Часть 1. Глава 8. Эффект привыкания
10 апреля 2021 г., 11:10
Часть 1. Глава 8. Эффект привыкания
Я стоял на берегу моря, где не так давно с психу прорастил Лес. Не то чтобы он был густой или его было много, но он имелся в наличии и неплохо гасил удары ветра, что, кажется, мнил себя здесь полноправным хозяином Острова. Вторым по наглости здесь был Океан. Воды его накатывались на остров периодически, создавая волны. Особо рьяные из них, достаточно далеко заскакивали на землю, бессовестно омывая всё собой. Лес, стоящий на берегу, глушил ветер, но не особо защищал от прибывающей воды. Вот еще одна волна набегает, почти что достает моей обуви. Мои нервы снова на пределе: я её только просушил! Ветер, что дунул с другой стороны, слегка приподнял мои волосы, собранные в хвост, но на этот раз кусок кожи, которым они были лишены свободы, всё-так удержал их. Почему-то это вызвало у меня улыбку, и я возрадовался своей вот такой вот маленькой победой над стихиями и внешними обстоятельствами. — Мы ждем указаний! — четко произнесла Глава племени змеелюдей. — Создайте здесь небольшую гору, — велю я. — Что? Гору? Зачем? — Шайори в недоумении смотрит на меня и не спешит применять свои техники, да и другим не отдает приказа. — Длинную, подобно стене, вдоль всего берега, и не особо высокую. Волны будут накатываться на неё и разбиваться. Она их будет гасить, не давая смывать наши посевы, — поясняю я. — Но вода быстро размоет почти любую землю! — Шайори недовольно складывает руки на груди и смотрит на меня слегка насмешливым взглядом желто-зеленых глаз. — Не смоет, если мы укрепим их! — слышу я голос Току, что сегодня стоит здесь со мной, как и Харуно, что поступили к ней в подчинение. Здесь же чуть поодаль аккуратно сложены ровными рядами саженцы деревьев, кустов, ещё травяной дерн. Что не говори, а сестрица Хаширамы имела мозги. Жаль, что война не дала раскрыться её потенциалу в должной мере, но в мире шиноби редко кто выбирал дело в соответствии с мечтами и желаниями. — Как именно должна быть расположена эта «защитная стена»? — Шайори внимательными глазищами смотрит на меня, и я немного жалею, что у меня нет Шарингана — так бы я просто передал ей изображение, а так — придется объяснять и рисовать.--- ---
Но вот объяснения закончены, размеры обозначены, а рисунки в очередной раз смыты водой. Глава змеелюдов кивает головой и раздает команды своим соплеменникам. Они быстро строятся вдоль берега в линию, замирают на месте в ожидании сигнала. Шайори хлопает с ладоши. И собравшиеся абсолютно синхронно сложили печати. Миг, и земля начинает вздыбливаться, образовывая земляной вал, что теперь отделяет эту часть острова от океанских вод.--- ---
Я иду по песку, полоса которого лежит между вечно беснующимся океаном и земляным валом. Харуно старательно располагают на нём насаждения. Проще, разумеется, заставать готовое деревце укорениться и пойти в рост, чем создать его полностью заново. И я решил, предварительно посовещавшись с Току, что выгоднее и проще будет не создавать лес с нуля, а взять готовые и акклиматизированные для этой местности растения этого острова, чем мне создавать деревья для укрепления, вливая в них огромное количество чакры, чтоб они не загнулись от холода и ветра. Всё-таки моя чакра не бесконечна, а запасной в виде чакры Лиса у меня нет. А жаль. — Ива посажена, — отчитывается передо мной младшая сестра, и я ловлю себя на мысли, что только сейчас начинаю осознавать, что она — моя родственница, и я как бы должен заботиться о ней, а не наоборот. «Что со мной? Я же здесь ненадолго? Я же исправлю всё и вернусь обратно, в будущее, к Сакуре и Саске! Я привыкаю? Я втягиваюсь в процесс?» — думается мне, когда