тихо бормочет Прародительница и оглядывается. Заметив немой вопрос в глазах новорожденных Йеджи и Рюджин, что сидя у другой стены жмутся друг к другу, она едва ведёт головой: - Что? Девушки с лёгким страхом в перемешку с восхищением синхронно открывают рты: - Все это время это было обручальное кольцо? - Так вы Повелительница? - Да,- кратко отвечает, а затем обращает внимание на блондинку, немного повернув голову в ее сторону: - Рози, ты знаешь, что нужно делать. - Знаю,- утирая слезы, вздыхает Пак, глядя на то, как девушка развернулась и куда-то побрела по коридору за лестницей. - Ты куда?- обеспокоенно следя за ней, хмуро поинтересовалась Дженни. - К себе. Спать,- даже не обернувшись, отчеканила она. - Но... Тебе нужно обработать, загниет ведь. А пули... Лиса! - Сама справлюсь.

***

Потирая собственные плечи, она равнодушно наблюдает за тем, как лимонно-зеленое пламя в прохладной, но тем не менее ласковой и теплой звездной ночи медленно пожирает собой останки тех, кто посмел сутки назад запятнать честь истинной хозяйки клана. Но равнодушие только снаружи, когда в районе груди клокочет все кисловатой горечью. Графиня прекрасно понимала на что идёт, но все же не ожидала такой развязки событий. Среди них оказался предатель. Только вот каким именно образом – неизвестно. Сутки назад она впервые его видела, а теперь же, как ночь взяла все в свои объятия, сменив караул дня, наблюдает, как его тело окончательно прощается с жизнью – после сожжения не восстанавливаются, как и после обезглавливания. Клан потерял четырех новорожденных в одно мгновение, ещё четверо серьезно ранены самой же Повелительницей, когда она в свою же очередь просто с ними игралась. И девятым по счету предатель, чье тело само собой начало бы гнить – в его размазанной в ничто черепной коробке несколько серебряных пуль. Лалиса бы не стала брать с собой простой пистолет – сама бы справилась. Манобан снимала обручальное кольцо лишь пару-тройку раз за все время, что его носит. И каждый раз у нее сносило крышу - могла безжалостно отрывать головы голыми руками за лишний писк. Но в этот раз это было иначе. Возможно, Лалиса показательно его сняла, чтобы выпустить пар из-за злобы на жену. И ей это удалось настолько хорошо, что Дженни ее уже как сутки не видит. Беспокоится, конечно, вдруг Лалисе нужна помощь из-за ран, вдруг все же начали гнить, а, может, ее вообще в этом доме нет. Но Графиня нутром чувствует, что Манобан неподалеку – трепетно, но в то же время невыносимо тоскливо от того, что девушка так с ней холодна. - Руби Джейн,- равнодушный, но родной голос вводит в лёгкий ступор. Дженни никогда не любила, когда Лиса называет ее вторым именем. Потому что чувствуется опять же некий холод по отношению к ней. - Да, любовь моя?- все же оборачивается через плечо и в лёгком бледно-зеленоватом цвете от кострища на заднем дворе сцепляется взглядами с Лалисой. - Даже не знаю как начать,- выдохнув, брюнетка обреченно потирает переносицу, прервав зрительный контакт. И именно это позволяет Графине быстро просканировать девушку с ног до головы: черная майка под зелёной флисовой рубашкой с закатанными рукавами, те же брюки и ботинки, что и вчера, только чистые, а левое предплечье перебинтовано идеально белой тканью. Единственное, что смутило и даже слегка напугало Ким – черная катана у левого бедра и охотничий нож у другого. - Ты беспокоишь меня,- хмурится Графиня и перемещает ладони со своих рук на плечи жены, легко, можно даже сказать, нежно обхватывая. - Ответь мне на пару вопросов,- будто совершенно игнорируя касания, но тем не менее не отталкивая, спокойно просит девушка. Говор приближенных к Графине и Повелительнице людей вокруг костра довольно быстро прекращается, когда они замечают взаимодействия девушек за последние пару десятков лет. Некоторым просто даже не верится, что вскоре все вернётся в своё русло. - Да, всё что угодно, ты же знаешь. - Кума сбежал? - Как ты узнала?- опешила Дженни, ошеломленно уставившись в угольные глаза напротив. - У меня глаза повсюду. А теперь загвоздка – жизнь тебя ничему не учит? Дженни выпадает в осадок ещё сильнее: - Ты можешь, пожалуйста, прямо сказать, что тебя беспокоит? - Да, без проблем,- хмыкает брюнетка.