alphabet

Глаза, глаза, глаза... Их не много, но устремлены они все на нее. Слишком разные. Раскосые, узкие, большие, кошачьи с хитрым прищуром, у кого-то совершенно черные, у кого-то молочно-кофейные, но нет ни одних знакомых, нет хотя бы похожих на них. И все ощущаются кожей, точно пальцем насквозь ее продавливают. В этих взглядах нет ничего такого, чтобы вселяло уверенность или хотя бы спокойствие, нет, от них лишь холод по спине и удушающее волнение. Чувствует себя мишенью – пара секунд и растерзают. Вокруг нити цветных проводов мешаются, но не вздохнуть лишний раз, чтобы в руки себя взять – замереть сказано. И тоже все на ней, к голове прилеплены, к лицу и шее с ключицами, а запястья вовсе к подлокотникам примотаны липучкой, как и хотя бы свободные лодыжки – датчики для измерения пульса, про остальное вообще неизвестно. Знает только одно – в порядке должно всё быть. Это процессуальный тест, задача которого выявить точную характеристику ее поведенческих и психических черт характера. Его проходят каждый, кто в шаге от дебюта – это и есть последняя ступень пути становления айдола – доказать свою готовность не обучаться, а демонстрировать себя да и только. Но беспокойство на душе бушует страстно. Потому что никто ей ничего не говорит в этом теплом сумраке кабинета. Никто ничего не пишет, не следит за показаниями пищащих приборов, только смотрят на нее, дожидаясь неизвестно чего. - Лалиса,- сипло проговорив, один из мужчин откашливается, отчего девушка естественным образом вздрагивает, испугавшись неожиданности. Тишина была тягучей и устрашающей, прерываемая только тихим шумом аппаратов вокруг нее. - Будьте добры, скажите, пожалуйста, имеет ли ваша метка постоянный характер? От одного упоминания последнего слова хочется невольно почесать лоб, посередине которого, как и у всех, бледными линиями находится круглая метка. Она индивидуальна для каждого – вот именно сейчас они и пытаются расшифровать символы внутри окружности, ведь каждый изгиб означает не только ту или иную характеристику личности, но и способность. Есть ещё в кольце особенный знак родственных душ – тоже индивидуальный, можно сказать, парный. - Нет,- невольно соглашения девушка. - Скрытный тип,- кивает тот мужчина другому, а затем вновь возвращает взгляд на нее. - Да ладно,- не выдерживает второй мужчина, к которому обращались, чересчур сильно взмахивает руками.- Наверное, поэтому метку ты не видишь. Проблема в том, что ее не вижу даже я. Так почему этот мужчина считает, что именно он должен видеть метку? Да потому что метка, опять же, обозначает ещё и способность. Не у всех она сверхъестественна. Например, кто-то может видеть метки в любом случае, даже под банданой, словно она сквозь нее просвечивает. А кому-то эта сила помогает их скрывать от обычных глаз, таких, у кого нет способности видеть ее всегда. - Прошу простить нетерпение моего коллеги,- подаёт голос самый пожилой из мужчин.- Скажите, сколько колец на вашей метке? - Три,- тяжело сглотнув, отвечает.- Ближе к центру самое толстое. - Тяжелый случай,- удивлённо вскидывает брови старец. - Что это значит?- интересуется четвертый мужчина. - А то, что никто не увидит что внутри третьего кольца – даже те, кто их видит под вторым здесь бессильны. Скажите, вы можете видеть ее по своему желанию или это происходит самовольно, может, в момент каких-либо эмоций или мыслей на какую-либо тему? - Желание. Но его не всегда достаточно,- серьезно проговаривает девушка и шумно сглатывает вязкую слюну еще раз. - Не могли бы вы попробовать продемонстрировать нам её, чтобы мы смогли зафиксировать ваши данные и изображение метки для дальнейшей обработки? Кратко кивнув, светловолосая девушка медленно втянула носом прохладный воздух, собираясь с мыслями, и прикрыла глаза. Концентрация. Важна полная концентрация, ведь метка та ещё сучка, не покажется, пока не заставишь. Спустя пару долгожданных минут в темноте под прикрытыми веками, девушка чувствует – вот оно, сейчас проявится. Словно легкое, теплое что-то касается лба, очерчивая внешнее кольцо, нежно так проводит по коже, специально не прикрытой челкой. И как только два конца смыкаются, образовывая окружность, цвет проявляется – нежно желтый. Ощущение второго кольца заставляет напрячься сильно. В кожу словно скальпель вонзается до самого черепа, пульс учащается, а руки самовольно сжимаются в кулаки. Становится страшно, но тем не менее девушка терпит, прекрасно зная, что это ради благого дела делается, не только для себя, но и для будущего пока еще несостоявшейся группы. Невыносимый писк всевозможных приборов оглушают чуть ли не до потери сознания. Но всем плевать – они ждут полного появления метки, особенно третье кольцо. Но вот именно оно решает исход истории. Голова словно заливается лавой, а по всему телу жидкий свинец разливается, заставляя от боли вырываться из цветных нитей проводов, лишь бы это закончилось. Проще в ад мучеником, чем продолжить в этом кресле сидеть, облучаемая приборами, с помощью которых лучше видно метку. Но лучше не становится. Даже когда спешат на помощь эти самые специалисты, опомнившиеся, что их по головке не погладят, если что-то произойдет с потенциальным артистом компании. Обесточив разом все приборы, мужчины помогают подняться на ноги, схватив за локти, чтобы увести из комнаты подальше. - Может, воды?- волнуясь, бормочет тот, что держит слева. Обессиленная девушка только едва находит в себе силы, чтобы один раз мотнуть низко опущенной светлой головой. Во лбу точно дыра насквозь прожжена, а из затылка дым густой трубой по ощущениям валит. Глаза нет смысла открывать – идентичная чернота перед ними. И вот теперь кажется, что нет смысла держаться. Девушка поддается этому аду, что происходит только с ней сейчас, ныряет темноте навстречу. А открыть глаза немного сложнее, оказывается, чем закрыть, поддавшись однажды. Голова раскалывается, но рано или поздно проснуться нужно. Резко усевшись – не понимает, где и зачем она сейчас, но знает одно – закончить нужно. Затем веки поднимаются – и уже понимает, что от силы минут пять прошло, она все там же, в комнатушке, а из всех тех мужчин один старик остался. - Куда ты, куда,- затараторил он, вскакивая с места, уже тянет руки, чтобы уложить обратно. И только сейчас до нее доходят возмущения из коридора, где сидели девочки, дожидаясь окончания теста, чтобы всем вместе поехать домой, в общежитие. - Бойкие они у тебя,- по-доброму улыбаясь, старец осторожно приобнимает за плечи, чтобы уложить обратно. Но Лиса чувствует – времени мало. На грани провала в бессознание. - Можно мне... хотя бы нарисовать,- не своим, словно чужим омертвелым голосом практически утверждает, спрашивая, не поддается попыткам уложить на холодный пол. - Да, конечно,- мужчина тут же вскакивает с места и кладет рядом с ней все нужное. Неуверенно взяв карандаш, девушка понимает, что затея плохая совсем – взгляд не фокусируется да и руки дребезжат сильно. Страшно понимать, что если не справится сейчас, то второго шанса не будет больше. Этот тест – новая точка отсчета на ее пути, и если не сдаст, то за ней бегать не будут. Нет результатов – большое «нет» на карьере. Оглядывая комнату, сконцентрироваться пытается, сделать две картинки в одну, игнорируя страшную головную боль, ищет за что бы зацепиться взглядом, чтобы себя увидеть. Но кроме двери стеклянной с матовым покрытием по ту сторону не попадается ничего. Двигается чуть ближе и кладет листок перед скрещенными ногами на пол, второй рукой в пол упирается, чтобы не упасть, итак сил нет, и рисует, стараясь даже сильнее, чем на всех репетициях и занятиях. А она ведь круглая отличница. - Боже мой,- пораженно шепчет старик, всматриваясь в метку на листе через ее плечо, за которые он держит, подстраховывая, чтобы все же не упала, если что. - Что?- едва шевеля губами, девушка заканчивает дрожащей рукой последний элемент. - Ничего, боец,- с улыбкой проговаривает он.- Ты сама всё узнаешь... сама всё поймёшь. Просто запомни мой совет, если сможешь. Знаю, плохо тебе сейчас, отоспишься пару дней – пройдет, словно и не было никогда. Я много в жизни меток повидал, с первого взгляда могу понять о личности. Ты совсем не глупая девочка, совсем. И ты сразу вспомнишь мои слова, как только всё поймёшь. Просто... не сейчас, дорогая моя. Не сейчас... Сложно будет, больно. Но храни это в себе это как дар божий и оберегай, пока не настанет нужный момент... Знание – сила. Осознаешь – обретёшь эту силу. Храни ее. Но слова не воспринимаются в помутненном сознании, будто они в пустоту говорились. Поняв это, пожилой мужчина осторожно прислоняет сидящую девушку спиной к стене и осторожно открывает двери. - Мы закончили,- выглянув, тихо проговаривает другому мужчине.- А девушки пускай едут отдыхать. - А с этой что? - Отдых. Ей нужен отдых, крепкий сон и успокаивающая мазь от ожогов. - Извините,- слышится обеспокоенный голос, кажется, Джису.- Но что произошло? С Лисой все хорошо? - Такое уже было на моей практике, волноваться не о чем. Столь самопоражающая защитная реакция вплоть до потери сознания ожидаема от обладателя широкого внутреннего звена знака индивидуума. Организм самостоятельно займётся саморегуляцией и восстановлением, как только будут созданы для этого подходящие условия, то есть погружение в сон. Но на это потребуется пару дней, возможно, неделя, в зависимости от того, насколько сильно защитная реакция звена, так скажем, сожгла мосты. Я сообщу об этом вашему начальству, один из моих сотрудников довезет вас до общежития. Непокидающее чувство боли по всему телу пугает, хочется плакать как маленький ребенок, но сил на это совершенно нет. Хочется отказаться от всех чувств разом, предобморочное состояние не проходит, сколько бы она не ждала. Вместо собственных ладоней на бедрах внезапно перед глазами появляются глаза... кажется, знакомые. Кошачьи. Только вот покрасневшие, перепуганные и взволнованные, похоже плакать ещё собираются. Но... Близко, прямо над ними есть что-то пострашнее, бледно-красного цвета – метка с двумя кольцами. И... Знаком. Слева, точно как у Лисы. Сердцебиение учащается до такой степени, что еще пару минут вот так, то скорая не успеет. Дышать становится тяжело, больно сильно. Поверить не может. Подняв пустой взгляд на старика, убедиться хочет, что ложь это все, быть этого не может, только не с ней, только не с ними. Но тот лишь с сочувствием качает головой. Не понимает в какой момент дышать становится легче, а пульс больше не бьёт в организм не так остро, но видит только темноту. Чувствует себя в капкане. Но не страшном, а успокаивающем – чужие руки осторожно гладят по спине и затылку, кажется, их обладатель бормочет что-то ласковое, хоть и сам успокоиться пытается. И в мыслях почему-то всплывают чужие слова, но она не помнит откуда: «Не сейчас, дорогая моя... храни это в себе это как дар божий и оберегай, пока не настанет нужный момент...»