я пропускаю чакру, заставляя местную разновидность Ивы, привыкшую к соленой воде, ветру и холоду, проращивать свои корни, схватывая ими глину валов, укрепляя тем самым. Приходит понимание, что я начинаю привыкать, свыкаться, принимать «правила игры», и это несколько пугает: ведь расставанье неизбежно, и тем больнее оно будет в итоге, если позволю себе привыкнуть ко всем им. Но разве возможно иначе? Разве можно стараться что-то сделать для людей, ничего к ним не испытывая? Шайори замечает моё состояние и подходит к земляному валу ближе. — С тобой всё хорошо? — интересуется она с явным беспокойством в голосе. — Если кончилась чакра, то можно завтра доделать: мы просто укрепим вал своей, и он и так продержится весьма долго, и без травяного покрова. — Да, нет, не беспокойся — я просто задумался, — отвечаю ей я спеша успокоить Главу клана змеелюдов, отмечая, что Тобираме повезло с ней. Она оказалась не смотря на порой весьма вздорный нрав, внимательной и заботливой к окружающим. Чакра струится по моим рукам вниз, обвивает собой тонюсенькие стволы гибких побегов, и они повинуются, откликаясь на мой приказ. Теперь весь вал укреплен высокими почти что четырех метровыми деревьями в высоту. Настала очередь травы. Харуно уже давно разложили дёрн, следуя за мной по пятам, не желая терять столь драгоценное время. С местным пыреем все гораздо проще, чем с ивой, которой судьба уготовила стать деревьями и спасать нас от ветра. «Если учесть, что Ива может вырастать до пятнадцати метров, а некоторые виды более (до сорока с диаметром ствола более полу метра), то тут при периодической подпитке чакрой, скоро будет настоящий лес!» — думаю я, вспоминая рассказ Току. Дерн с пыреем был выбран сестрицей неспроста: — Он живуч, как тварь! — заявила с умным видом она, когда я спрашивал ее об выбранных растениях. — Знаешь, я воевала с ним, воевала, но так и не победила! Я думаю, что хлеще его нам не найти! Ну, или если ты разведешь чего-нибудь новенького! Сейчас, когда я напитывал живучий пырей своей чакрой, слова Току вызвали улыбку на моем лице. «А ведь у меня никогда не было ни братьев, ни сестер. Помню, давно, в детстве, сидя в одиночестве, я мечтал о семье. Теперь она у меня есть, вернее появилась, а я даже радости не испытывал. Странно. Кажется, мстя за Саске, я забыл о себе», — я окидываю взглядом свою работу, отмечаю, что ветер уже почти не задувает с этого куска берега на остров. Отмечают это и другие, что пришли со мной. Они довольно жмурятся, снимая с шей теплые тряпки (прим. автора: типа шарфы, чтоб не продуло), которыми предусмотрительно утеплились от бешеных порывов воздушной стихии. Я же понимаю, что начало положено: для любых растений холодные порывы ветра — это угроза, и её нужно было устранять в первую очередь, как и вечно гуляющую по острову воду с солью. Идя обратно, в Деревню под названием Коноха, я отмечаю, что Учиха что-то мутят, но этого от них и стоило ожидать. Недалеко от выхода, чуть дальше, из камней, складывается что-то похожее на алтарь, куда укладываются дрова. — Что происходит? — интересуюсь я такой самодеятельностью у раскидывающего по сторонам распоряжения Изуны Учиха. — Да ничего особенного, — довольно скалится он, — мы приняли решение возвести алтарь для поклонения всем нашим Богам. — А у Учиха их несколько? — не догоняю я, вспоминая, что они вроде бы огнепоклонники, и только Огню и поклоняются. — У нас только Воля Огня! — младший братец Мадары, кажется, оскорблен таким моим вопросом. — Для всех Богов! Для каждого, кому поклоняется каждый клан, что здесь собран! — Понятно, — отмечаю я, что несколько упустил момент с местными верованиями. В моём-то времени они уже давно отошли на