- Не заметила, что обращённые волки, которые внезапно начали нападать на клан после пропажи твоего случайно обращённого пёсика, также внезапно и случайно исчезли? А теперь в этом доме какого-то хера за мной хвостиком ползает чертов доберман. Тоже обращённый. Тебе мало печального опыта? Та самая Графиня, на которую некоторые боятся не то чтобы посмотреть, боятся лишний раз вздохнуть в ее сторону, теперь же как детсадовец стыдливо опускает голову, когда ее ругают. Все члены клана, что состоят в нём ещё до начала этого века прекрасно знают, что Графиня всегда слушала и воспринимала слова близко к сердцу только одного человека в жизни, как и сама Лалиса. Да, у них есть друзья: Джису (которую не разбудишь даже звуком рухнувшей высотки, если та заснула), Розэ, Наен, Сыльги, Чонен, Айрин... Да много приближенных, около десятка, но ни одна из них не способна переубедить их или убедить в чем-то, когда они могут делать это одним взглядом друг с другом. Но тем не менее все же бьет поддых одна мысль о том, что с теми обращенными волками-вампирами разобралась Манобан, хотя это были вообще не ее заботы, тем более на то время не ее клана. - Это вышло случайно,- тем не менее сознается Дженни.- Я себе в том году случайно нож на ногу уронила, ну Лав прибежал и... - Верю,- вздыхает Лалиса.- Скажи сразу – есть ли то, о чем мне ещё нужно знать? - Ну... Я случайно разворотила твой Корвет... А ещё новорожденные игрались с твоими ножичками... Рози залила кровью твою книгу, а Джису убила твою денди... Во-от. Томящая тишина начала давить на девушку ровно до тех пор, пока она не поняла глаза на Лалису, что закусив обе губы пялится вникуда стеклянным взглядом. - Что я могу сказать,- через пару долгих минут отходит от шока Прародительница.- Я люблю твою честность... Ты сама-то хоть как? - Жива, как видишь,- не без грусти хмыкнула Ким. - Что произошло? - Лобовое с грузовым. Водитель заснул. - В этом нет твоей вины,- немного смягчается Лалиса.- А теперь основная причина моего к тебе визита... - И какая же?- в очередной раз хмурится Дженни. Но вместо ответа девушка, сделав два шага назад, достает катану из ножен, тем самым перепугав всех присутствующих чуть ли не до смерти. Но вместо того, о чем все подумали, Лалиса протягивает ее на обеих ладонях Графине. Девушка испуганно отшатывается от нее назад, выставляя вперёд раскрытую ладонь: - Лис, нет... - Ты знаешь меня, как никто другой,- холодно проговаривает она.- И мы обе знаем, что я буду злиться до тех пор, пока все не будет так, как надо. - Но ты все ещё ранена!- возмущается Ким.- Куда ты вообще собралась?! - Исправлять твои проступки. - Я с тобой,- серьёзно твердит Дженни, сразу ставит перед фактом. - Нет. - Лиса! Ты хоть понимаешь... - Безусловно,- прерывает брюнетка.- И это мое последнее слово – ты остаёшься здесь. Не заставляй меня, пожалуйста, делать так, чтобы ты делала это по моей воле. У тебя есть дела поважнее, а это мой долг – решать проблемы моей семьи. Ким сдается – по взгляду, переполненным тревогой и сожалением, прекрасно видно. Она принимает катану из рук Лалисы и шумно вздыхает – не хочет отпускать, зная, что девушка по собственному желанию идёт расплачиваться за глупость, последствия которой нужно решать как можно скорее, иначе не избежать внезапной трагедии. Дженни бы в жизни не рискнула на такой шаг, как бы она не осознавала весь ужас отчаянного поступка, но вот Лалиса... Ну а сейчас же была обычная попытка остановить, но она пала крахом. Это ещё одна из множества традиций, что также является ключевой – благословлять супруга перед смертельной опасностью, куда он отправляется по своей воле, будто это предстоящая битва или переговоры с другими видами жизни, которые также могут закончиться ничем хорошим. - Дай мне клятву, Пранприя Лалиса Ким-Манобан,- делая небольшую паузу, Графиня закусывает нижнюю губу, при этом наблюдая, как девушка перед ней встаёт на одно колено,- что ты вернёшься в этот дом в ясном уме и разуме, несмотря ни на что. Лалиса сцепляется со сверкающими в ночи глазами, проявляя в своем всю свою воинскую честь и отвагу, что ни разу за несколько веков не подвела никого из них. - Мое слово закон, и я клянусь тебе, Дженни Руби Джейн Ким-Манобан, что я не позволю неприятностям нагрянуть в этот дом и вернусь сюда по собственной воле, чтобы вести его за собой, как единое целое, любить и быть любимой. Как только Прародительница заканчивает свою речь, Дженни сжимает лезвие катаны у рукояти и одним быстрым и ловким движением освобождает ее, всей длинной лезвия прорезая собственную плоть. Бордовая, почти черная кровь при свете костра тут же начинает быстро капать на густую траву из сжатого кулака. - Больно?