•••

Так вот что такое разбитое сердце... Нежное и столь волшебное утро первого дня этого года вонзило нож в спину кричащими заголовками интернета о том, что «Дженни из BLACKPINK и Кай из EXO искренне счастливы друг с другом». Так себе начало года, конечно. Самое смешное, что Дженни могла лично сказать, даже если это все чушь собачья. Но звонить Лиса не будет, узнавать и расспрашивать, тем более поздравлять. Не ее это дело, учитывая, что ей никто и не рассказал. Видимо, не столь важна ее позиция в жизни Ким, чтобы ей говорили. Обидно... и больно. Но все слезы кончились еще перед дебютом, когда было время жалеть себя. Лалиса смирилась, что Дженни ее родная душа, на самом деле, счастлива даже, что вот она, рядом, оберегает это чувство, зная, из-за чего компания строга только к ним двоим. Но теперь кажется, что смысла нет раскрывать эту тайну, раз у девушки уже есть возлюбленный. Не хочется об этом думать даже. Забросив после этих новостей телефон подальше, Лиса решила отдохнуть – включив первый фильм про второго человека паука и закинув ноги на столик, с бокалом красного вина распласталась на диванчике собственной квартиры, которые под конец гастролей по Японии участницы приобрели самостоятельно. Мысли сами собой ушли в бытие, как только на экране началось самое интересное. Но, как всегда, не все бывает так гладко – во входную дверь с грохотом ворвались гости. А Лиса даже не переживает, продолжая настойчиво смотреть в экран, улавливая сюжет. Потому что ключи от квартиры, точнее дубликаты, доверены пока только трем людям. И, кажется, все они здесь, что интересно. Потому что должны быть они по домам, со своими семьями, с которыми, собственно, и праздновали новый год. А у Манобан семья в другой стране, поэтому она и предпочла в этом году остаться одна, хоть Джису и предлагала присоединиться к ней и ее семье в этот чудесный праздник. Слышится топот по всей квартире, но девушка до сих пор не внимает, ей даже неинтересно, что происходит. Но один из них, по ощущениям самый громкий, останавливается неподалеку, где-то в районе дверного проема. - О, Лиса,- на выдохе как-то нервно проговаривает Розэ. Поставив фильм на паузу, блондинка обращает на нее внимание с лёгкой улыбкой: - Привет, Рози. Чего так внезапно? Что-то потеряла? - Да,- нахмурившись, девушка с серьезным видом подошла ближе и пихнула в плечо.- Тебя потеряла. А ты развалилась тут... Ты че, пьешь? - Не пью, а культурно отдыхаю,- с наигранно-милым выражением лица, огрызнулась Манобан и сделала пару глотков.- А с чего это вдруг такой повышенный интерес к моей персоне на законных выходных? - Да мы, эм... Ну..,- начала мямлить она, опустив голову.- Переживаем за тебя. Осознавая, что неспроста это, Лалиса ощутила знатный "восторг" в связи ложью подруги: - В глаза смотри, Рози,- строго отчеканила она, поставив бокал на столик рядом с диваном. Терпеть не может, когда ей врут. Но долго и уверенно смотреть в глаза подруги у Пак не получилось – в комнату влетела ещё одна девушка, отвлекая все внимание на себя: - Я нашла ее телефон,- держа, собственно, улику у лица, Джису тут же осеклась, как только увидела его хозяйку. - Спасибо, Джису,- притворно улыбнулась Лиса.- А теперь положи его на место, где взяла. Но улыбаться ей вообще не хотелось. Хотелось разнести, минимум, половину квартиры со злости от наглости этих троих. Троих? Именно, Лиса только что слышала, как в ее спальне что-то навернулось. Причем, громко так. И по последующим звукам стало понятно, что это не что-то, а кто-то. - А нет,- поднявшись с дивана, Лиса забрала свой телефон у Джису и не глядя кинула на диван.- Приведи лучше сюда того, кто грохнулся в моей спальне, скорее всего, на пол. И как только Джису привела немного хромающую из-за падения Дженни, началось то, что и предполагала девушка – на нее налетели хором с оправданиями. И из этих двадцати минут собственного молчания и бурных рассказов остальных участниц группы, Лиса сделала выводы, от которых выть хочется, если честно. Во-первых, ее предали. Из всего этого словесного поноса стало кристально ясно, что Розэ и Джису знали об отношениях с самого начала. А во-вторых, компания вставляет палки в колеса тому, чего вовсе не существует. Хоть Дженни и клянётся, что это всё чистой воды фальсификация, это не отменяет того факта, что YG с самого начала в курсе, что они родственные души и пытается это всячески перекрыть. Только вот компания не в курсе, что из них двоих об этом знает только Лиса. И есть ещё несколько моментов, которые знает только она. - Лис, ну чего ты молчишь?- перебирая пальцы, переживает Розэ. А Лиса язык прикусила нарочно, чтобы не сказануть лишнего, знает, что это может быть наглое вранье во благо, лишь бы ее не ранить. Из-за чего только злобные искры тяжёлым взглядом метает. Но у нее время ещё будет точно, чтобы подумать, послезавтра домой летит всё-таки, компания пораньше отпустила – первый концерт мирового тура с ее родины начинается. И ещё два последующих там же. Три концерта за три дня. Это будет выматывающе. - Верю,- только кивает Манобан на все сказанные сейчас ей, возможно, пустые слова. Но ощущение знакомое пробирается наружу, словно кожу на лбу царапают, – точно знает, что второе звено метки вот-вот сомкнется. - Лис, что... - Ничего,- резко выдыхает она, поднявшись на ноги.- От меня вы чего хотите? Фальсификация? Пожалуйста. Нет? Плевать. Мое благословение, если вы здесь за этим. - Ты... Ты злишься?- невинно, совсем тихо так спрашивает Дженни. Лиса лишь улыбается в ответ, только вот совсем не весело, больше на оскал похоже: - Нет, я тебе верю, Руби Джейн. Крепко зажмурившись до звезд в глазах, Дженни шумно вдыхает через нос – старается удержаться от слез. За все восемь лет, что они знакомы, Манобан называла ее полным именем лишь несколько раз – в случаях конкретного пиздеца. И теперь-то она понимает, что блондинка с лёгкостью догадалась о том, что Розэ и Джису были сразу осведомлены как только вся эта заварушка была начата. И есть только один шанс проверить насколько все плохо. Рванув следом за девушкой, что вышла из комнаты, Дженни отправляется на поиски. Завернув в спальню, не прогадала – вот она, Лиса, стоит к ней спиной, что-то достает из шкафа. Сжимая челюсти покрепче от обиды на себя, обвивает руками тонкую талию со спины, щекой прижимается к плечу, зарывшись носом в светлые волосы. И после этого Лиса всегда прощала, забывая обиды, начинала говорить и делиться тем, что ранило. Но в этот раз все иначе. Лалиса расцепляет крепкую хватку вокруг себя, не оставив ни малейшего шанса, выбирается из рук, словно они обожгли сильно. Спиной шагая к выходу из комнаты, холодным взглядом не позволяет к себе прикоснуться, видно, что даже слышать ни единого вздоха больше не хочет. - Оставь это для другого человека,- спокойно произносит и, отвернувшись, уходит. Не воспринять в штыки происходящее блондинка не смогла. Даже если бы морально подготовилась, все равно бы не вышло. Это может быть ложь, чертово враньё. Но если это правда, так какова причина скрывать? Жалость? Ее реакция? Может, Лалиса бы поняла тогда, но не сейчас. Вместо принятия и понятия душит чувство отвергнутости. Спустя столько лет совместной работы, проблем, трудностей и, можно сказать, чуть ли не совместной жизни, ее просто выкидывают за борт. Очень мило. Но как бы не было злостно и обидно, Лиса не может выпроводить девушек из квартиры. Но и не может на них сорваться, как бы не были они виновны. Есть всегда вариант запасной – человек на другом конце города, за которым ни разу не наблюдалось подобное. Человек, которого она знает дольше, чем живет в этой стране. Накинув ветровку наподобие толстой флисовой рубашки, Лиса возвращается в гостиную за телефоном, сразу ловит на себе переживающие взгляды: - Лис, ты куда?- тихо спрашивает Розэ.- Все в порядке? - Определенно,- холодный ответ. - Не похоже,- качает головой Джису. Хотелось бы ещё добавить пару фраз, крутящихся в голове, чтобы разложить по полочкам свои эмоции, но внезапно обхватывающие со спины руки на талии распаляют огонь сильнее. Однако, челюсть сама собой сжимается тоже сильнее – не позволит себе словесно ранить близких. Даже если они уже сделали это с ней. - Руби Джейн, отпусти,- невольно грубо выходит. Но Дженни непоколебима, никогда не выпускала всевозможных шансов из рук: - Не оставлю. Так было всегда – в ее руках лёд трескается: - Я не твоя вещь. Я не твоя игрушка. Я не твой человек. Коллега – вот моё значение в твоей жизни. Ты знала, что так будет. Отпусти. Я не хочу вырываться. Но этот лёд замерзает сильнее, обжигая ладони. Дженни отпускает, но из комнаты не выпустит – преграждает собой дверной проем, внимательно наблюдая за тем, как Лиса кладет телефон в задний карман и наливает вино в почти пустой бокал. - Это все из-за него?- рвано вдохнув, смело предполагает брюнетка. - Нет,- тем же холодно-спокойным голосом отвечает Манобан и делает несколько больших глотков вина.- Это из-за тебя. - Что я сделала такого, что ты теперь так злишься?! - Вопрос в том,- усмехнувшись, Лиса подобралась к ней ближе, к самому лицу,- чего ты не сделала. Повторюсь, ты знала, что так будет. Это был только твой выбор. И ты сама выбрала для себя этот путь. Выбрала всех, но не меня. А теперь уйди с дороги. - Нет. - Руби Джейн, не заставляй меня выносить тебя в коридор, чтобы уйти из собственной же квартиры,- уже начиная закипать, цедит Лалиса и допивает бокал. - Куда ты вообще собралась?- начиная злиться тоже, повысила голос девушка. - Следи лучше за своим парнем, может, всё же он твоя родная душа,- грубо выпалив все на одном дыхании, девушка закусывает нижнюю губу, холодным взглядом прожигая в другой дыру между лёгких. Не верится, что сказала эти слова человеку, который является её родной душой. Хочется уйти, выйти из этого ада как можно скорее, в котором ее в котле заживо варят три пары родных глаз. Она определенно съедет из этой квартиры, в этот раз доверив ключи только себе. - Лис... - К черту,- прорычав, блондинка на эмоциях с хорошего замаху швыряет бокал в пол, который за долю секунды разлетается в дребезги. И пока остальные слишком напуганы этим, а точнее произошедшим впервые за все их знакомство, Лалиса бульдозером проносится в коридор, вшагивает в кроссовки и вылетает из квартиры, на прощание сильно хлопнув дверью. Девять дней, девять кругов ада. Первый день года запомнится надолго. Не считая всех новостей, горестная попойка у самого близкого из всех в этой стране была наилучшей идеей – злость ушла, а горечь все же ненадолго. Вместо горечи пришла боль. Помимо моральной, неисчезающая метка дала о себе знать – вскочила температура, появился ожог от внутреннего широкого кольца, которое так и не проявилось в отличие от внешних, что не уходят. На второй день Лиса поздравила с днём рождения Джису, ни на какие вопросы не отвечала, жизнерадостно (не совсем) желала верных близких и благополучий, удачи в поисках соулмейта. Подарок выслала курьером, а затем с горем пополам из-за физического недомогания собрала чемоданы – самолет ночью. Понять было несложно, что это все из-за метки с ней происходит. Сложно понять из-за чего вообще это происходит. Может, метка ей о чем-то говорит? Вряд ли. Хотя почти три года назад Лиса узнала кто ее соулмейт. Только сон восстанавливает, как перед дебютом, правда в этот раз ненадолго. Что странно. Организм вновь подвергается воздействию метки и все по кругу. Слишком плохо, в самых худших моментах наступает предобморочное состояние, но организм не доводит себя до его потери, как тогда. Дома хорошо. Но в то же время