второй план, а вот во времена Мадары и Хаширамы были весьма на видном месте. «В клане Узумаки так вообще какие-то Шинигами верховодят! А впрочем, почему в мое время этот момент до такой степени был забыт? Времени-то прошло не очень много? Что могло послужить причиной? Будто бы это сделали специально что ли? Но кто и зачем бы такое провернул?» — думается мне, и я понимаю, что это на самом деле большой вопрос. Дело в том, что такой пласт информации не может и не должен был пропасть бесследно. Что-то во всем этом было скользкое и противное, что одновременно вызывало непонимание, возмущение и где-то далеко на задворках легкое раздражение. «Странно», — подумал я и отмахнулся от этой мысли. — «О чем я вообще думаю? Тут срочно обживаться надо, а я о какой-то чуши размышляю!»--- ---
Я еще раз сравнил все расчеты и данные. Карта островов лежала передо мной, и я внимательно рассматривал её. И тут, и там, и почти везде где-то и кто-то жил. — Однако удача, что Шайори оказалась тогда на «собрании» клана Узумаки! Странно всё-так, что они так сразу посвятили нас в свою немного тайну, но это оказалось для нас благом! Не представляю, как бы мы оттуда ушли, если бы «окапались» там, — шепчу я, внимательно рассматривая острова. Говорят, что то, чего всегда хватало, начинаешь замечать, только когда это теряешь или испытываешь дефицит. Вот и теперь я смотрел на кусочки суши и думал о том, что в стране Огня можно было хоть двадцать Конох отгрохать, а здесь, придётся строить Деревню мало того, что почти что с нуля, так еще и почти что без ресурсов, так еще и на вражеской территории. Земли не хватало. И это значило, что однажды, как бы шикарно мы здесь не устроились, придется «выползать» наружу. И дело не только в ресурсах — голодно будет только в первый год-два (да и то относительно: просто еда строго регламентировано будет выдаваться). Дело в месте, которого станет не хватать для всех нас. Вспомнился разговор с Сакурой, который состоялся много лет назад.--- ---
— Смотри, Наруто, что я сегодня нашла в секретных архивах! — с умным видом заявила она, вертя перед моим носом небольшой брошюркой. — Меня интересует только одно: как ты вынесла это из Хранилищ Конохи? — тыкаю я пальцем в защитную печать. — А вот этот символ видишь? — ткнула она пальцем на то, что было начертано на первой странице тонкой книжици, что она тут же раскрыла. — Не удивляйся! Всё просто! Это же Фуиндзюцу! — Хм, и как ты догадалась до этого? А ведь и правда просто: наносишь печать сокрытия, делаешь копию, и всё в порядке! — удивлялся я тогда её сообразительности. — Да ерунда это, уж поверь! Интересно содержание этой портянки! — и она открывает на нужно странице. — Вот, смотри, это тайные исследования наших Главных по Гнилой Деревушке! — О чем? — я слегка напрягаюсь: мало ли что там Сакура нашла, и вдруг её манипуляция с печатями не сработает? Нас же засекут, и появятся неудобные вопросы. А нам еще нужно многое успеть, например, отвинтить головы всем, кто причастен к смерти Саске. — Да расслабься ты! Тут о влиянии нехватки места и скученности населения, — она усмехнулась, а её глаза, кажется, горели огнем. — И что там говорится? — я встаю из-за стола и делаю шаг навстречу к нему. — Что если места и пространства людям не хватает, то люди друг друга начинают видеть слишком часто, это в итоге приводит к накалению обстановки между ними. Они становятся раздражительными, агрессивными, теряют способность думать логически и рассуждать адекватно. Они проверяли это и на пленных, и на гражданских, когда селили их в тесные общежития, и на клановых, сокращая землю выделенную изначально под них, и на детдомовских, когда определяли их в небольшие помещения, — чуть