- все же беспокоится Лалиса. - Не больнее, чем знать, что ты идешь на самопожертвование,- грубо отвечает Ким и, подойдя к ней с левой стороны, возвращает катану в саю. - Тем не менее нам обеим нужно через это пройти,- выровнив голову, девушка слабо приподнимает уголки губ в едва заметной улыбке, чувствуя прикосновение к волосам. - Через что именно?- злобно шипит Дженни, отделяя прядь волос на макушке.- Через твое желание показать всем и вся, что ты способна постоять за свой клан в одиночку? - Ай, да не дергай ты, больно же,- шипя, брюнетка ежится.- Ага, ещё через твою способность уметь искуплять свою вину за проступки. - Тем, что отпускать тебя неизвестно куда и неизвестно зачем?! - Ты прекрасно знаешь куда именно и именно зачем. Вспомни-ка восемьсот двадцать второй. Я не думаю, что ты хочешь повторения той истории. Мы едва выжили. Тебя чуть не обезглавили, а у меня вообще куска ноги не было. - Не напоминай,- поморщилась она.- Тем более ровно два века прошло... - И ты думаешь в этот раз будет иначе? Шумно вздохнув, Дженни замерла на пару мгновений. Да, в том году и вправду было страшно. Та битва была равной, но они все же вырвали победу зубами с колоссальными потерями. Тогда очень много пострадало невинных вампиров. Клан был на грани исчезновения. - Просто поверь в меня,- тихо проговаривает Лалиса, понимая, что девушку очень тревожит происходящее.- Этого не будет. - Я никогда не сомневалась в тебе. - Кроме того случая, когда я сказала тебе, что приготовлю тебе мясной торт. - Даже спустя семьдесят лет это звучит не очень,- немного расслабилась Дженни, припоминая.- Зато твое мясо на вертеле просто бесподобно, как и вино. - Благодарю. - Каков твой план? Что ты собираешься делать?- почти заканчивая тонкую косу, пропитанную в собственной крови, спокойно интересуется Графиня. Хотя на самом скрывает дрожь в груди из-за того, что как только она закончит, Лалиса сразу же выдвинется в путь. - Не хочу говорить, чтобы ты переживала. - Как скажешь. Но тем не менее это все равно не успокаивает. Пистолет хотя бы взяла? - Да. - Я закончила,- словно отрывая часть себя, Дженни со вздохом отпускает косу. Как только Графиня встаёт перед ней, Лалиса поднимается на ноги и сцепляется со взволнованным взглядом напротив. Кажется, они должны, нет, они обязаны ещё друг другу что-то сказать, ещё что-нибудь, чтобы разбавить обстановку, но нет. Они друг другу не чужие люди. И чувства все также сильны и крепки, как четыре сотни назад. Каждая бы из них сказала, что двадцать два года по сравнению с таким сроком это лишь малая часть, но это время было невыносимо тяжёлым. Да, поругаться каждый может, такое бывает, особенно когда знаешь человека настолько, что предугадать любое его слово становится также легко, как и моргнуть. Да и длительность отношений играет в этом спектакле значимую роль. Но стоило им попробовать побыть по-отдельности, самой по себе, стало кристально ясно – уже не могут. Не получается. Не работает так, все слишком криво, косо, больно, муторно, нет того, кто поймет по взгляду – распинаться о чувствах зачем-то приходится, объяснять. Глаза в глаза. И как всегда то чувство, будто мира вокруг больше не надо. Все, кто стоит в клане до той самой ссоры в нулевом году, знают это – если Главы рядом, то им мир не нужен. У них вселенные друг в друге, могут быть вечными детьми только для своей жены, рядом с ней – ластиться, нежиться, смеяться, целоваться прилюдно, не боясь задеть чьи-либо чувства. Члены клана привыкли к тому, что девушки не способны быть настолько счастливыми рядом с кем-то, кроме них самих. Никто не знает, что именно они не поделили двадцать два года назад. Но разделили клан они тогда щелчком пальцев – несколько из полусотни обращённых преданно покинули клан вместе с Лалисой. Возможно, эта долгая ссора внесёт некий свежий глоток прохладного воздуха