неумолимо плохо из-за этого. Мама поддерживает как может, заботится, но переживает. Причем до такой степени, что связалась с менеджером, а от него с шишкой повыше из-за самочувствия дочки. Даже приезжал кто-то, но девушка не помнит, в тумане из боли была. Итог – пропуск репетиций. Но на последней, Лиса сказала, что будет, даже если станет ещё хуже. Три концерта подряд это не шутки. Тем более в стране, где каждый второй прохожий считает ее гордостью страны. Десятый день. Переживания мамы, гора таблеток от температуры, обезболивающие и литры кофе, чтобы стоять на ногах. Кажется, стало ещё хуже, но метка не исчезает, эти две грёбаные окружности во лбу. Вот она, уже знакомая из японского тура сцена, только вот зал другой. Лиса тяжело передвигает ногами по закулисью, мотает вялые круги на сцене и стойки с музыкантами, дожидаясь начала последней репетиции, пьет кофе, которое пока ещё влезает. К ней подбегает звукорежиссёр, сообщает, что вот-вот начнут и Лиса из-за самочувствия может не идти под сцену на поднимающиеся платформы, а начать с нее, просто шагнув на свое место, как только она поднимется. Приняв данную информацию и обработав, блондинка уверенно кивает и плетется вслед за мужчиной, что уже с кем-то обменивается информацией по рации. Сообщают о полной готовности. Девушка делает несколько глубоких вздохов, настраиваясь оставить себя этой сцене, своему делу и признанию, стоит в десяти сантиметрах перед опущенной на полтора метра вниз платформой. Крепко держит микрофон, переживая только о том, что ее организм не выдержит – итак слишком утомлен болью и температурой. Отсчёт в наушниках. Погнали. Концерт открывает последний хит уже прошедшего года. Но она не помнит совершенно, что делала – сознание само по себе выдает отточенный материал, хоть глаза закрывай. Никто из девочек пока не заметил ее присутствия, отдавшись репетиции, внимание в пока пустующий зал. Но как только началась ее партия, где она пафосно проходит из-за Джису и Дженни вперёд, она закончилась, толком и не начавшись. На нее набросились. Почти что с кулаками. Не реагируя на это совершенно никак, Лиса только пожала плечами, потому что через наушники не услышала ни единого злобного крика Дженни, пока параллельно этому Розэ эмоционально размахивала руками, что-то громко поясняя, а Джису сначала охреневала, но затем встала на защиту блондинки от девушек, прикрыв ее своей спиной. Они кричали друг на друга, но Лиса так и не нашла в себе лишних сил вытащить хотя бы один наушник. Чувствуя, как становится только хуже, возможно, от энергичных движений, девушка просто садится на пол и хватается за голову. Кажется, она сейчас разорвется. Не Лиса. Голова. Хотя, честно говоря, Лиса уже тоже не против разорваться, лишь бы это насилие организма над самим собой прекратилось. Ее трясут за плечо в надежде получить хоть толику внимания, но она словно в бункере под прикрытыми веками в темноте. Но когда правый наушник исчезает из уха, приходится поднять полуживой взгляд на того, кто это сделал. - Лиса~я,- сочувствующе улыбается Джису, сидя рядышком на корточках.- Прости меня. Я сразу поняла, что ты моментально догадалась о том, что мы знали с самого начала. Правда, мне жаль. Мне было страшно за тебя все эти дни, потому что мы не знали ровным счётом ничего. Мне жаль, что мы думали, что ты не хочешь нас видеть из-за этого, а не потому, что твоя метка опять барахлит,- обводя виноватым взглядом лоб девушки, середина которого в креме от ожогов, отчего привычная челка замотана в жгутик и прикреплена на затылке голубой маленькой заколочкой, Джису печально покачала головой.- Я не хотела ничего скрывать от нашей Лили. Никогда. Я всегда за тебя горой, ты же знаешь. Прости меня. - Хорошо,- с полуживой, но искренней улыбкой на лице, Лиса приподнимает руку, чтобы обнять в знак примирения. Но в следующие мгновение просто рушится в ее объятия, когда Джису сама закидывает руку девушки себе на плечо и крепко прижимает подругу к себе. - Боже,- отстранившись, Ким со слезящимися глазами осторожно берет лицо блондинки в обе ладони, хмурится, переживая.- Как же ты... Милая, тебе плохо. Ты точно уверена, что завтра справишься? Может, не надо? Мы обязательно что-нибудь придумаем. Тебе же лежать нужно, отсыпаться круглыми сутками. - Не помогает,- тихо-тихо сознается, низко опуская голову. - Я обязательно что-нибудь придумаю, найду, как тебе помочь, чтобы тебе стало легче. - Все хорошо, Джисуни,- вздохнув, Лиса медленно поднимается на ноги. Выпрямившись, замечает, как Джису кидает злобные взгляды на Дженни в нескольких метрах от них, что ненавистно пилит Лису взглядом.- Давайте продолжать. Репетиция идёт медленно, словно приговоренный на смертную казнь. Хотелось зареветь несколько раз от бессилия, но девушка держалась, делая всё на свой нынешний максимум. Потому что помнит – она боец. Правда, сила которого сейчас ее игнорирует по всем фронтам, молча злясь. Что интересно. Дженни сама виновата в произошедшем, но тем не менее злиться. Непонятно из-за чего. Хотя это Лиса должна злиться и показывать свой характер, но она даже думать об этом забыла. Не до этого сейчас. Совершенно. Раздумья на эту тему прервало сообщение звукорежиссёра через микрофон, что сейчас будет репетиция Лисы сольного танца. Она медленно поднялась с пола в зале, где устроилась во время репетиции девочек сольных номеров, и поплелась на площадку. Пустая сцена не дарит спокойствия или иных чувств на подобии волнения или тревоги. Эмоций совершенно нет, она не чувствует ничего, кроме острого кошачьего взгляда на себе и нарастающей повсюду боли – действие таблеток кончается. Отсчёт в наушниках... И смелый рывок навстречу музыке. В этот раз Лиса не отдается залу, как это бывает обычно, наоборот, закрывает глаза, погружаясь в темноту, и концентрируется только на себе, молча умоляя двигаться каждую мышцу как ей следует. Ещё никогда не было так сложно танцевать. Дыхание частое и неглубокое. Она задыхается. Кажется, это всё, на что она способна. Кое-как дожидается момента, когда в танце она ложится на пол, и просто больше не может шевелиться. Она сдалась. Ее внутренний боец разбился насмерть в этом бою. Найдя последние силы, переворачивается на бок, спиной к залу, прижимает ноги к груди, надеясь, что это поможет согреться. Температура вновь подскочила. Морозит страшно. Осталось немного, Лиса это помнит точно. Насколько последних песен без конкретной хореографии. Ее окружили танцовщицы, страшно беспокоясь, кто-то даже предложил вызвать скорую. Но ей не нужна неотложная помощь. Нужно то, что требует от нее ее метка, чтобы этот ад прекратился. Прикрывает глаза, не находя смысла куда-либо смотреть – не без того в глазах темнеет под звон в ушах. Облегчение приходит в одно мгновение. Словно попала в рай, не выдержав. Приоткрыв глаза, понимает – ее кто-то уже успел отнести в гримерку на диван, а в ногах рядом Дженни сидит, швыркая носом, ее плечо нежно поглаживает. Дженни В голове пазл сам собою складывается. И от этого взвыть ещё сильнее хочется, чем от бессилия. Лиса все прекрасно поняла. Настало то, нужное время. Ее организм, метка, требует Дженни, открыто намекая, что нужно действовать именно сейчас. Но Лиса ещё не готова. Отвернувшись от спинки, девушка заглядывает за собственное плечо, поднимает уставший взгляд на Ким, что хмуро подпирает ладонью лоб: - Метка болит?- хрипит, не подозревая об этом. В широко распахнутых глазах девушки читается явный шок, когда она смотрит на Лису в ответ: - Как ты... узнала? - Давно?- отвечая вопросом на вопрос, проговаривает. - С самого утра этого года. - Ясно,- усаживается на диванчике и двигается ближе к подлокотнику, чтобы не задеть Дженни, вылезая. Поднявшись полностью, берет свежую бутылку воды и идёт на выход. Стало легче (спасибо Ким), хоть все ещё и морозит. - Ты к-куда? - Репетировать,- даже не обернувшись, блондинка закрыла за собой дверь. Она ещё не готова простить. Пока не может из-за самочувствия, но и оно не придет в норму без нее. Замкнутый круг. По пути в зал на встречу попадается Розэ. Та налетает на нее с крепкими объятиями, отвечать на которые сил нет. Как только Пак отстраняется, Лиса спрашивает, опережая: - Ещё репетируем? - Да. Ты нас напугала. Как себя чувствуешь? - Также, как и до этого. - А Дженни где? - В гримерке,- не имея огромного желания стоять прямо здесь и улыбаться, Лиса выдвинулась по коридору дальше. Репетиция возобновляется через полчаса, когда все вновь собираются в зале. Лиса даже не смотрит на Розэ и Дженни, но по тихому вопросу Джису, скорее всего самой себе, понимает, что вторая плакала. Что произошло? – никто не знает, судя по всему, кроме Розэ, что сейчас пытается её поддержать, если верить доносящимся до Лисы словам Пак, разобрать которые слишком сложно. Но это не ее дело. Ей бы рассказали. Вакантные места у Ким, видимо, кончились – Лису заменили другим человеком. Ну и хер с ним. Девушка вновь зла. Поднявшись с пола, Лиса идёт к концертному режиссеру договариваться о том, чтобы она не поднималась на эту сцену сегодня. Он с сочувствием соглашается, понимая, что девушка едва ходит и с этими песнями справится даже без репетиций. И не найдя места лучше, чем на полу перед краем ближней сцены, садится туда и опирается спиной на стенку, крепко сжимая микрофон в руке. Знает, что сейчас где-то за ней приподнимается платформа, чтобы участницы могли на ней сидеть... И снова отсчет в наушниках. Только в этот раз девушка находит в себе силы, чтобы снять один из них с метрономом. Печальная мелодия, рассказывающая о тихой тоске и боли. Лиса знает, кто ее соавтор. Лиса молчит половину песни точно, вслушиваясь в голоса подруг. Чувствует себя горько-счастливой, что они сейчас на ее родине все вместе, но так в то же время глупо порознь. Слышится та самая партия, что значит слишком много для Дженни. Ее грустный голос пронизывает все совершенно вены и артерии, добираясь со сердца толстой нитью. Читает, сдерживая слезы и дрожащий голос, о том, что больше сейчас никого не желает, не знает бьётся ли ее сердце сейчас, и о том, что ей больше по душе неловкая тишина на пару, чем общение с кем-то другим. Однако Лиса не уверена, что ее сердце сейчас бьётся точно – сжимается сильно, кровью обливаясь. И она вступает, вплетая свои строчки в ее слова. Через песню искренне желает, чтобы посыл дошел до брюнетки, просит остаться, как бы там ни было, и как бы сейчас не было темно – будет огнем в ее жизни, в этом мире, где совершенно все ложь. Но есть одна истина. Это они. Вместе. Это весь смысл. Весь посыл. Песня кончается, общая, что ремикс будет последней каплей репетиции. И она пролетает незаметно. После своих строк Лиса забывается, опустив низко голову. Чувствует себя физически последним куском свежего дерьма. Разваливается, даже полулежа где-то под краем сцены. Страшно думать о завтра. Таблетки помогли, но этого было катастрофически недостаточно. И теперь кажется, что ей поможет только божья сила. И начать молиться прямо сейчас, не кажется такой уж плохой идеей. Она не осознает, что происходит, пребывая где-то вне своего тела, когда Джису находит ее и поднимает на ноги, закинув одну руку себе на плечи, а после ведёт в гримерку. Не понимает, чего вокруг все суетятся и носятся, пустым взглядом глядя в никуда. Даже не догадывается о том, отчего Джису такая бледная, что-то вытирая у сидящей на диване Манобан над губой бело-красной салфеткой. Не знает, кому так срочно звонит Дженни, нервно наматывая круги по комнате, и даже знать не хочет. Но чувствует, как берут ее горячую от температуры ладонь в прохладную. И