улыбнулась она и протянула мне таблицу с цифрами. Я внимательно просматриваю их, а сам думаю: нас действительно держал в небольших комнатах, где почти все место было занято кроватями. Детей было много! В игровых они просто мельтешили! От них покоя не было ни на секунду! И в самом деле, почти все мы дрались! Это было для нас нормой, которую все приютские запоминали и выносили с собой за стены казённого учреждения. После подобным образом я вел себя и в Конохе много лет. И я ведь действительно был не самым приятным малым в детстве. — Вот видишь! — Сакура победоносно вздернула носик кверху, и я невольно залюбовался ею. — Способность мыслить логически и объективно отключается, а, значит, люди будут подвержены дурному влиянию! И стоит им только сказать, да нет! Просто шепнуть один раз, что чтоб вам дали побольше земли, надо бунт устроить в Конохе, то всё! Дело сделано! Будет, как с Учиха: сначала дал нормально земли и в центре, потом, дали на окраине и мало, а потом искусственно раздули конфликт до Мирового Масштаба. Другой же стороне внушили, что Учиха неадекватные и опасные. — Да. Я помню этот отчет, — непроизвольно прикусываю нижнюю губу я, вспоминая, что в той бумажонке говорилось, что все по плану: Учиха недовольны новым местом жительства, где им тесно, да еще и на окраине. А жители деревни недовольны Учиха. — Я всегда знала, что с их переселением что-то нечисто! — Сакура коварно-злобно усмехнулась. — Их искусственно подводили к восстанию в удобное для Конохи время. Готовились к их уничтожению много лет! — Ничего, они все ответят за это, — обещаю ей я. — Люблю тебя, Наруто! — улыбается она теплее и обнимает меня. В её объятьях забываются все горести мира, и я смотрю только на неё, растворяясь в её глазах. Она и без слов понимает, что её любовь взаимна, и в этот миг мы перестаём существовать отдельно друг от друга.--- ---
Я открываю глаза, и рассеяно смотрю по сторонам. Тот разговор теперь вспомнился во всех деталях: я даже запах от её волос смог почувствовать! Бывает же! Но сейчас я благодарен Харуно не за ночи, что я провел с ней, а за ту поддержку и те знания, что она мне дала. И вот одно из них я не планирую игнорировать. «Ещё бунта мне здесь не хватало! Тем более на фоне нехватки места! Зиму-то мы перезимуем — у всех будет дело, но вот ещё одну свободолюбивые кланы, выращенные на воле, не перенесут. И нужно сразу думать об расширении. Но если расширяемся, то автоматически заявляем о себе и Узумаки, которые не думаю, что забыли про нас и наши финты ушами, и остальным на этой островной россыпи», — я ещё раз смотрю на карту. Чуть дальше от нас был один потенциально ничейный остров, на котором жили люди, что не обладали чакрой. Их там было немного в связи с не особо приятными условиями жизни: тоже было приблизительно как у нас, но всё равно получше. Не занимали его шиноби ввиду отдаленности от основной части островов, наделенных цивилизацией, и в виду противного климата, а с некоторых пор — наличия здесь весьма злобных змеелюдин, о которых было «свежо предание», как о самом сильном клане после Узумаки. — Вот сюда-то мы и направимся сразу, как поднакопим мощи и разведаем обстановку! — произношу я, снова слышу как в моём животе «урчит» от голода. — На, поешь, — слышу я и оборачиваюсь на голос Тобирамы, который зашел в нашу общую комнату и кинул мне яблоко. — Откуда? Они же у нас по счету? — интересуюсь я и стараюсь кусать как можно аккуратнее, хотя желудок и так выдает меня с потрохами, теперь взвывая от счастья. — Это у наших тихонь Харуно припрятано было. Мадара раскрутил их на несколько штук, вот, я смог одолжить у него одно. Всё-таки шиноби должны хорошо питаться, — он чуть