в их семейную жизнь – долгая разлука и быстротечное движение внешнего мира все же изменила их. Произошло много интересного, так что им придется ещё немного узнавать друг друга и открывать что-то новое. Словно по секундомеру заканчивается седьмая минута, и девушки срываются с места, крепко обнимая друг друга. Графиня, как всегда, встав на носочки, нежно, но в то же время жадно и крепко, прижимает к себе черноволосую голову, в то время как Лалиса обвивает длинными руками талию, прижимаясь, чуть ли не приподнимает девушку над землёй. Они не скучали, нет. Безумно тосковали, чуть ли не до истерики, мучительно засыпая каждый день в разных холодных постелях в разных местах одновременно. Но как бы Лалиса не была зла на Руби Джейн, она пока не может позволить себе упускать такой момент, которого ждала слишком долго. Да, ей больно, но не только от открытых ран, которые начнут вновь едва кровоточить как только она отпустит жену, которой лишь надавливает на раны, но и от того, что не смогла вернуться, побоявшись, что Ким говорила в тот день искренне от всей души. - Прости,- жмурясь изо всех сил, едва слышимо шепчет Дженни.- Прости меня... Здесь меня держала только мысль, что ты когда-нибудь вернешься... А теперь,- рвано вдыхает, содрогаясь от сдерживаемых десятилетиями искренних слез горечи,- я не знаю, что со мной будет завтра, если ты... Я боюсь тебя отпускать... - Мы пройдем через это вместе снова,- точно также отвечает Манобан ей на ухо, поглаживает спину поверх своей старой футболки,- потому что сколько бы веков у нас не будет позади, я всегда буду любить тебя, Ким-Манобан Дженни Руби Джейн. Все будет хорошо. У нас с тобой все будет хорошо. Как всегда это было. Помни, что я тебя люблю, свет моей луны, и всегда буду, несколько нам позволит наша вечность. - Я люблю тебя, насколько это возможно,- не выдержав, девушка всхлипывает.- А теперь давай же, покончим с этим, пока я не начала умолять тебя не оставлять меня снова, просто давай... Не смея ослушаться, Лалиса завершает многовековую традицию – острыми от природы чистокровных вампиров зубами, чуть наклонившись, впивается в шею жены. С кровью на языке чувствуется не только едва приторно-металлический и все же любимый вкус, но лёгкая эйфория вперемешку с горечью разлуки. Это наслаждение чистым вкусом любимого человека не надоест даже ещё через несколько веков вперёд. Это дар. Безвозмездный и искренний подарок Вселенной – всей своей душой искренне любящий только тебя одного; человек, который ждёт тебя из любого конца мира в любую секунду, чтобы трепетно и благовейно встретить, как никто другой, встретить и быть твоим домом, где комфортно и безопасно, где тебя любят и ждут, быть для тебя собственной вселенной, как и ты для него. И чувствуется эта разлука настолько глупо, что хочется плакать навзрыд. Но сейчас не время. Совсем не то. Закончив, Повелительница нежно проводит языком по свежей ране, расслабляется в родных руках, позволив себя держать. Она простила. Прекрасно понимая, зачем Дженни делала глупые вещи, приказывая похищать близких для Лалисы людей. Ким же, грубо говоря, дёргала за косички, не решаясь прийти в особняк самой и высказать в лицо все сожаления и извинения. Дженни знала, что будет преимущество, если Лалиса вернётся в этот дом. Потому что не захочет покидать его снова. А она и не хочет. Только вот надо решить как-то проблему с оборотнем. Хотя бы попытаться мирными переговорами. Собравшись с силами, Дженни прикрывает глаза и опускает руки. Но тем не менее они так и остаются стоять вплотную друг к другу, положив головы на плечи. - Береги себя. Прошу, не умри. Не позволь мне потерять смысл моей вечности. - Я нашла мой смысл рядом с тобой, свет моей луны... И мы продолжим нашу вечность, как только я вернусь. - Я верю тебе, любовь моя. А теперь... Я отпускаю тебя. Последние слова не были частью ритуала, но все же он окончен – Лалиса исчезает, оставив за собой лишь ночную прохладу вместо себя. И только, помимо находящихся вокруг яркого кострища вампиров, ещё одна тень на крыше в пол оборота видела, как Графиня, не выдержав чужих взглядов, расстворилась воздухе. Через пару мгновений только скрипнула дверь, служащая входом на задний двор дворца, и силуэт на крыше тоже испарился.