в этот же момент словно все чувства возвращаются в организм обостренными. Смерть от асфальтоукладчика была бы гораздо гуманнее, чем это все. По ощущениям, ее будто поместили в вакуум – снаружи давит на все клетки организма сразу, изнутри распирает, норовя вывернуть организм, кровь закипает, сердце бьется с предсмертной скоростью где-то в голове, а не в груди, задыхается. И хочется вырваться. Она падает на колени и бьёт ладонью пол, глупо надеясь, что это поможет, как в боях без правил, что ее сейчас не убьет на месте. Вместе с отпущением слезы градом и истерика от изнеможения, когда ее со спины обнимают за плечи, прижимая к себе. Лисе даже не нужно открывать глаза, чтобы узнать кто это. Только один человек мог сделать с ней такое. Сделать так, чтобы стало легче. Никто ещё не видел, чтобы девушка ловила нервный срыв такого масштаба, точнее вообще его не было в любом масштабе. Приходится задержаться после репетиции ещё надолго, только им вчетвером в запертой гримерке с шумоизоляцией. Ни одного слова за все это время не было сказано Манобан, даже после того как она успокоилась. Словно мозг опять отключился. Ни вопросы, ни сказанные для нее слова не были услышаны, тем более хоть как-то восприняты. Все ощущения она могла бы описать несколькими словами: больно, холодно и трясет страшно. Но ей действительно страшно. Она не помнит как добралась до отеля, точнее абсолютно весь их путь до номера. Не знает, что будет завтра. Страшно даже думать о том, что может подвести не только всех, блинков, девочек, стафф, компанию, но и себя в том числе. Слезы сами собой наворачиваются. Но есть хороший вариант их спрятать. Как только дверь их огромного вип-номера с несколькими комнатами открывается, девушка уверенно шагает к дивану и просто падает в него лицом плашмя. Глаза сразу закрываются, погружая куда-то намного глубже обивки дивана. Просыпается девушка, предположительно, посреди ночи. Откинув плед, которым ее заботливо накрыли, она медленно усаживается на диване и ещё пару минут втыкает в пол, слушая ветер в голове. А затем слышит реальные звуки – живот урчит. Вспомнив о том, что сегодня она так и не поела ничего адекватного (кофе не в счёт), медленно поднимается и бредёт на выход, на всякий случай захватив кошелек из сумки, что стоит на неразобранном чемодане в углу комнаты – менеджер привез. Также берет карточку от номера у входа на тумбочке с единственным источником света на ней и как можно тише выходит. Осторожно закрыв за собой дверь, обращает внимание на цифры на двери, чтобы точно вернуться в нужный номер. По дороге, на удивление, встречает менеджера, что делает ситуацию намного лучше. Потому что он что-нибудь да знает полезного, например, где можно достать съедобного. Пару раз поморгав красивыми глазками, блондинка с лёгкостью его уламывает на поход в ближайший круглосуточный магазин. Но при одном условии – если она наденет кепку и маску, которые он почти сразу же вручил ей, заглянув в свою комнату. Хён все время спрашивал о самочувствии, шагая бок о бок с ней, переживал от каждого действия. Но Лиса уверила его, что все в порядке, почти что даже прекрасно после нескольких часов крепкого сна. Поход в магазин обошелся без единого намека на то, что ее мог кто-то узнать, отчего на душе легче. Лиса помогала менеджеру с выбором тайских вкусностей, переводя чуть ли не каждое слово, которое видела, а тот, в свою очередь, пообещал, что этот парный ночной побег из отеля останется только между ними. Ещё лучше. Закрыв за собой дверь, девушка аккуратно поставила пакет на пол и сразу же начала в нем рыться. Выудив пару любимых ещё с детства булок и коктейльчик, решилась на небольшую прогулку по большому номеру, чтобы узнать что к чему и где они вообще обитают. Прошерстив почти все, что было, сделала выводы о том, что номер ещё больше, чем предполагалось, но семейный. Потому что, тихо заглянув в одну из комнат, обнаружила спящих Джису и Розэ на двух разных кроватях в метрах двух друг от друга. Захватив ещё вкусняшек, выдвинулась в другую часть номера, ведь где-то должно быть и ее спальное место. И это вряд ли диван. Бесшумно открыв последнюю дверь, Лиса напряглась, услышав странные звуки. Поняв, что это не что иное как сдержанные всхлипы Ким, почти с головой укутанной в одеяло, Манобан чуть не подавилась, чувствуя, как сжимается сердце. Наспех проглотив этот недожеванный ком, осторожно вошла и также тихо закрыла за собой дверь. И да, она была права – вот где ее спальное место. И судя по всему, оно рядом с Дженни на огромнейшей кровати. - Руби Джейн,- тихо позвала ее девушка, стараясь не напугать. Но вышло плохо. Дженни всерьез перепугалась, взвизгнув, и чуть не свалилась с кровати, когда, казалось бы, с этого пространства свалиться почти невозможно, если учесть, что Ким лежала посередине нее. - Лиса!- шепотом прикрикнула темноволосая, хватаясь за сердце и швыркая покрасневшим носом.- Ты чего? - Это ты чего?- так же шепотом шикнула девушка, разводя руки в стороны, а затем подошла ближе к кровати, следуя за блестящими от слез глазами в темноте: - Что случилось?- уже намного мягче спросила. - Всё,- усаживаясь в кровати, отрезала она, подразумевая за этим словом продолжение. Но вместо него только слезы течь ещё больше начали. Сжимая трепещущее сердце от этой картины в кулаке, Лалиса осторожно присаживается рядом на кровать и ласково стирает слезу девушки указательным пальцем. Да, она, может быть, все ещё зла, но чувства не деть никуда. Особенно, когда они наедине, вне мертвых глаз камер. - Если ты хочешь побыть одна, то..,- перейдя с шепота на свой привычный голос, тихо проговаривает она, склоняясь ближе, взглядом ищет покрасневшие глаза. Но договорить ей не дали – Дженни сразу же хватает запястье девушки, словно отсекая этот исход. Тяжело сглотнув острый ком в горле, темноволосая медленно поднимает разбитый взгляд, боясь любой реакции: - Останься,- тихо проговаривает, сдавшись.- П-пожалуйста... Не уходи. Лиса шумно вздыхает, не зная, что ответить. В голову почему-то лезут воспоминания. В основном, те, в которых ей самой было плохо – перед самым дебютом загибалась от того, что счастливой жизни с ее родной душой ей не видать. Но воспоминания также навевают то, уже знакомое чувство, когда в один момент Лису перемкнуло – убеждения были неверны настолько, что в сравнении идёт только мысль некоторых личностей о том, что земля плоская,– она может быть счастлива. А именно, девушка обрела ту силу, о которой говорил старец, в ночь перед дебютом группы заснув в теплых руках Дженни. Счастье должно быть тихим. Например, настолько же тихим как сама Лиса, однажды просто молча наблюдавшей за искренне счастливой улыбкой Ким. И каждая сильная личность имеет свои слабости. Лиса не может устоять перед двумя вещами – улыбкой и слезами Дженни. В принципе, иногда вообще чувствует себя немного не в своем мире, когда дело хоть как-то касается темноволосой девушки с кошачьими глазами. Хочется заставить голыми руками крутится планету в другую сторону, лишь бы Дженни чувствовала себя прекрасно не только физически, но и морально. - Лис,- тихо зовет, низко опустив голову, и громко швыркает носом, рвано втягивая воздух. - Я здесь,- заправляя темные полосы Дженни да ушко, ласково произносит. - Скажи честно, я правда отвратительная? И если бы Лиса смогла остановить мир, то именно сейчас она это бы и сделала, чтобы переварить этот вопрос. Со вздернутыми от шока бровями и отвисшей челюстью, девушка поспешила ответить: - С чего ты это вообще взяла? Нет, я так совершенно не считаю. Наоборот... - Тогда почему ты меня тоже ненавидишь?- из последних сил сдерживая слезы, кое-как проговаривает Ким и все же сдается. Здесь бы случилась вынужденная остановка земли номер два. Дженни – последний человек на земле, которого Лалиса смогла бы возненавидеть. Точнее, она бы скорее в себе разочаровалась, чем в Дженни. Но, не увидев в темноте шока на лице девушки, а услышав только молчание, Дженни за это время успела сделать свои выводы: - Х-хорошо,- содрогаясь от предстоящей истерики, рвано выдыхает она, медленно, словно прощаясь, убирая ладонь с запястья Лисы.- Я не хочу... Ты не птица в клетке, тебя не удержать. Лучше отпустить. - Да, ты права,- Лалиса медленно поднимается с места, но не уходит, как могла бы подумать Дженни. Наоборот, садится сзади и нежно обнимает со спины, обвивая одной рукой талию, а второй плечи.- Но я не оставлю. Дженни сгибается сильно, ломаясь в родных руках, не может выдержать больше всей этой боли, окружившей ее в раз после того, как дверь в доме Манобан закрылась за спиной хозяйки. Словно весь мир сошел с ума в одночасье, срывая всю злость на ней. - Я не ненавижу тебя, Дженни,- покачиваясь вперед-назад вместе с плачущей девушкой, прижимается щекой к щеке.- И никогда не ненавидела. Ты слишком большой человек в моей жизни, чтобы на тебя злиться или обижаться. И все, кто ненавидят тебя – страшно глупы, у них нет своей жизни, для них это радость – твои слезы. Но они не знают тебя. Совершенно. Не знают многих причин и ситуаций. Не знают, насколько ты сильная, добрая, милая и хорошая, насколько ты любишь нас, группу, как отдельную составляющую нас, блинков, и весь мир. Никто не знает, насколько ты искренна в своих словах, поступках, улыбке. Никто не знает, насколько ты по-настоящему прекрасна, даже когда молча злишься, испепеляя взглядом меня на сцене,- весело усмехается, зная, что это хоть как-то поможет Ким немного расслабиться. Девушка немного улыбается сквозь слезы, утирая мокрые щеки внешней стороной ладони и оставляет одну из них на руке Лисы, что покоится на талии: - Знаешь... я думаю, была права тогда,- тихо проговаривает, швыркнув носом, и откидывается назад, на плечо светловолосой.- Я знала, что так будет. Я боялась. - Чего?- не понимая, что она имеет в виду, хмурится.- Меня? - Что я потеряю тебя. Я боялась тебе сказать об этом. Боялась, что будет так, как сейчас,- рвано вдыхая, она едва удержалась от нового потока слез.- Я боялась, что ты узнаешь это не от меня. Но... как видишь,- она горестно пожала плечами.- Я была так зла на себя все это время. И за эти дни весь мир сошел с ума вместе со мной. Меня ненавидит каждый. И я думала, ты в их числе. Ты даже не отреагировала, когда мы с девочками тебе рассказали, а без них я бы не смогла... Но ты просто сказала «верю» и исчезла, даже на репетициях тебя не было... Но вот ты появляешься, и оказывается все совершенно не так, как я думала. Я была зла на тебя из-за пропажи, думая, что ты ненавидишь меня и не хочешь видеть, была зла на себя из-за этого... Я знаю, что мои извинения не помогут исправить эту ситуацию, потому что тебе нужно время, чтобы простить. Но все же... Я правда сожалею о том, что я такая слабая и не смогла тебе сказать, хотя знала, что времени у меня было много. Я не хотела тебя ранить. Не хотела, чтобы тебе было больно... Прости меня. Знаю, что этого недостаточно. Но сейчас я не могу ничего изменить... Прости. - Знаю, уже достаточно времени прошло,- вздыхает блондинка, откидываясь назад в подушки, ждёт, пока Дженни уляжется вместе с ней поудобнее.- Но мне нужно ещё время, чтобы переварить ситуацию. - Хорошо, я буду ждать. И... Мне так жаль, что меня не было рядом, чтобы заботиться о тебе в этот раз тоже,- печально проговаривая, находит себе место на плече девушки, обнимая за талию.