усмехается, а я только сейчас, после его слов замечаю, как он смотрит на это яблоко и как бы чуть прикусывает нижнюю губу, которая стала чуть влажной. — Ты ведь не ел еще? — понимаю, что он отдал мне своё яблоко. — Я оставлю тебе половину. — Не стоит, — машет в жесте отказа он левой рукой. — Ты расходуешь много чакры, еще не известно, сколько придется потратить на возведение защитной стены вокруг острова и укрепления её деревьями. — Ну, про защитную стену — это громко сказано! Так, небольшой волногаситель на пути воды к нам, — продолжаю я поглощать яблоко, помня, что Тобираму тоже надо покормить. — Харуно там сегодня целый день носятся, и отмечают, что ветра нет почти что, как и волн, которые до этого заливались в эту часть острова, — Тобирама перестаёт смотреть на яблоко. — А им я смотрю, больше всех надо! — усмехаюсь я, удивляясь тому, какие они оказались вовлеченные в процесс. А вроде бы тихие и не особо куда-то рвутся. — Ещё бы! — теперь усмехается Тобирама. — Они собрались проводить свои ритуалы в честь своей Богини на этом месте. Хотят сделать святилище там, где будет максимально уютно. Это они так якобы ей уважение решили выказать. Так что ничего удивительного. Видать, Кагуя любит закуточки. Я усмехаюсь иронии происходящего: когда-то, давным-давно Сакура Харуно нанесла сокрушительный удар по Божеству своего клана! Помнится, тогда я ликовал, но теперь, по происшествию многих лет, я всё чаще задумываюсь: а правильно ли мы тогда поступили, даже не попытавшись разобраться? Можно ведь было поговорить с ней хотя бы, а я, как и Саске, послушал какого-то рогатого мужика. Однако, хорошо Хагоромо тёр по ушам! Талант! Вот теперь думаю: каков бы был наш мир, моя жизнь и Саске, а ещё Сакуры, если бы тогда мы не тронули Древнее Божество, которое, как выяснили мы потом, подарило нашему миру (шиноби в частности) чакру? Если бы хотя бы попытались уладить с ней вопрос миром. Но мы и не пытались — теперь, когда я чуть-чуть нарастил мозгов, я понимаю, почему она хотела так поступить. Теперь это правда не особо важно: я в прошлом, и пришествие Ооцуцук отодвинуто на неопределенный срок. Но дело даже не в них, а в нас. Сколь скудным надо обладать умишком, чтоб даже не попытаться выведать из неё ценных данных перед тем, как запечатать? И вот теперь, когда я грызу это яблоко, которое для меня вкуснее Плода Чакры, что, возможно, всем нам троим, так и надо было? Может быть, всё это было карой небес за нашу тупость? Все те слезы и боль, все те предательства, вся та кровь, что не смоется с наших рук? Возможно, это возмездие за наш грех перед ней? Мне сразу вспоминается история Кагуи и Лорда Тенджи. Сразу стало как-то неловко за человека, который умудрился так легко отказаться от той, которую якобы любил. Возможно, теперь на всех нас висит и его грех? Всё-таки тогда мы поступили необдуманно. И от разговоров бы от нас не убыло. — Вот, возьми, — протягиваю я ровно половину оставшегося яблока. — Я же сказал: не надо! — шипит Тобирама и со злостью смотрит на меня. Еще мгновение, и он буквально вылетает из комнаты, так и не взяв куска яблока. Моя рука всё еще вытянута в сторону того места, где не так давно стоял Второй Сенджу. Понимание, что намерение его твердо, и даже не доев это самое яблоко, оставив ему кусок на столе, не имеет никакого смысла — он есть его не будет из принципа. Я давлюсь им в гордом одиночестве. Вновь закрываю глаза, и понимаю, что все они надеются на меня, и я не имею права не справиться. Неподъёмный груз наваливается на меня разом, всей своей тяжестью.--- ---
