Глава 4. Бутылка огневиски и холодный душ.
20 декабря 2020 г., 20:03
Думай, Джордж, думай.
Повторял, как мантру, глядя на сияющую от счастья подругу в компании этого тупого Седрика Диггори.
Что она в нем нашла?
Что она находила во всех них?
Надо что-то делать.
Просто подойти, утащить ее от этого мудака и поговорить.
Черт, они уходят.
Давай, соберись.
— Я сейчас приду , — резко отчеканил Уизли, выходя на улицу.
В голове каша. Что ей сказать? Как сказать?
Просто выпалить « Я люблю тебя » и ожидать реакции?
Нет. Глупо. Все это глупо.
Просто попрошу у неё минуту.
Одну. Минуту.
Делает шаг вперёд и замирает.
Прижав к дереву, этот безмозглый болван целует её.
Её. Сердце останавливается. Черт.
Ноги сами несли его обратно в «Три Метлы».
Виски. Срочно нужно огневиски.
— Где ты был?
— Выходил подышать.
— Ну как, надышался? Видок у тебя такой, будто на дементора наткнулся, — Фред откровенно язвит.
— Отвали , — он практически никогда не срывался на брата, но его неизменный оптимизм сейчас вообще не в тему.
Берет у бармена бутылку и уметается прочь.
Куда?
Куда-нибудь подальше от всех.
Кидая пару защитных заклинаний на дверь, скатывается по стене в своей комнате.
Это он - полудурок во всем виноват.
Если бы он не сказал ей этой чуши, она бы никуда не пошла с этим Диггори.
Сидела бы с ними и смеялась с его шуток, а не лучезарно улыбалась этому Диггори.
Он бы обнимал её, а не Диггори.
А потом он бы поцеловал её, а не Диггори.
Фу. Даже после его имени остаётся неприятный осадок на языке.
Выпивает залпом три глотка спасительного напитка. Потом ещё четыре. И так до дна.
Поздравляю, Джордж, ты осушил пол литра огневиски за минуту.
***
Целуется Диггори просто отменно.
Но его поцелуй ни в какую не сравнится с тем, как меня позавчера поцеловал Джордж.
Позавчера? С того момента словно прошла вечность.
Тёплая рука Диггори на моей талии.
Как бы ему намекнуть, что на этом наши пути расходятся?
Не нахожу ничего умнее, как соврать о том, что мне срочно нужно бежать на дополнительные занятия к МакГонаггал.
Поверил. Ну и отлично.
Острожно отхожу от него, а потом перехожу на бег.
Просто хочется убежать от всего этого.
От этого не такого Диггори и такого Джорджа.
Вбегаю в комнату, как сорванный с цепи Цербер, и оседаю на пол.
Сильнее прижимаюсь к стене, и наступают слёзы.
Такие горькие и отчаянные. Такие, как никогда нужные.
Мысли уходят, а слёзы текут ручьём.
Сжимаюсь в комок.
Начинает трясти.
Пусть все это выйдет. Просто выйдет из меня.
И пройдёт.
Холодные струйки воды, стекающие вниз.
Да.
Вот оно — облегчение.
О том же думал Джордж, протрезвляясь под ледяным душем.