- Как ты себя чувствуешь? - Получше. Но через пару часиков опять начнется, если не усну,- тихо, словно нехотя делится Лалиса, обнимая за плечи, вторую руку положив поверх предплечья брюнетки. - В этот раз сон не восстанавливает, получается? - Да, и я не знаю почему. Но это ложь. Кажется, она понимает, точнее догадывается, что в этот раз расстояние с Ким сыграло роль. - Я переживаю за тебя. С тех пор, как ты вышла из дома, я не нахожу себе места. - Но вот она я, видишь,- слабо улыбается она.- Лежу с тобой и разговариваю, как в былые времена. - Месяц. С последнего раза прошел месяц. - Так ты считаешь?- подняв брови, уточняет Лиса. - Ну, теперь ты знаешь самую большую мою тайну,- устало улыбается Дженни, слезы которой начали постепенно высыхать.- Я скучала по тебе. Мне не хватало тебя на этих праздниках рядом со мной. Я боюсь потерять кого-нибудь из вас, моих девочек. Но в частности, больше всего боюсь потерять тебя. Я знаю, что это может прозвучать глупо, но... С моими эмоциями никто не может справиться так, как это делаешь ты. Помнишь, мы с Джису поругались на репетиции в Фукуоке? Я думала, что снесу ей челюсть, пока ты не проговорила со мной. Буквально пять минут. И я готова была простить Чу за все грехи. Но... Я была так потеряна, когда увидела, что ты злишься на меня. Потому что не было рядом того человека, который бы смог парой слов вставить мне мозги нужным образом, подсказать, как было бы сделать правильнее. Этим человеком была ты. Ты всегда каким-то особенным образом знала, что нужно сказать или сделать, чтобы вкинуть меня в настоящую реальность. - Прости меня,- тихо проговаривает Лиса, наблюдающая за полосами лунного света на потолке.- Тогда я тоже сорвалась и столько наговорила... - Не извиняйся, прошу. В этом нет твоей вины. Единственное... Меня задела фраза, что я выбрала всех, но не тебя. Потому что это не так. Я всегда выбирала только тебя, даже если знала, что все будут против моего выбора. Но я струсила. Я подвела не только себя, но и тебя в первую очередь. Чувствуя, что голова вновь начинает ныть, девушка шумно вздохнула, стиснув зубы. Это уже начинает надоедать. - Все в порядке?- приподнявшись на локте, переживает Дженни. - Да голова опять... - Может, тогда ляжем спать, если это тебе поможет?- хмурится, разглядывая лицо Манобан. - Да, надеюсь, на завтра меня хватит,- садясь, пробурчала она. - Волнуешься?- тоже усевшись, Дженни ласково кладет ладонь ей на спину. - Нет. Мне страшно. - Так, давай я тебе дам свою футболку, чтобы тебе не искать, у меня тут рядом,- пролепетав, Дженни поднимается с места и идёт к шкафу.- Почему? Из-за родины? Боишься разочаровать своих людей? - Ну спасибо, теперь ещё и поэтому,- весело фыркает Лиса, снимая свою синюю толстовку. - Так а почему тогда?- протягивая шорты и футболку, не унимается Дженни. - Что завтра будет также, как и сегодня. Я не выдержу. Спасибо,- приняв вещи, отходит обратно к шкафу, чтобы переодеться спиной к Ким. - Я думаю, что ты справишься. Все будет хорошо. - А если нет?!- прикрывая рукой голую грудь, через плечо оборачивается Лиса, возмущаясь. В ответ Дженни только тупо моргает, оглядывая в лунном свете черты обнаженной спины. Ладно хоть ещё не видно, с каким выражением лица она это делает – окно за ее спиной, свет на лицо не попадает. - А-а... Эм... Ну, нет... Ты сегодня неплохо держалась. В некоторых моментах даже незаметно было... - Что я в предобморочном состоянии?- отвернувшись, быстро накидывает футболку.- Зато два раза отключилась, этого вообще никто не заметил. Особенно, в гримерке... Но я почему-то верю, что завтра мне будет лучше. Нет, она не верит. Лиса знает, что так и будет, если сейчас заснет в этой кровати. Метка просто сдастся, почувствовав, что соулмейт рядом, позволит организму восстановиться как можно быстрее, простимулировав эти реакции касаниями родной души. Да, план действительно хорош, особенно, если учесть, что Дженни любит спать в довольно «тесном» продолжении. И Лиса даже не знает кого благодарить за место под солнцем, спасшим не только концерты, но и карьеру. - Я тоже в это надеюсь,- тихо делится Дженни, не скрывая и толики искренности в своих словах.- Могу ли я... Сможем ли мы хоть как-то помочь тебе завтра? Обойдя кровать с другой стороны, Лиса упала в нее. Радость от ее мягкости теперь по-настоящему обволокла ее, как и воздушное одеяло под ней: - Надеюсь, что нет,- рястянула губы в беззубой улыбке, потягиваясь, как котенок, а затем похлопала по одеялу справа от себя, приглашая.- Точнее, я верю, что все обойдется. - А если все же?- перекатываясь поближе, до сих пор беспокоится. - Попрошу менеджеров купить мне пару энергетиков на саундчек, мама привезет таблетки на всякий случай. Все будет хорошо. Я отыграю концерты, чего бы это мне не стоило. Ложась уже на другое плечо Лисы, Дженни грустно вздохнула: - Не бережешь ты себя нисколечко... - Это наша работа,- проговорив, она поджимает губы, глядя в потолок. - А ты веришь в соулмейтов? Этот внезапный вопрос останавливает землю похлеще любого желания. Хочется все сразу: провалиться под землю, сгореть со стыда, закричать о правде, разнести весь номер, напиться с горя и, в конце концов, истерично заржать. И... Лиса чуть ли не поддается последнему, сильно прикусив обе губы и сделав лицо кирпичом. Практически забыла, как дышать. - Верю,- твердо отвечает, найдя в себе смелость.- С чего вдруг такие вопросы? - Да..,- уже запинается Дженни, не знает куда деться.- Иногда я думаю про него. - Так ты тоже веришь? И что конкретно думаешь? - Не знаю,- хмурится, устраивая голову на плече Манобан поудобнее, немного теснее прижимается, обнимая.- Мне почему-то кажется, что... либо он очень близко, либо очень далеко. - А каким ты его себе представляешь? - Внешне? - В целом. Как личность. - Ну-у... Наверное... Он выше меня. Было бы странно, если нет, потому что я итак маленькая, куда мне соулмейта ещё меньше, на руках носить? Не выдержав, Лиса смеётся. А ведь правда. В ладошках тоскать? Тогда он и в кармане прекрасно поместится, чего уж мелочиться. - А дальше? - Наверное, он бы запоминал, что я говорю, и делал бы это для меня. Просто внимательно бы слушал всю дребедень, которую я иногда несу... Заботливый, умеющий поддержать, внимательный, мог бы поделиться пиджаком, если я замерзну... Мог бы идти, например, медленнее, в шаг со мной. Человек, непременно уважающий мою работу, бережливый, смог бы меня защитить. - Красивый, чуть выше тебя... блондин,- поддакивает Лиса, тихо смеясь. - Да-а,- мечтательно выдыхает Дженни. А потом до нее доходит, почему после этого девушка стала смеяться громче.- Лиса! - Что? - Я тут с тобой душой делюсь, а ты... - Действительно, чего это я? А теперь опровергни, сказав, что именно из твоих слов не подходит под мою характеристику по отношению к тебе? А вот тут Дженни выпала в осадок, крепко задумавшись. - Ну так что?- улыбается Лиса. Но тайну она свою пока все же не выдаст. Пусть у Ким будет время поразмышлять над этим. - Ты бы сказала сжечь себя заживо, если я замерзну,- фыркнула Дженни, веселясь. - Ну да. А кто после этого тогда надел на тебя теплые носочки, завернул в собственное одеяло и принес тебе какао, которым ты его залила, после чего я спала как в морозильнике, пока оно сушилось после стирки? Кто это сделал? Кто? - Ну ты, и что? - А теперь признайся, что я бы идеально вписалась в характеристику твоего соулмейта,- легко проговорила Лиса, хотя в душе ей хотелось дать сильную затрещину по своему лицу. По лезвию ножа ведь ходит. Ой, по какому острому. - Хорошо. Я признаю это. Твоя взяла. А что насчёт твоего соулмейта? А вот тут Лиса шлепнулась в лужу, о которой грезила. Жестоко. Но можно, в принципе, расслабиться и поплавать в ней, а не психовать и дёргаться в надежде, что это что-то изменит: - В принципе, я знаю, где он. Но я пока не готова. Что ж... Это было подло намекнуть Дженни о себе, а потом слиться, сказав, что она не готова. Черт, это ужасно. - То есть ты его знаешь?- не сумев скрыть пару грустных ноток во всем произведении, практически безучастно поинтересовалась Ким. Но Лиса слишком хорошо ее знает, чтобы пропустить это мимо ушей. Хотя-я... Это может быть сладкая месть. Нет, это уже чересчур. Лиса давно смирилась с тем, что ее обделили, словно вырвав кусок из чего-то целого, когда не сказали про отношения. Но соблазн так велик заставить Дженни почувствовать хотя бы чуточку также, как себя чувствовала Лиса, узнав, что сердце брюнетки уже занято. - Да, однажды видела его метку, но он не знает обо мне. - А он тебе нравится?- скрывая уже бешеное волнение, все так же интересуется Дженни. Но светловолосая прекрасно чувствует сильное сердцебиение девушки своими ребрами. И Лиса скажет. Скажет правду... Но частями. Потому что сейчас не стоит говорить само зерно истины, это может выбить Дженни из колеи перед предстоящими тремя концертами. - Да, безумно,- немного улыбается Лиса, продолжая рассматривать потолок.- Ты тоже его знаешь. А еще... я хочу, чтобы ты знала ещё тот факт, что этот человек самый лучший из всех, кого я знаю. И я счастлива, что из семи миллиардов людей на земле, именно этот человек мое всё. Он невероятно красив и обаятелен, его харизма убивает меня временами, я обожаю его смех и привычки. Он прекрасен во всем. Во всем, понимаешь? Я не встречала таких как он, хотя бы чуточку похожих. Его достоинства в разных людях, но больше нет таких, чтобы в одном смешивались все качества. Он... Словно мечта наяву. - Похоже, ты его любишь,- выдыхает Дженни, в этот уже не сумев скрыть печаль. И вот тут Лису перемкнуло – Дженни влюблена в нее в ответ. Просто... С чего бы ей так грустить? Джису и Розэ определенно начали бы верещать от радости, носится и докапываться, чтобы узнать кто он. Но не Дженни. Странно, не так ли? - Да, безумно,- широко и глупо улыбаясь самой себе, лепечет те же самые слова. - Надеюсь, что у тебя с твоим соулмейтом все наладится,- тихо бормочет Ким, прижимаясь к Лисе ещё теснее, словно боится отпускать, жмурится крепко, чтобы не заплакать. - Я тоже надеюсь, что ты однажды встретишь своего Лалису Манобан, и у тебя с ним будет все прекрасно,- подначивает, надеясь, что это поможет хоть чутка приподнять настроение девушке. И это все же немного помогает. Но ненадолго. Дженни вновь погружается в свои мысли, совсем не веселые. - Спокойной ночи,- через некоторое время шепотом желает девушка, заметив, как грудь Лисы стала вздыматься реже. - Сладких снов,- пробормотала она сквозь сон в ответ, наклоняя голову в бок, чтобы упереться щекой в макушку девушки. Утро началось не с кофе. Совсем не с него. А с очередной пропажи особенной белокурой личности и траты нервов на ее поиски. Но ее нигде нет. Ни одна живая душа не знает, где она, даже менеджеры и стаф ее не видел. Теряя не только остатки самообладания, но и нервов, Дженни начала расхаживать по гостиной, наматывая круги. Потому что зная ее вчерашнее состояние, могло произойти все что угодно. Лиса могла спокойно пойти в магазин, по дороге ей стало плохо и ей вызвали скорую, а концерт сорван. Или ещё чего хуже, никто же не знает тайцев, шастающих по улице. Ее могли просто украсть, только вот неизвестно зачем. Или могли обокрасть. Ее могли вообще убить! Хотя нет. Сейчас ее убьет Дженни. Глядя на открывшуюся входную дверь, девушка сжимает кулаки от злости, в то время как Лиса пританцовывая заходит внутрь спиной:

- Touch me like you touch nobody Put your hands all up on me,

- как ни в чем не бывало голосит в наушниках, закрывая за собой дверь, поскольку руки у нее заняты – в одной руке подставка с четырьмя кофе, а в другой пакет неизвестно с чем. Обернувшись, продолжает, словно здесь вообще никто и не сходит с ума, успевает танцевать, двигая всем, кроме занятых рук:

- Tired of hearing sorry Kiss and make, kiss, kiss and make up...