— Великая Богиня не посылает ноши тяжелее, чем мы сможем унести, вспоминаю я слова Сакуры на привале, в тот день, когда мы готовились «убрать» первого в нашем списке причастного к смерти Саске. — Великая Богиня? — чуть удивился я тогда. — Да, — она замолкает, и виновато сопит, становясь чуть похожей на раздосадованного хомяка, но вот она вскидывается и её глаза горят зелёным огнём. — Ты представляешь! Я только недавно узнала! Не сказала тебе ещё! — Так скажи уже, — начинаю беспокоиться за неё я. — Оказывается, Харуно — клановые на самом деле! Я никогда не спрашивала мать о смысле символа, что она вышивала мне на одежде! А это оказывается полная Луна! Представляешь, Харуно когда-то поклонялись Кагуе! Той самой, которую мы… — тут она притянула колени к себе и возле костра установилась тишина, нарушаемая лишь потрескивание горящей древесины. — Тогда, в детстве, я не удосуживалась что-то спросить у своих родителей, считая себя умнее их, а теперь и спрашивать не у кого! Она достала из-за пазухи медальон, что когда-то подарил ей отец. Сакура часто смотрела на него с того дня, как её родителей загадочным образом не стало — их просто нашли убитыми за городом, когда они собрались посетить столицу. — И ведь и про этот цветок теперь спросить не у кого! А ведь он был чем-то важным, — она печально улыбнулась, а я посмотрел на полную Луну, что сияла над нашими глупыми головами.--- ---
Глаза мои вновь открыты и я смотрю на серединку от яблока, что высосана мной до сухости. Пальцы сами растирают её, повинуясь какому-то странному порыву. В руке лежали семечки яблони. Я готовлюсь отправить их в рот и съесть, но рука моя замирает. «А если их прорастить? Конечно, яблоки появятся не сразу, но ведь появятся?» — осеняет меня, и я аккуратно складываю их на стол в пустую чашу и спешу к Мадаре и Изуне, у которых тоже должны быть яблоки, а потом ещё нужно распорядиться, чтоб Харуно свои семечки не сжирали, а отдавали мне, как впрочем и остальные съедающие яблоки.--- ---
Две недели спустя.
Я внимательно разглядывал ростки яблонек в горшках, что были размещены в Большой зале для собраний. Все кланы на них если только не молились! Теперь люди судорожно искали всевозможные семена фруктовых деревьев, ведь как выяснилось, моя чакра спокойно проращивает и укореняет даже то, что вообще-то размножается черенками. Теперь было что-то около тридцати укоренившихся саженцев, но я пока что не спешил выносить их на солнце и воздух. Было желание высадить их чуть позже и дать возможность окрепнуть.--- ---
Защитная стена из земли, деревьев и травы, теперь отгораживала кусок острова от окружающего мира. Здесь мы решили разбивать наши первые посадки в этом году. Но дело даже не в них: на это год особого расчета не было, а вот на следующий, но к нему надо бы подготовиться. — Яму рыть здесь вон в ту сторону, — продолжала командовать возведением гряд на следующий год Току Сенджу. Она уже смекнула, что делать, и теперь активно будоражила своей идеей огромного урожая «на продажу» всех, кого можно. — О! — воскликнула она. — Хаширама! Ты как раз во время! Смотри, одна из теплых гряд уже почти готова! На следующий год, она оттает раньше, чем простая земля, и при посадке на неё овощи не будут мерзнуть — ведь снизу их подогреет медленно разлагающиеся ветки и листья, которые послужат еще и удобрением! — Ты уверена? — спрашиваю у неё я. — Разумеется! Я так всегда делала! И получала урожай раньше всех! — она весело улыбается мне, бежит к одной из бригад, чтоб поправить работу и объяснить как надо. «А если урожай будет раньше, то его и продавать можно начать раньше, получая прибыль», — доходит до меня я довольно скалюсь. Я ещё раз радуюсь, что назначил на эту работу именно её. И мне хочется верить, что все получится. Если не получится полностью, на сто процентов, то пусть получится хотя бы на пятьдесят!--- ---
Дальше мой путь лежит к берегу, но чуть дальше. Там сейчас выбирают древесину с больших кораблей Хагоромо, и несут её на место строительства маленьких, но маневренных корабликов. Они больше лодки, но как объяснили змеелюды, именно на таких удобнее всего плавать на острова, и незаметно там ходить, а в случае необходимости стремительно покидать остров. По их образцу совершенствуя и улучшая конструкцию мы создаём новые, без особого сожаления, снимая ту древесину со своих, какую позволяет конструкция. Мы прекрасно понимаем, что большой корабль видно из далека всем и каждому, а вот маленькие не так заметны. А на островах, куда мы планируем наведываться, могут быть и Узумаки.--- ---
Изуна Учиха бежит легко и быстро. У него за спиной, как и у других его соклановцев, что с ним, какие-то плетёные корзины. — Вот! Получилось! — кричит он Мадаре, на что Первый Учиха одобрительно кивает своему младшему брату. — Их не всех, но удалось поймать. — Что там? — интересуюсь у него я, подойдя ближе, совершенно не припоминая, чтоб давал поручение на чей-то отлов. — Дикие перепёлки, — довольно скалится мне Мадара. — Я не так давно видел их в зарослях леса в траве, но в тот день мне не во что было их ловить, да процесс это не особо быстрый — ведь при ловле они все должны остаться живыми. И я решил поручить это Изуне. Теперь, когда они расплодятся, у нас будет даже мясо. — И яйца! — довольно вносит свои коррективы в планы Шайори. — У нас до них руки не доходили! Да и переплы слишком хорошо прятались! — Ну, да! — соглашается с ней Изуна. — Они и нас попотеть заставили. — Несите их в Коноху, — даёт распоряжение Мадара. — В те загоны, что мы для них сделали. И проследите, чтоб кошки не лезли к клеткам! Мелким это поручи! Пусть сделают график дежурства и стерегут! Учатся быть шиноби! «Кстати об обучении шиноби: в моей реальности академию организовал Тобирама, надо бы его поколупать по этому вопросу», — решил я для себя. — Хай! — довольный Изуна срывается с места и несётся в сторону Деревни. Люди его отряда следуют за ним, стараясь не трясти корзинами с птицами. — Вот только кормить их нужно будет хорошо, — отмечает Мадара. — Жаль, что своих курей мы всех продали! Знал бы, что Узумаки с сюрпризом окажутся, так всех бы с собой привез! Сколько их там было! И не считали! — Ничего, — чуть улыбается Шайори, заметив что я слегка раздосадован своим промахом. — Если выберемся в город, то там и уток взять можно, и курей, и гусей, и индюков даже! — А чушки там продаются? — интересуется местам излишне деятельный Мадара. — Есть, но мы их не прокормим пока что — тут самим бы прокормиться, — сказала Шайори, как отрезала, с чем Мадара даже и спорить не стал. Свиньи кушают немало, а объедков у нас нет вообще, да на острове особо съестного почти нет.--- ---
Клан Курама почти что полным составом принялся к изготовлению женских украшений. Чего и следовало от них ожидать: они промышляли этим и на Большой Земле. Как рассудили на общем совете, женщины на островах есть, есть мужчины, а, значит, первым есть повод себя украсить. Учиха не стали особо мудорствовать, а предложили обжигать глиняную посуду, которую расписывали Курама. Не то чтобы её готовы были произвести в большом количестве. А так, немного на пробу, чисто посмотреть, как потом пойдет торговля в городах на нейтральной земле.--- ---