Поставив все это на стол, хватает крайний кофе из подставки, продолжая свое дело:

- How about we leave this party? 'Cause all I want is you up on me,

- Подмигнув ошеломленной данным представлением Дженни, уходит в их спальню:

Tired of hearing sorry Kiss and make, kiss, kiss and make up Kiss, kiss and make up...

- Либо она под сильными таблетками, либо... ей и вправду стало лучше,- делает выводы Джису, пронаблюдавшей за этим с широко открытыми глазами. - Лучше!- кричит из спальни Лиса. - Это выглядит, как реклама сникерса,- комментирует Розэ, улыбаясь. - Вечно голодная,- закатывает глаза Чу. - А ты вечно ворчливая,- с улыбкой на лице в комнату возвращается Лиса, на плечах которой с одной стороны вещи, а с другой полотенце. - Ты куда? - В душ,- пожимает плечами девушка.- У нас концерт через несколько часов. И насколько я в курсе, его вроде не отменяли. - Хорошо. - А-а..,- неуверенно тянет Розэ, посматривая на пакет. - А это, Рози, всё вам. Тайские уличные вкусняшки. Советую, огонь,- показав большой палец, идет в ванную. Но за ближайшим косяком останавливаться, выглядывая из-за него, выгнувшись в спине: - Где чей кофе там тоже подписано. Давайте, подкрепляйтесь, и будем собираться... Подготовка к концерту проходит как обычно. Гримерки, саунд-чек, разминка, массажи забитых или проблемных мест, поддержка друг друга в мотивации и подбадривании, в свободные минуты небольшие репетиции общего танца под «16 shots», в которых Лиса участвует только по просьбе Дженни. И все внимание только на Манобан в быстрых взглядах – контролируют ее самочувствие, переживая. Но девушке хоть бы хны – она прекрасно знает, что сон восстанавливает, особенно, со соулмейтом. И кто бы не говорил, что с ней произошло настоящее чудо, Лиса знает, что это не так, дружелюбно улыбаясь и соглашаясь на все удивления. Ведь это правда волшебство – вчера все держали наготове телефон скорой помощи, а сегодня Лалиса носится по закулисью, счастливо смеясь. Все, через пять минут полная готовность. Макияж, костюмы, инэйры в ушах и крепко сжатом кулаке нежно-розовый микрофон. Переживает. Хотя знает, что все пройдет блестяще, она вновь отдаст себя этой сцене без остатка, подарит себя живьём нескольким десяткам тысяч пар глаз в зале, разгорится до такой степени, что будет дотлевать после концерта, но оживет через пару часов, чтобы громко и изящно полыхать на каждой сцене. Мама говорит, что Лиса – феникс, чье горение – самая прекрасная в мире картина, вызывающая забвение, точно под гипнозом. И Лалиса снова это докажет. И это уже традиция – перед каждым выступлением молиться о том, чтобы прошло все хорошо. Сев на корточки, девушка закрывает глаза и прижимает ладони друг к другу, направляя пальцы точно в небо над крышей, затем шепчет на родном языке все свои просьбы. Но как только она встаёт, закончив, ее талию тут же обвивают знакомые руки со спины, щекой прижимаются к плечу, отвернувшись к волосам. Так было всегда, есть и будет – давящий ком где-то в желудке развязывается, с каждым выдохом нервозности все меньше. Одна из просьб к всевышнему была услышана – стало легче. Слышится команда кого-то из стаффа – через минуту начало, уже кончается интро. Все сразу же разбегаются по своим местам, нервно хватая лёгкими воздух. Последние секунды. По команде приподнятой руки девушки одновременно встают, и в это же время платформы начинают подниматься... И все на одном дыхании, хотя дышала она равномерно, как обычно. Несколько песен, бешено ревущий зал в начале каждой ее партии. Невероятная энергия со всего зала, с каждого его закоулка, от каждого взгляда где-то в чуть ли не полукилометре от четырех пар уверенных и огненных глаз на сцене. Выдохнуть получается только в один момент – сольная песня Джису. Быстро переодевшись, ждёт у сцены, ментально поддерживая Ким. Между выступлениями показывает большой палец широко улыбаясь, быстро хвалит, шагая на сцену, пока Джису идёт с нее, сразу же поддерживая. Вот оно. Сейчас порвет на мгновение, ведь сцена принадлежит ей одной, а значит нужно больше энергии, за всех четверых. И у нее выходит. Зал ревёт и истерит, кто-то срывает голос, когда она вновь ложится на пол, но не останавливается, с вожделением глядя в зал в ответ. Ещё несколько мгновений и, сидя у танцовщиц на коленях, она опускается вместе с платформой под сцену, тут же сменив улыбку на одышку, сразу бежит к режиссеру с мониторами, где отображены все возможные прямые моменты со снимающих камер, потому что ещё хотелось бы посмотреть на выступление Розэ. - Охренеть, Лиса,- услышав ещё издалека Джису, девушка смеётся, шагая навстречу.- Это было горячо! - Спасибо,- застеснявшись, прячет улыбку под ладошкой. - Я готова поспорить, что Дженни хотела быть полом в это время,- хохочет Ким, тут же получая оплеуху. - Ничего я не хотела! - Ладно. Ты не хотела быть полом. Ты хотела быть между ним и Лисой. - Джису!- рыкнув на нее, Дженни тут же побежала за ней, чтобы надавать по щам, но... Не все так гладко, она запнулась об один из проводов. Но... Гладко все же бывает. Упала она прямо в руки Лалисы: - Я завтра скажу гримерам, что это из-за тебя у меня синяк на ключице. И пускай они думают, что хотят,- смеётся. - А они точно не подумают, что ты нырнула в Лису, как в океан,- уссыкается Джису. Но Джису повезло. Очень и очень. Потому что сейчас будет выход Дженни на сцену. Затем небольшой антракт, пока все переодеваются, и следующая часть представления. В целом говоря, после этого все прошло как обычно. Энергично, круто, а местами и вовсе мило. Не считая взгляда Дженни во время исполнения Kiss and make up. Словно она говорила этой песней с Лисой – заигрывая, намекала, что пора бы уже помириться, и каким именно способом уже спето. Но сама Лиса предпочла проигнорировать данное сообщение ей во избежании морального урона самой же себе. И вот она, та самая песня, обозначающая, что ещё немного и все это закончится – искрящиеся глаза блинков рассеются постепенно вместе с уходом из зала. Почти конец. И эта новость заставляет гордиться собой не только потому, что они, как единое целое, как группа смогли зажечь эти искры в глазах фанатов, но и потому, что она смогла. Просто выжала из себя последние соки, которых как раз хватило на концерт. Сойдя безумно счастливой со сцены под аккомпанемент группы музыкантов, в изнеможении скатывается по ближайшей стене – свое на сцене она уже отскакала, сил больше нет. Видимо, все же нереально восстановиться меньше чем за ночь, даже если соулмейт был рядом. - Давай, поднимайся,- слышится ласковый голос совсем рядом.- Нас ещё блинки ждут на выходе. Открыв глаза, видит Джису, что протягивает ей ладонь. Взявшись, блондинка медленно поднимается, настраивая себя ещё на небольшой мини-концерт – доказать, что она сейчас не разваливается от бессилия. Удивительно, что ничего не болит. Гудит только все тело, но этого и стоило ожидать. А ещё непонятная сильная слабость. Похоже, чересчур много отдала блинкам – теперь самой не хватает. Улыбнувшись этой мысли, Лиса уверенно отпускает руку Ким из своей, шагая за вещами в гримерную. - Ты где была?- словесно налетает Дженни, как только девушки переступают порог. А Лисе даже ответить нечего. Она даже и не помнит... Только растерянно оборачивается на Джису, взглядом о помощи умоляет: - А где я была? - Слева от крайней платформы, где ты и опустилась. - А-а... как ты меня нашла? - Догадалась,- весело усмехнувшись, Джи пожала плечами.- Просто подумала, что если ты не идёшь сзади нас, то ты не идёшь вообще. Короче, ты пошла направо и там же рухнула, когда надо было налево и вплоть до гримерки. Логично? Логично. - Сделаю вид, что поняла,- отмахнулась Лиса и упала в небольшой диванчик. - Как себя чувствуешь?- хмуро интересуется Розэ. - Хорошо. Устала. Не функционирую. Слабость сильная. Очень... Взволнованно, а от того и шумно вздохнув, девушка резко развернулась к двум Ким Джей: - Девочки, давайте скинемся? - Откуда?- ляпнула самая старшая. - На что?- одновременно с ней спросила Дженни. - ДЖИ-СУ!- прикрикнула Розэ, а затем нервно захихикала.- На памятник Лисе. - Я ещё живая,- отозвалась причина торжества, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за этой сценкой в драмкружке. - Спасибо, я не заметила,- сьязвила девушка.- Я про то, что я бы не смогла на ее месте отгрохать идеальный концерт в таком состоянии. В жизни бы не подумала, что ей может быть плохо. - У тебя вообще это плохо получается. Идея хорошая, но вопрос Джису мне понравился больше,- собрав всю силу со всей земли и недр ее, Лиса уселась ровно, оторвав спину от дивана, чтобы подняться: - Что б ты знала, Рози,- все же кое-как встала,- на самом концерте я чувствовала себя превосходно. Это после stay меня размазало. Но если кто будет спрашивать – скажем, что мне было грустно, что мы заканчивали. Ага? - Ага,- хором отозвались трое девушек. - Отлично,- взяв телефон, Лиса уселась на ближайшее место – стоять сил нет.- Через сколько выходим? - Минут, может, через десять. - Хорошо. Но отдохнуть за это время не успевает – в руке телефон завибрировал. Устало взглянув на экран, принимает вызов моментально – сначала мама, а потом уже весь мир. Нет, не так. Сначала мама, потом Дженни, за ней Джису и Розэ на одном уровне, она сама, блинки, а потом уже весь мир. Да, вот теперь похоже на список ее приоритетов, начиная от самого главного. Так почему Дженни чуть выше девочек? Это и ежу понятно, если он умный, конечно. Соулмейт все же, человек с которым хотелось бы рядом умереть в старости. Услышав родной голос в трубке Лиса невольно расслабляется. Мама не скрывает и толику своего восхищения, так и говорит, что она самая ее большая гордость, ничто в мире больше не заставит чувствовать ее подобное. Но и не скрывает беспокойства, расспрашивает о самочувствии, да и обо всем, например, почему дочь вчера так и не позвонила. Лисе скрывать нечего, рассказывает обо всем, что произошло за последние два дня, не стесняясь – вокруг все корейцы, ее никто не поймет. Но что интересно – рассказывая, изредка подмечает, как Ким искоса на нее быстрые взгляды кидает, словно понимая, о чем блондинка повествует. Вскоре девушки прибывают обратно в номер, чтобы расслабиться и обсудить концерт, получая друг от друга похвалы, а иногда и подстебывания. Но вместо этого Лиса просто чувствует острую, бешеную потребность во сне, словно она не спала с самого начала года. Кое-как завалившись в номер, медленно бредет в спальню, чтобы переодеться, морально борясь с тяжелым желанием рухнуть прямо так, и улечься, точнее отключиться, спать. Проснувшись вечером, Лиса находит в своем сознании чувство сильной вины. Да, она дома, в своей стране, где помнит интересные закоулки, но это не значит, что девочки должны из-за нее сидеть сутками в номере, ведь кроме нее тайский не понимает никто, да и знание английского здесь не везде поможет. И если бы с ней не приключилось непонятно что, из-за которого она временно превратилась в лужу, то в первый же день, как только бы девочки прилетели, Лиса бы повела по самым интересным местам города. Но максимум, что она может в своей нелепой ситуации, так это пригласить их хоть куда-нибудь, хоть за уличной едой, хоть в магазин, забегаловку, кафе, ресторан, в макдональдс в конце-то концов. Выползя из спальни, Лиса с порога вываливает мысль в народ о том, что правда было бы классно выползти всем вместе куда-нибудь, на что получает бурно-положительную