На небольшом острове была в наличии маленькая речушка. Вода в ней была пресная, как и в нескольких других источниках. Это несказанно радовало, ведь если бы пресной воды не было, то приходилось бы заниматься её опреснением, а это лишняя трата времени и ресурсов. Работы нам и так хватало — еще не хватало воду чистить. Впрочем, щепетильное женское население наших кланов воду для питья неизменно кипятили, и следили за неукоснительным правилом: — Из луж не пить! — рявкнула на меня сестра Мадары — Мегуми так, что разом расхотелось отступать от правила. А орали Учиха в случае необходимости громко, как и Сенджу. — Легко говорить! — разинул свой рот Тобирама. — Ты-то воду накипятила своими Огненными техниками! Выпила, и нам не оставила! — Хм, — Мегуми недовольно скривила лицо. — А откуда мне было знать, что вам тоже надо? Я не вижу будущего! — Тц! — передразнил её Второй Сенджу. — А как же твой Всевидящий Шаринган? Эти двое встали друг напротив друга уперев руки в бока, и я пожалел, что не взял с собой Шайори. При ней Тобирама куда-то девал свою местами неадекватную склочность. — Хватит уже! — произношу я как можно строже. — Нам надо заготовить всё до захода Солнца и вернуться обратно. Мегуми. Пожалуйста, вскипяти воду, на всех, а мы займёмся установлением ловушек для рыбы. — Ну, ладно, — капризно произнесла она и, резво зачерпнув воды из реки, стала греть её в посудине. — Вот видишь: твой брат, Тобирама, умеет просить, в отличие от тебя! Тобирама на это ничего не сказал (да и говорить было на это замечание нечего), лишь тяжело вздохнул и подошел ко мне. — Думаешь, рыба будет плодиться в этих загонах? — интересуется Тобирама. — Хагоромо, как видишь, решили насооружать ловушек для их разведения везде, где только можно. Посмотрим, что получится в итоге. Даже если она будет плодиться незначительно, то для нас это неоспоримый плюс, — продолжаю я работу, попутно объясняю Тобираме необходимость пробовать даже сомнительные затеи. В нашем положении все сгодится, особенно дармовая рыба.--- ---
На острове стало значительно теплее — очевидно, тут наступило полноценное лето. Плюсом ко всему было отсутствие сильного ветра, что терзал эти земли до возведения во многих местах защитных стен. Я шел мимо такой стены и наблюдал за тем, как ухаживали за будущим урожаем. В этом году его будет не много, но уж что получится, то есть и будем. Жизнь начинала медленно налаживаться: то тут, то там я видел играющих вместе детей некогда, враждующих кланов; женщины уже не горели желанием орать друг на друга и устраивать стычки в стиле «стенка на стенку» из-за всякой ерунды, мужчины тоже теперь работали сообща, иначе здесь выжить, даже с учетом у нас чакры, было просто невозможно. «И неужели для полноценного мира нам всем нужно было пройти через всё это? Неужели ради того, чтобы дети Сенджу и Учиха не резали друг друга на клановцых сходках, нужно было оказаться вот здесь в весьма печальном положении?» — мимо меня пронеслась группа детей из Учиха, Сенджу и Хагоромо. — Игра в «шиноби»! — весело кричали они. — Мы — Объединенные кланы! И мы всех сильней! — крикнул кто-то из них, а другие подхватили, согласившись. — Эй, самые сильные шиноби! — пресёк их веселье Тобирама. — Научиться надо для начала хоть чему-то, а потом быть шиноби, -дети заинтересованно смотрели на него. — А ну марш на работу на гряды! Живо! Учитесь быть шиноби! Учитесь работать во блага Конохи! Дети послушались, и не возражая, понеслись под распоряжение шустрых Харуно, что были рады лишним рукам — ведь работы на земле на всех хватит. «Кстати говоря об обучении и шиноби! Пора бы решать эту проблему. Подрастающих дармоедов надо учить, учить качественно, и не так, как «учили» меня когда-то!» — думаю я и иду к своему брату. — Тобирама, — зову я его. — Что? — спрашивает он, заполняя канавы водой. — Разговор есть. Как закончишь, так сразу ко мне, — велю ему я. — Ну, ё-моё! Я к Шайори собирался! — недовольно пыхтит он, впрочем не отказываясь. Я иду дальше, осматривая работу, сверяясь с планом.