реакцию. Так проходят последующие два дня в плане концертов – идеально отыграв, за кулисами Лалиса превращалась в слизняка без способности к передвижению. Только вместо того, чтобы поехать после концерта в отель, после второго концерта девушка поехала в родной дом, чтобы провести время со всей семьёй, даже с дальними родственниками. Вернулась она, естественным образом, чуть ли не после полуночи, на что получила словесных пиздюлей от Дженни Ким, что не смогла без нее уснуть. Сегодня же, после крайнего концерта Лалиса вновь отрубилась в спальне. И все было бы хорошо, если бы не одно «но» – через непонятное количество времени ее разбудили крики из большой комнаты, считающейся за гостиную. Вскочив, девушка злобно потопала на выход, чтобы узнать причину. И эта самая причина чуть не довела ее до разрыва сердца. Кто бы что не говорил, но Лиса считает, что им крупно повезло, что в их группе все девушки обладатели двух колец метки – никто не увидит что внутри них невооруженным глазом. Но есть у них две особы, выбивающихся из ряда – Джису со способностью видеть, что под вторым кольцом, и Лиса, у которой их три (тут даже Ким бессильна – не увидит). Но знак индивидуума – штука все же особенная. Ни одна фото или видеокамера не зафиксирует ее, кроме специальных аппаратов, стоящих больших денег, чуть ли не в состояние. Но есть ещё одна особенность – на расстоянии больше пяти метров она не видна, нужно быть ближе. Здесь им правда везёт – их метки под защитой, держатся в тайне. Но предосторожность всегда важна – существует особенная мазь (страшно вонючая), под воздействием которой метка даже с одним звеном на расстоянии двадцати сантиметров неподвластна чужим глазам – словно размазывается под цензурой в реальной жизни. Так что говоря о криках... Это была самая большая ссора среди мемберок за всю историю их знакомства. И не подключиться бы к ней означало бы предательство кого-либо из них. Джису призналась в том, что с первого знакомства с Розэ скрывала тот факт, что все это время видела метку девушки. И здесь интрига... Она знала, что они соулмейты. Лиса категорически не могла не встать на сторону Джису, в то время как Дженни оправдывала Розэ чуть ли не за все грехи. Джису одного с Лисой мнения – все это время было совершенно неподходящим, что во времена трейни, так и после. Они были слишком молоды. А это бы определенно помешало идти к мечте, они бы отвлекались друг на друга, а после первого выступления становиться профессионалами в их деятельности. Дженни же кричала, что это предательство, вместе было бы легче, нельзя было это держать в тайне столько лет, ведь это ранит чувства того, кто не в курсе. - Так а чего нам теперь ещё ждать?- злобно повышая голос, взмахивает руками Дженни.- Джису показала свою метку, наши она уже видела... - Не всех!- в таком же тоне крикнула старшая, тыкнув пальцем девушке в ключицу. - И что?! Ты думаешь это как-то спасет твоё положение?- рычит Розэ. - А чего ты орешь, я не пойму?!- страшно бесится Лалиса.- Да, Джи скрывала, но разве ты не рада, что именно она твой человек?! - А может это ты еще что-то скрываешь?!- толкает ее Пак. - Да!- включается Дженни.- Тогда почему мы ни разу не видели твою метку?? Здесь у Лисы впервые за восемь лет рвет башню: - ПОТОМУ ЧТО ОДНАЖДЫ Я ВИДЕЛА ТВОЮ,- кричит так, что кровь закипает, от злости сжимает кулаки крепче.- Что я скрываю?! Тяжело дыша, так что плечи быстро вздымаются, Лиса резко хватает Дженни за запястье и дергает руку к своему лицу: - Теперь смотри, Руби Джейн, на ещё одно предательство,- свободно рукой хватается за лоб под челкой и одним движением убирает вопросы назад, затем дергает руку девушки так, чтобы пальцем она коснулась лба. Метка тут же начинает проявляться – внешнее кольцо смыкается по часовой стрелке, пока в это же время второе против часовой и внутреннее от центра к нему, а символы проявляются внутри широкого звена, словно от невидимой руки, что быстро чертит их. Дженни столбенеет от шока, обнаружив идентичные знаки с собственной меткой. Ведь она никогда не видела полную метку Лисы, никогда не позволявшей касаться своего лба. И теперь понятно почему. Многие вещи собираются в пазлы. - Если ты правда считаешь, что Джису предала Розэ, тогда считай, что я передала тебя. Как и ты меня, струсив. Извини, но я плачу тебе твой же монетой. И извиняться за это я не намерена. Пошли, Джи,- взяв шокированную Ким за руку, она повела ее к дивану.- Мы не будем уходить. Здесь нет нашей вины. А если кто-то не захочет нас видеть, то это уже не наши проблемы. Усевшись в кресло, Лиса схватила пульт и включила первый попавшийся канал, в то время как Джису уселась в ближнем к девушке углу дивана. Но Дженни и Розэ личности гордые, особенно Ким, поэтому молча уселись к ним, чтобы тоже молча и недовольно пялиться в телевизор, что хоть как-то разбавляет громкую тишину. И сели они зеркально, словно нарочно – Розэ на другой край дивана, а Дженни в кресле, при этом закинув ногу на ногу и раздраженно уставившись на блондинку в кресле напротив. Это определенно усугубило ситуацию. Да, Лиса собиралась признаться в ближайшее время, но не таким же, черт возьми, способом. И эта ссора была самой страшной и масштабной их всех, теперь которые выглядят несерьёзными, и длилась она дольше всех – чуть ли не срок минут. Что это было – черт его знает. Но у Лисы впервые в жизни от злости развязался язык. И как быть теперь она не знает. Настолько, что сейчас лучшей идеей кажется молча пялиться в телевизор, медленно остывая и делая вид, что все в порядке, слушая новости, которые, естественно, идут на тайском. Но, не смотря на другой язык, даже остальным стало понятно, что речь идёт о них – на экране только что показывали их общую фотографию. Но затем тема как-то плавно перешла к другой, на экране начался репортаж о сгоревшем наполовину крупном здании. - Лиса?- взволнованно пролепетала Джису, осторожно взяв ее за плечо.- Что... О чем он говорил? Переведя взгляд на девушку, Дженни не на шутку испугалась – Лалиса крупно трясется, с приоткрытым от шока ртом и со стеклянными глазами наблюдая за картинками в телевизоре. Она даже не шелохнулась до окончания новостей, заставив всех волноваться, а после сорвалась с места, со всех ног побежав в спальню. Девочки тут же поспешили за ней, словно никакой ссоры не было вообще, об этом уже все позабыли. Куда уж там, какие вообще споры, хрен с ними, когда тут происходит что-то страшное – схватившись за голову, Лиса наматывает круги вокруг себя, нервно набирая контакты, и о чем-то предистерично шепчет себе под нос на родном языке. Но кто бы что не спрашивал – ответа ноль. Лиса не скажет, пока не убедится, что все хорошо. Но ответа никто из них так и не получает – ни один из семерых абонентов не берет трубку. Девушка не из тех людей, которые будут сидеть сложа руки, она скорее разорвет себя на части, лишь бы что-нибудь сделать. Никому ничего не сказав, молча вырывается из номера и бежит по коридору к двери, за которой живут менеджеры, и долбит в нее чуть ли не изо всех сил кулаками. А затем просит главного из них срочно ехать с ней, ведь это не требует отлагательств. И именно вот здесь до Дженни окончательно доходит – Манобан точно ее родная душа. Ким не любит мягкотелых и безвольных, тех, кто будет ждать, пока все решится за него. И этим они схожи. Дженни тоже не будет ждать, когда ей кто-нибудь когда-нибудь расскажет. Она найдет, как узнать самой. Точнее, в этом ей помогут. Развернувшись, Дженни точно также срывается с места и бежит в спальню тоже за телефоном. Да, идентичная ситуация, как и с Лисой. Только вот набирает номер ещё одного знакомого тайца, который обязательно поможет. Да, у Дженни есть контакты Бэмбэма ещё со времен трейни после одного случая, о котором лучше не упоминать. И, как только парень берет трубку с третьего раза, брюнетка сразу выкладывает всю информацию на стол, начав только с того момента, когда они смотрели телевизор. Бувакуль только шумно вздыхает, сообщив о том, что он сразу же перезвонит, как только прошерстит все тайские новостные сайты и найдет хотя бы нечто приблизительное, что могло бы заставить Лису сорваться. - Хорошо, я буду ждать, спасибо,- отключившись, Дженни кладет телефон в задний карман и, начав мотать круги по комнате, хватается за голову. - Я конечно понимаю, что мы сейчас тут все в ссоре,- Джису складывает руки под грудью, внимательно наблюдая за Дженни,- но я давно начала замечать, что вы с Лисой чем-то похожи, у вас есть общие привычки... А затем она очень шумно охнула, когда к ней пришло озарение. Она поняла, черт возьми, что это было не чудо, что Манобан чувствовала себя прекрасно перед концертами. Это все из-за Дженни. Закрыв обеими руками широко распахнутых рот, Джису начала неотрывно пялиться на младшую Ким очень сильно округленными глазами. - Что такое?- встрепенулась Розэ.- Ты знаешь, что случалось? - С Лисой,- пикнула она.- А не про репортаж. - Ты про что? - Я недооценила нашу макнэ,- опустив руки, она уселась на тумбочку.- Она знала это, чертов псих... - Знала что?!- раздраженно взмахнув руками, прикрикнула Дженни. - Да то, что ее соулмейт восстановит, а не чудо небесное! Ты думаешь, если бы она не спала с тобой, она бы отыграла хоть один концерт?! Она бы даже в спальню не вошла, потому что не было у нее времени простить! И после последней репетиции я думаю, что она бы не пережила концерт... И если бы из вас хоть кто-то учил сайнтологию, когда у нас была возможность, то вы бы знали, что она могла отдать себя сцене последний раз! Это не шутки! Тем более, у нее три звена, а не два, как у нас! Это особенный случай! Она – особенная. Вы же помните, чем закончился обычный процессуальный тест! Она неделю спала безпробудно, а тут лишь несколько часов, что ей не помогают! И два звена у нее не исчезали полторы недели, для нее это ужас, столько боли и мучений, а вам плевать! Для вас это предательство! Когда-нибудь до вас дойдет, что мы думали не о себе, а о вас в первую очередь, потому что мы видели, как вы мечтали о том, чтобы тысячи глаз из зала смотрели на нас на сцене, видели, как вы старались и боролись! Но я поклялась себе, что не скажу Рози об этом, пока мы уверенно не встанем на ноги всей группой, потому что я бы сдалась, сказав ей об этом, меня бы вышвырнули из компании и я потянула бы ее за собой, ей бы было больно! Нам всем было бы больно, потому что мы вчетвером всегда держались вместе! И вы бы поняли нас, если на нашем месте были бы вы! А теперь представьте себя на месте Лисы! Так почему же ей так плохо, начиная с первого января, а?! Да потому что ей сердце разбили, мать вашу! Дважды! Дженни и мы втроём добили!- громко швыркнув носом, не поднимает разбитого взгляда с пола, но продолжает: - Она не хотела говорить... Никому из нас все эти годы, показывать или касаться лба, чтобы никто не знал... Она сильная девочка. Я так не смогла... Я рассказала своей семье, сестре и брату, спрашивала советы, рыдала на их плечах, а Лиса... За что с ней мы так? Она ведь одна в Корее, рассказать некому, некуда было уйти, как мне, чтобы поговорить... Она все всегда рассказывала нам, доверяя все, что на душе, но всегда держала при себе самое тяжёлое, никогда не плакала при нас, чтобы мы не расстраивались, грустила только у себя в комнате... Мы столько лет вместе, мы давно уже семья, но мы так глупо оторвали ее от нас, не сказав. Я не виню тебя Дженни, ведь я тоже могла взять тебя за руку и прийти к Лисе вместе с тобой. Лиса всегда была к тебе чуточку теплее, чем к нам, я тоже боялась разбить ее кристально чистое сердце. А оно вон как оказалось... Она и вправду особенная. Лиса простила нас за тот день, хотя в душе ей все ещё тяжело, не отпустила ситуацию. Закончив монолог секундным молчанием, Джису поднимает взгляд и сразу же понимает, что не зря говорила – ее мысли действительно тронули девушек. Дженни тихо плачет, утирая слезы, а Розэ сидит на полу, низко опустив голову, тянется к руке Джису, чтобы найти в соулмейте поддержку. Внезапно звонит телефон. Дженни моментально отвечает, прислонив его к уху, а затем медленно пятится назад, не веря словам по ту сторону, пока не усаживается на кровать: - С-спасибо... Пока,- отрешенно проговорив, опускает руку, даже не удостоив отключиться. Но парень это сделал за нее. - Ну что?- начав сильно переживать, вскакивает с места Ким.- Что он сказал? Но у Дженни, кажется, сейчас будет истерика: - Это была больница миссис Манобан, мамы Лили... У них там много родственников... работают. О жертвах или пострадавших... неизвестно. - Надеюсь, все обойдется. Лишь бы все хорошо было, лишь бы... Но спуститя ни день, ни два так и не стало известно были ли просьбы в переживании ко вселенной услышаны или нет. После первой ночи, проведенной без девушки, стало понятно – что-то все же не так, что-то случилось. Интернет молчит, точнее напротив, скрывает событие настолько сильно, что вчерашних новостей, статей и репортажей больше нет. Молчит так же сильно, как и Манобан, не отвечающая на сообщения и звонки. После второй ночи стало куда хуже – не выдерживая всеобщей тишины на счет произошедшего, Дженни начинает психовать. Сегодня вечером перелет в Джакарту, завтра день рождения, праздновать которое сил нет. И если блондинка не объявится сегодня – неизвестно что будет дальше. Только ещё пара дней в запасе перед следующим концертом. В аэропорту Дженни чуть ли не рвет на себе волосы, дергаясь как бешеная кошка, которая кинется и насмерть издерет в фарш любого, кто коснется ее. И это реально страшно. Джису чуть ли не молится, чтобы это прекратилось, в то время как Розэ уже это делает. Ну потому что сил это терпеть нет. И Лиса бы и не стала, успокоив девушку парой слов, как всегда это было. Но ее здесь нет. В этом-то и трагедия. Через три с половиной часа перелета поздне-вечерняя Джакарта встречает троих девушек с распростертыми объятиями и неописуемым видом из окна машины по пути в отель. Но Дженни до сих пор бесится, отчего и остальные тоже. Вот что бывает, если от колеса отрубить четверть – плохо будет, работать не сможет, функционал пропадет, это будет уже другая вещь. Ну или как из цепи шестеренок убрать одну – все сломается нахрен. Так уже было девять дней подряд, вплоть до первой репетиции в Бангкоке. И это было отвратительно. Сейчас ещё хуже. - Перестань ты уже!- не выдержав, как завопит на всю машину Джису. Водитель чуть не поседел, перепугавшись. - Перестать что?!- сразу с крика начитает другая Ким.- Злиться с того, что я опять ничего не сделала?! - Ты сделала! Весь мозг нам выела! Ты всегда такая, когда без нее, а?! Возьми себя в руки! - Да что ты говоришь! А иначе что?! Что ты сделаешь?! - Позвоню Лисе,- моментально набрав номер, она приложила телефон к уху. - Ха!- бурно фыркнула Дженни.- Она не возьмёт! Она два дня нам не отвечала! - Але, Лиса?- прекрасно зная этот факт, после рандомного гудка с наигранной самодовольностью проговаривает Джису.- Дженни нам уже все мозги вынесла, потому что ни минуты без тебя прожить не может. - Передай ей телефон, я с ней поговорю. Лицо Ким, не ожидавшей ответа, очень сильно вытягивается от удивления. Быстро поняв, что блондинка и вправду в этот раз ответила, Дженни быстро выхватывает телефон и несколько минут просто слушает голос по ту сторону, один раз только согласно промычав в самом начале. - Хорошо,- уже мягко говорит, успокоившись.- Да, непременно... Я буду ждать. Отключившись, не глядя протягивает телефон Джису, и скатывается чуть ниже по сидению, устраиваясь поудобнее. - Ну, не томи!- с самого заднего сидения минивэна выглядывает Розэ. - Все обошлось, но ведут следствие – предположительно, поджог. Лиса сказала, что была все это время с мамой, помогала в больнице, на рейс они с менеджером опоздали, а следущий только этой ночью... Едва стоит на ногах, по голосу слышно. Положив руку на плечо девушки, Джису обращает внимание на себя: - Полегчало? - Да. Но мне теперь тоскливо. - Подожди ещё немного,- положив руку поверх Джису, Рози подбадривающе улыбается.- Мне тоже было тяжело, когда Джи тогда лежала в больнице, помнишь? Но я знала, когда ее выпишут, и от этого мне было легче. Было радостнее, потому что этот момент приближался. Мы же тоже можем посмотреть во сколько рейс, и ты будешь знать, когда Лили прилетит. Плюс дорога до отеля. Осталось лишь подождать чуток, и вот она. Ты обязательно с ней поговоришь и все наладится. - А ты поговори тогда с Джису. - По рукам?- протягивая ей ладонь, деловито предлагает Пак. Крепко сжимая руку в своей, Дженни уверенно кивает: - По рукам. - Вот и договорились. Через несколько минут тишины и покоя, Дженни вдруг вспоминает одну вещь, заставившую грустную улыбку появится на губах: - Знаете... А мы с Лисой ведь говорили о соулмейтах. Как раз перед первым концертом. - И как оно? - Так странно. Я описала своего, каким я его представляю, а Лиса сказала, что это ее характеристика. Она ведь очень толсто намекнула... А затем сказала, что... ее соулмейт словно мечта наяву. - Фу, она правда так сказала? - Джису!- прикрикнув, Розэ пихнула Ким в руку, а затем вновь вернула все внимание Дженни: - А что дальше-то? Ну же! Но девушка отчего-то засмущалась: - Сказала, что он прекрасен во всем. И вы бы слышали, как она об этом человеке говорила... Затем я спросила: любит ли она его? И знаете, что она ответила? - Что?!- не выдерживая интриги, громко выпалила Пак, заставив Дженни рассмеяться. - «Безумно». И я как подумаю, что она говорила обо мне... у меня коленки чуть ли не трясутся,- прячет покрасневшие щеки в ладонях. - Стой,- прищурившись, тянет Джису.- Мне стало интересно. У тебя была бы такая же реакция, как позавчера, если бы Лиса призналась первее меня? Ты бы выла про предательство? Или же кинулась на нее своим ртом? И после этого повисло долгое молчание. Потому что у Дженни в мыслях после этого засвистел ветер. Она не знает. Правда не знает. Говорить бы о предательстве она бы точно не стала, потому что это уже наблюдалось с ее стороны. Это было бы низко. Тогда что? Что тогда? Как бы она отреагировала, если бы Лиса просто взяла бы ее за руку, увела в их спальню и сказала бы все как есть? И этот вопрос все ещё выводит ее из колеи, спустя даже несколько часов. Дженни лежит на кровати звездой в темном номере с включенной единственной лампой и пялится в потолок. И даже здесь свои огорчения – в Индонезии у них номера раздельные, по номеру на каждую. И кто это придумал вообще? Кого ненавидеть за это? Сколько так лежала Дженни, думая о своем, – не знает даже сама Дженни. Но из мыслей ее выводит осторожный стук в дверь. Подумав, что это Джису или Розэ зачем-то пришли, возможно, поговорить по душам, брюнетка просто открывает дверь, не думая ни о чем. - Привет,- сразу же слышится устало-ласковый любимый голос. Не ожидав, Дженни удивляется присутствию Лисы: - Привет,- смущенно-ошеломленно улыбаясь, лепечет она. Но ее очень сильно пугают потухшие от боли и усталости за эти двое суток глаза. Блондинка за порогом только хмурится: - Ты че не спишь? Ты в курсе сколько время? Дженни теряется: - Да думала о всяком... Поздно уже, наверное, да? Взглянув на часы, Лиса улыбается: - Пятый час. Доброе утро. - Доброе утро,- тихо смеётся Дженни.- А как ты узнала, что я не сплю? - Ты ненавидишь спать со светом – лампы свет виден под дверью. Кстати, ты в курсе какое уже сегодня число? И пока Дженни собирает все мысли в кучку, Лиса пододвигает к себе ближе руку, которую держала за стенкой у косяка: - С днём рождения!- улыбается ещё большей удивленности Ким, протягивая небольшой тортик на ладони. - Спасибо,- счастливо улыбается девушка, принимая маленький подарок.- Зайдешь? - Неа. - Правильно, тебе лучше отдохнуть,- не сумев скрыть и толику огорчения, понимаю выдыхает Дженни. - Если я сделаю хоть шаг, я просто рухну... Поставив тортик на тумбочку у входа, девушка сразу впечатывается в Лису и крепко прижимает к себе за талию, прячась в острой ключице. В этот раз точно больше никуда не отпустит. Им будет плохо обеим, особенно, обладателю трех звеньев: - Не оставлю,- шепчет, прижимаясь теснее, словно прячется от чего-то. - Тебе и не нужно. - Пойдем спать, я знаю что тебе нужно. - И что же? - Я. - Только ты,- тихо бормочет блондинка, следуя за Ким в номер на пару шагов вперед. Дженни закрывает за ними дверь и немного отодвигается от нее, не выпуская из рук, чтобы поймать взгляд своим: - Лиса, помнишь, мы говорили о соулмейтах? - Такое не забудешь,- устало выдыхает, но беззлобно, совершенно легко. - И я спросила... Любишь ли ты его? - Безумно,- улыбаясь, качает головой.- Да, я говорила о тебе, если ты хочешь спросить об этом. Я люблю тебя, Ким Дженни Руби Джейн. Тебе не обязательно отвечать мне взаимностью, если ты этого не хочешь или не готова. Я буду ждать. - Насколько долго?- выгнув брови, прикусывает обе губы, что является привычкой Лисы. - До конца моих дней. Это не пройдет, Дженни. - Это долго. - Но это того стоит,- не без грусти соглашается.

•••

Это стало уже традицией. Дождавшись четырех утра, девушка со светло-розовыми волосами по плечи, аккуратно скинула с себя одеяло и тихо соскользнула с постели. Обогнув кровать, сделала лишь одно, прежде чем выйти из спальни – поставила на телефоне будильник на 4:04. Пробежав на носочках, вламывается на кухню, чтобы сотворить практически тоже самое, что и три года назад. И буквально через три минуты стоит возле кровати, дожидаясь будильника. И как только он звенит, Лиса начинает: - С днём рождения!- стоя рядом с ничего не понимающей девушкой, весело смеётся. - Каждый год одно и тоже,- хныча и в то же время посмеиваясь, Дженни выключает будильник и усаживается в белых простынях. И как только разлепляет глаза, обнаруживает сидящую перед ней Лису с маленьким тортиком на ладони, в который воткнуты три маленькие свечки: - А почему три? - Задуешь – узнаешь. - Хорошо,- загадав одно маленькое желание, Дженни задувает. И оно тут же исполняется – чувствует родные губы на своих в нежном поцелуе.- Рассказывай. - По свечке на каждое событие. Первая – твоё день рождение. Вторая – наша третья годовщина. Третья – моя недолгая смерть, пока ты молчала те самые три минуты, прежде чем признаться мне в ответ. - Слишком много троек,- посмеивается с последнего Дженни. - Которых по итогу четыре, как и нас, – три события, три свечки, третья годовщина и три минуты. А пришла я к тебе в 4:04, как сейчас помню. - Твой сольник был третьим,- пожала плечами она.- Lalisa love me, Lalisa love me... - Да,- смеётся сама Лалиса и ставит тортик на прикроватную тумбочку,- повезло тебе. - Конечно,- притянув к себе за шею, ласково целует. - Ну что, по традиции? Спать? - Может... Засунем эти традиции... куда подальше?- вновь примкнув к любимым губам уже в более глубоком намеке, девушка падает в подушки, утянув за собой розоволосую. - Я... Мне так даже больше нравится.